Мгновенно ошеломлённый куница обнаружил себя в тесных объятиях, причём напрыгнувшая на него белка, ничуть не стесняющаяся побеспокоить исцелённые храмовником синдиката раны, ещё и пожамкала парня, словно пытаясь протереть им свой корсет. Несомненно, это бодрящее ощущение развеяло обрывки тумана жестоких видений куда надёжнее вина.
Ещё сильнее его ошеломили вложенные в лапу десять золотых монет.
― Что это?
― Твой выигрыш!
― Э?
Белка хихикнула, изящно развернулась танцевальным пируэтом, и заехала пушистым хвостом по треугольной мордочке приятеля.
― Уже забыл? Я же поставила десятку, что ты долго не продержишься, чтобы меня впечатлить.
Измождение боя и колотящийся в груди отходняк уже не могли сдерживать поднимающийся к ушам жар, а усы куницы предательски встопорщились. Кинца скромно спрятала смешок в ладошку, а Реека жеманно протянула:
― Впро-очем, если тебе не надо…
Шулерские рефлексы сработали безотказно, и монеты исчезли в потайном кармашке за пазухой, что ещё больше развеселило белок.
― Ты уже рассказала ему? ― поинтересовалась у подруги рыжая белка, и когда та качнула головой, принялась за изложение сама: ― Златохвост был столь любезен, что сделал нас своими гостями на день. Это значит, что мы пока живём у него в имении, а в городе нас никто не тронет. Завтра у нас миссия в Карукен – нам кстати халявных дувланов подгонят – но сейчас лично я планирую за его счёт оттянуться так, как только келепцы умеют. Ты со мной?
Лиар сейчас хотел сменить окровавленную одежду и отдохнуть как следует, а не кутить, но новость о скакунах казалась неправдоподобной.
― Постой, он… отдаст нам дувланов?
― Ну не совсем нам и не совсем отдаст… Вместе с нами отъедут ещё трое зверей, а нас пассажирами возьмут. И без оружия – оно только в седельных сумках. В общем, Златохвост доверяет нам так же, как мы ему.
― Чудесно. А нас точно не прирежут? А то знаешь, мне как-то не очень нравится, если одни головорезы вытащили меня из когтей других, только чтобы самим прикончить.
― Об этом не парься, если мы справимся – никто нас не тронет.
― Справимся с чем?
Пересказ предложенных Реекой главе Золотых Лап трюков едва не вышиб из Лиара дух обратно. Рыжая бестия мало того, что постоянно поднимала ставки, так ещё и играла только ва-банк.
― Иногда я начинаю задумываться: почему я решил, что слушаться тебя – хорошая идея? Ещё тогда, на палубе – я ведь просто поверил тебе, что Эньетан и Навья думают нас прикончить…
― Ты волен уйти, если тебе не нравятся мои планы, ― деланно обиделась белка. По крайней мере, раньше Лиару не приходилось видеть, как зверь может обидеться так соблазнительно. ― Но только кто в следующий раз будет вытаскивать из проблем твой тощий хвост?
Кинца скромно отвела свой хвостик, такой же бледный в сравнении с рыжим эталоном, а куница возразил:
― Но ты же меня в них и втягиваешь!
― Прямо сейчас я, вроде бы, ни при чём. Я Дар’Фхашеса впервые в жизни увидела сегодня. Или я тебе не нравлюсь?
Лиар замотал головой.
― Я что, не в твоём вкусе? Ты не любишь белок?
Лиар вскинул ладони и принялся трясти головой ещё сильнее.
― Может быть, я просто слишком хороша для тебя и ты думаешь, что у тебя нет шансов? Тогда не переживай, я самая добрая и понимающая белка в Алагосе!
Теперь Лиар яростно чесал затылок, теряясь между смущением и раздражением.
― А, поняла! Просто тебе больше нравится Кинца! Я угадала? Угадала, да? Признавайся!
Теперь уже два взгляда буравили Рееку, настойчиво предлагая ей заткнуться. Она пришла в детский восторг от этого зрелища, и будто было мало, заявила, что Златохвост ждёт её для важной встречи, попрощавшись уже из дверей:
― А вы пока тут поворкуйте, голубки!
Она успела захлопнуть за собой дверь ровно за миг до того, как в доски врезались пустые ножны. И куница вовсе не осуждал Кинцу за метание его вещей.
Долгое время двух зверей угнетала неловкая тишина, пока наконец они синхронно не обернулись, чтобы стушеваться от осознания, что заговорили одновременно.
― Давай ты первый.
― Лучше ты, я не то чтобы важное думал…
― Нет, нет, лучше ты.
Лиар с достоинством откашлялся.
― Она не права! Вот… это то, что я хотел сказать.
Оказалось и впрямь лаконично, и Кинца тоже не стала делиться своей сложной мыслью. Вместо этого она отметила:
― Знаешь, а ты долго держишься. Сколько мы уже вместе? Я сбилась со счёта, а ты всё ещё ей не поддался.
― Э?
― Я говорю, она всё ещё не затащила тебя в постель.
