Сколь бы ни велик был соблазн схватиться за оружие, против семи луков нечего и мечтать о хоть сколько-то равном противостоянии.
Рыжая белка, сейчас сидевшая позади серой, коснулась её плеча и осторожно отозвалась:
― У нас маловато даров для визита в гости, вот и стараемся не топтать вашу степь!
Ответ пришёл не сразу, но всё же вместо лучного залпа всё ещё прозвучали слова:
― Ну мы же не животные! Вежливый гость ценнее щедрого грубияна! Давайте спешимся и познакомимся ближе!
Несмотря на вежливость предложения, воспринимать его следовало как строгий приказ, гнать верхом и дальше становилось смертельно опасно. Шёпотом Реека попросила Кинцу натянуть поводья, при этом чувствуя, как дрожат плечи подруги.
Спустя несколько долгих липких мгновений трое зверей были окружены, лишь тот самый говорливый лис спрыгнул на землю пока остальные, оставаясь верхом, взяли под уздцы их скакунов. Двое лис, рысь, выдра, шакал, куница и заяц. Очень разношёрстая компания. А вот вооружены все одинаково – вблизи сумеречного зрения хватало, чтобы разглядеть кожаные ламели изогнутые хактвапские клинки, саадаки и кожаные шлемы с кожаными же бармицами. Даже самые нищие синдикаты носили железные или бронзовые элементы брони, полностью на кожу арконусов и гебежо полагались только одни обитатели Ветроволнья. Кочевники. И это была худшая встреча из всех возможных.
― Не бойтесь, гости, ― хищно улыбнулся лис, сверкнув тапетумом. ― Ваша вежливость делает вам честь, поэтому я назову вам своё имя. Ирьенар.
― Киита, ― белка грациозно исполнила лакьярский реверанс. Она не рассчитывала, что степнякам известен столь изысканный этикет, в данном случае она лишь использовала наиболее красивое движение, рассчитывая что его оценит юный мужчина напротив. ― А это мои друзья, Лейра и Кинес.
Серая белка и куница коротко переглянулись, запоминая свои новые имена.
― Позволь разделить с тобой вино у костра, Ирьенар. Я хочу впечатлить тебя искусством Тисик.
― А, дочерь Тисик! ― казалось, лис искренне обрадовался. ― Это и впрямь будет добрая компания. А твои друзья? Кто они?
― Лейра – моя ученица, а Кинес – сын Ламии.
Использование имён ушедших, насколько хватало эрудиции белки, для кочевников что-то вроде быстрого способа идентифицировать статус незнакомца. Сами они считают себя детьми Малитики и Блуждающего Воина, а остальных воспринимают через призму шаблонов. Представься трое зверей какими-то профессиями, принадлежностью к синдикату или чему-то подобному – их бы немедленно схватили, потому что в степи нет ни гончаров, ни торговцев – только враги, мертвецы или рабы. А вот такое причудливое представление сработало как отсрочка к трагедии!
Белкам позволили вернуться на дувланов, теперь привязанных в тандем к скакунам степняков, но куницу заставили идти пешком. К счастью, недалеко – но и этих пары лиг хватило, чтобы на привале шулер без сил свалился на траву под смешки пленителей.
Здесь горел костёр и устроились ещё четверо всадников. Но куда больше беспокойства вызывал груз, который они сторожили: шесть деревянных клеток с захваченными зверьми. Дремлющий молодой арконус, которому и предстояло при свете дня тащить живую ношу, рокотал во сне как горный водопад, и каждый его выдох приминал траву напротив ноздрей.
Пока Сердцеедка кокетничала с самыми общительными из кочевников, выдра, рысь и заяц не спускали глаз с её друзей. Лиар неустанно боролся со страхом, каждый миг ожидая какой-то подлянки вроде скимитара в спину, как и Кинца снова и снова теребила капюшон, будто хотела натянуть его на нос. Внешне оба зверя сохраняли некоторое хладнокровие, но молились всем Ушедшим, чтобы у Рееки был план.