― А. Я… не очень доверяю куртизанкам.
― А ей?
Куница крепко задумался, прежде чем снова поднять на собеседницу взгляд:
― Не знаю. У меня были несколько партнёров раньше, мухлевать в картах двум якобы незнакомым зверям всегда проще, чем одиночке. И одна куница – Квил «Подвязка». С ней… ну, это был единственный раз, а на утро не было ни её, ни моей доли. А другого моего партнёра вовсе отравила шлюха. Хотела только усыпить, но дозу взяла на тигра.
― А меня, когда я закончила гимнасий, и ментор устроил маленький пир для меня и ещё нескольких учеников, пригласил один парень. Экро. Сын скобянщика, Я сразу знала, что это опасная ловушка – он никогда раньше со мной не разговаривал и не мог проникнуться ко мне симпатией… я не пришла.
― Ты настолько ему не доверяла?
― Я спросила Рееку – она-то всех мальчишек в Тиканипе уже тогда знала.
― Фу!
― Да не в том смысле! Просто общалась. У неё это всегда хорошо выходило… В общем, она рассказала, что одна подруга рассказывала как другая подруга слышала, что парни поспорили, что Экро сможет меня затащить в постель. Но… я и сама знала, что искренне со мной ровесники не общаются.
― Кроме Рееки?
― Кроме неё.
― А почему вы вообще сошлись? Вы такие разные… ты вообще больше на куницу похожа.
― Потому что тощая, с лысым хвостом, худыми бёдрами и плоской грудью?
Лиар удивлённо вскинул брови и увидел усмешку на губах белки. Это был первый раз, когда он увидел, как она шутит. Впрочем, юмор вышел очень злой.
― Н-нет… Я про то, что куниц принято считать зверьми себе на уме. И… ты всё равно очень симпатичная. А хвост у тебя пушистее, чем у куниц.
Когда белка скромно спрятала улыбку, куница мысленно похвалил себя за наблюдательность. Кинца часто бросала завистливые взгляды на хвост подруги, и комплимент её собственному попал в оливку.
― Так почему вы подружились?
― Я много раз спрашивала себя. Реека со всеми пыталась подружиться в детстве, потом она рассказывала, что так оттачивала своё мастерство соблазнения. Она всегда была в центре внимания, а я – всегда в тени. Её всё время спрашивали, почему она со мной общается, а один раз предложили заманить меня в ловушку. Мы с ней разыграли, что я попалась в эту ловушку, а потом мы избили шутников вместе с парой моих братьев и одним из зверей Алкуитиса. А потом мы пришли в дома тех, кто одобрял «шутку», но лично не пришёл в тот переулок. Больше со мной никто шутить не хотел. Это была моя идея. Когда Реека рассказала, что меня хотят обмануть и унизить, она спросила, что я буду с этим сделать, и я ответила, что ложь и интриги нельзя прощать. Воин готов к отпору, победа или поражение для него не имеет значения, если он выживет – он станет только сильнее, ещё и реванш однажды захочет взять, если проиграл. Но интриганы совсем другие. Они с самого начала боятся отпора, поэтому стараются ударить в спину, использовать яд, подставить жертву под удар других зверей… они никогда не рискуют лично, и если не удастся одна интрига – они тут же начнут плести следующую, ведь ничем не рискуют. И если в самый первый раз избить интригана до полусмерти, он навсегда будет бояться. И страх остановит его от следующих интриг против того, кто расправляется и с исполнителями, и с самим интриганом. Мы оставили этим зверям только один путь: смертельная месть, но с нами был Каро, синдикатец, и навредить кому-то из нас означало объявить войну Алкуитису – на такое конечно же никто не мог решиться. И… в конце я нашла ответ на свой вопрос. Реека всегда говорила со мной, рассказывала мне то, что не говорила никому другому. Даже когда я сама была скрытной, она мне доверяла. Она сама не знает почему, а я знаю главное: она единственный зверь, в чьих словах я видела искренность. Единственная, с кем мне не было одиноко.
Лиар, замерший на своём месте, ощущал непривычный трепет в груди. Он прикоснулся к чему-то неведомому, запретному и очень личному, и тем необычнее казалось слышать что-то подобное от вечно молчаливой Тени, бережно хранящей свои тайны и мысли под капюшоном чёрной пелерины. Создавалась иллюзия, что куница услышал секрет, которого был недостоин.
― А… я? Почему ты доверилась мне?
― Потому что она считает тебя миленьким и добрым.
Иллюзия рассыпалась вдребезги, и Лиар обиженно скрестил руки на груди. Он что, ручной попугайчик?
― А я не возразила ей, ― тихо добавила белка, и всё недовольство как лапой сняло.
Кинца впервые за всё время с начала её монолога подняла на спутника взгляд, подмигнула ему, и вышла из комнаты, накинув капюшон. А Лиар остался сидеть на измятой кровати в растерянности, краешком мысли ворча на Рееку – это, несомненно, она подсказала подруге так эффектно уйти в столь интимный момент! И, к великому сожалению, была права.