― Что ты думала, она знает, что делает? ― Лиар плохо владел беличьим, только рассчитывал, что степняки не знают его вовсе.
― Иногда нужно просто верить.
― Верить? Я правильно понял слово?
Белка пискнула это же слово по-куньи, и куница позавидовал доверию девочек друг другу. Хотел бы он так же уверенно ожидать лучшего!
Заяц тем временем хлопнул белку по плечу:
― Чего там скворчите? По-келепски что ли не говорите?
«Как будто твоя тарабарщина сильно на келепский похожа», яростно подумал Лиар, а вслух произнёс:
― Она же ученица. Ещё не очень говорить может…
Что думала насчёт такого утверждения Кинца скрывал её капюшон, а вот Реека наоборот привлекала всеобщее внимание эффектным танцем на фоне костра. По темпу и работе ногами это напоминало северокелепскую версию такетики, но талия, плечи, шея, хвост и руки белки плели уникальный узор страсти и изящества, вторя движению языков пламени.
Больше всего куницу беспокоил вопрос: соблазнительный танец приближает их к клеткам или отдаляет?
― Меня Кинесом звать, а вы кто? ― хотя надзиратели тоже в основном пялились на танцовщицу, постоянно шулер чувствовал как обжигают их небрежные взгляды затылок.
― Ронока, ― представился заяц, притопывающий лапой в такт движениям белки и мелодии, которую на причудливом трёхструнном инструменте бренчал для неё лис.
― Можешь звать меня Сотта, ― сверкнула жёлтыми глазами рысь, лениво развалившаяся на траве возле лука и нескольких воткнутых в землю стрел. ― Вы двое тоже умеете двигаться как ваша подружка?
― Не, они умеют только стоять истуканами и трястись от страха, ― вместо пленников ответил выдра, тоже покачивающий хвостом под музыку. После паузы назвался и он: ― Ридрего.
― Приятно познакомиться… А где вы взяли добычу, которая сидит у вас в клетках?
― Тут и там, степь щедра на добычу! ― рассмеялся выдра. ― А что, хочешь купить себе кого-нибудь?
― Нет-нет, мне не на что. Вряд ли вы за пару медяшек их продадите… ― шулер не был идиотом, чтобы при охотниках на рабов ляпнуть, что у него много денег.
― А одеты вы не бедно, ― отметила Сотта, причудливо растягивая гласные с кошачьим акцентом. ― На одной только белке парочка воли надета.
― С самой белкой внутри – целый хак! ― глаза зайца горели алчностью, но не ясно, жаждал тот благородного металла или плотских утех.
― Малитика благоволит вам, ― обсуждение ценности «гостей» поднимало к горлу неприятный ком, и Лиар снова попытался сместить акцент. ― Богатый улов. Вы продаёте их пустынникам? Тут есть поблизости невольничьи рынки?
Пока выдра и заяц обменивались похотливыми комментариями в адрес «Кииты», рысь лениво отозвалась:
― В городах моря много торговцев, они любят хороший товар.
― Они жадные, у моря всегда самые ушлые торгаши… Знаете, я мог бы помочь вам сбить цену и облапошить их.
― О, ты знаток базара?
― Скорее я ловок с монетами. Могу дать торговцу кили, а потом тот не досчитается двух…
― Покажешь?
― Э-э-э…
― Показывай давай, ― шикнула из-под капюшона Кинца.
Шулеру ничего не оставалось, кроме как подойти ближе к кошке с парой медяков в руке и показать ей нехитрый фокус с «исчезновением» одной из монет.
К сожалению, кочевница тоже умела показывать фокусы.
Хоть куница и ждал чего-то такого, но рысь оказалась быстрее, и теперь несчастный маленький зверь ощущал на себе весь её вес, пока когтистые пальцы держали его шею орлиной хваткой.
― Мы любим ловкачей. Из них всегда можно вытрясти больше, чем, они говорят, у них есть.
Заяц и выдра встретили это утверждение смехом, но со стороны костра раздался оклик Ирьенара:
― Эй, Сотта! Не обижай наших гостей, ты забыла о правилах гостеприимства?
― Ты падок на беличьи задницы! ― отозвалась кошка. ― А мне развлекаться нельзя, что ли? Лизни арконуса под хвостом!
Тем не менее, добычу она выпустила, и даже не стала забирать кинжал. Только кошель, но и его со смешком вернула, когда обнаружила внутри горсть скорлупок.
Кинце тем временем на плечо положил лапу Ридрего:
― Смотри, с ней будут развлекаться лисы, ― он указал на Рееку, которую уже беззастенчиво лапал Ирьенар, а та знай игриво похихикивала и строила ему глазки. ― А ты развлечёшь меня.
― Я плохо уметь, ― с ужасным беличьим акцентом попыталась сыграть дурочку серая белка. ― Только учиться.
― Вот я тебе научиться и помогу!
― Она пока ещё гость, ― напомнил приятелю Ронока, усевшийся рядом с рысью и откупоривший бурдюк, ― не будь таким грубым. Эй, девочка, выпей с нами… да и ты присоединяйся, ― последняя фраза предназначалась уже кунице.
Сегодняшняя пьянка стала для Кинцы и Лиара самой фантасмагоричной в их жизни: они делили сбродившее ферментированное молоко дувлана с кочевниками-работорговцами, пока буквально в дюжине шагов парочка лис оприходовали их подругу под улюлюканье остальных степняков. Пленники не могли понять, почему и их не насилуют, зачем-то спрашивая согласия, но страх был столь силён, что язык едва ворочался для отказа. Или это так действовал мерзкий алкоголь кочевников? Совсем абсурдные черты ночь приняла, когда из клетки выволокли белку и мышь, и Реека принялась жестоко дрессировать их, по просьбе лиса делая из них талантливых «жриц Тисик». Так они бы сильно прибавили в цене.
С шулером сыграли в морру на количество выстрелов в мишень. И сразу-то звучало так себе, но когда до него дошло, как именно сейчас будут развлекаться степняки, очень захотелось опрокинуть в себя сразу ведро их едкого пойла и перестать испытывать вообще любые эмоции. Мешок набили соломой и подвесили к шесту, под ним повис куница, а к его ногам привязали второй мешок. К счастью ни один из шестерых пьяных кочевников не промазал мимо целей, и к ещё большему – Лиар не проиграл больше попыток. После этого «развлечения» шулер долго тошнил на четвереньках под дружный хохот пленителей. Сотта заявила:
― Ты трус, как все городские звери, Кинес! В стенах все теряют свою смелость. Думают, что стены защитят их, и смелыми быть не нужно… Рогьер! ― позвала она обнажённого лиса, пляшущего у костра с бурдюком в одной руке и собственными портками в другой. ― Рогьер, хватит трясти хвостом! Давай покажем этому неженке «ловца ветра»!
Следующее развлечение одновременно восхищало и пугало: лис со ста шагов посылал стрелы прямо в рысь, а та, тоже раздетая по пояс и нарочито уязвимая к острым жалам наконечников, ловила их голыми руками. Ни одна из стрел не улетела в костёр за её спиной…
Будто этого было мало, и Кинца сумела удивить как кочевников, так и друзей. Когда один из куниц спросил её, за что та согласится на любовные утехи, белка бросила ему вызов и предложила игру в «ножики».
Два зверя устроились с зажатыми между коленей полешками, уложили растопыренную лапу на дерево и, глядя друг другу в глаза, принялись с пугающей скоростью бить острием кинжала между пальцев. Одна Реека знала, какого усилия воли стоило подруге сбросить капюшон, но как бы ни была напугана Тень – зверя напротив её тёмный холодный взгляд всегда пугал сильнее. И первым себе по пальцу попал куница. С тремя зверями она играла в эту игру – и трижды выиграла.