Города Ветроволнья не знают роскоши торговой империи Хактвапа и никогда не видели пёстрого праздничного настроения Келепии, иссохшим саманом бледных тесных стен они кажутся нищими в окружении богачей из пустынь или с той стороны Волнорезов. Балки перекрытий словно рёбра проступают сквозь тощие измождённые бока. Степные города давно устали завидовать и разучились мечтать, с равнодушием, навеянным сухими пыльными ветрами и жарким мизоредонским солнцем, они взирают на копошение маленьких зверей средь своих стен.
Местные мыши отводили взгляды прежде, когда утомлённый путник входил на их улицы несколько дней назад – и провожали злорадством теперь, когда его приволокли на аркане за дувланом.
Лиар дважды попытался встать, но гудящие кости и ноющие мышцы отказывали даже его куньему проворству, а глаза и нос щипало от набившейся в них пыли. Кто-то из наёмников схватил лёгкого зверя за шиворот, рывком поднял и впечатал в стену, словно со свойственной вольным клинкам вежливостью предлагая ему опереться.
Он с трудом узнавал едва ли пару морд, остальные встали под начало Дар’Фхашеса уже после злополучной карточной игры и не могли питать к случайной кунице личной ненависти. Им просто хотелось развлечься.
― Жаль будет портить его броню, неплохая…
― Так ты бей туда, где брони нет!
― Чего там портить? Я кулаками бы его забил, и царапинки бы не было! Да жребий не вышел.
― Жаль его башку дорого не продать…
― К седлу повесь, для красоты! А я хвост на воротник возьму.
― А вот был бы он девчонкой…
― Какая в жопу разница?
― Хы-хы-хы-хы!
Предложения одно другого краше взбодрили куницу, мало какой зверь не возьмёт себя в лапы перед подобными перспективами. На миг его губы даже дрогнули в кривой усмешке: в Тиканипе у него тряслись поджилки когда он только услышал про Квильтский Алмаз, а теперь, окружённый отъявленными головорезами в броне, при оружии и настроенными хорошенько с ним поразвлечься, он ощущал не более чем сильный мандраж, а руки дрожали не так сильно, чтобы не суметь управиться с коротким мечом.
Этот самый меч у него даже не отняли – он потерялся во время скачки через степь.
― Эй! ― обратился куница к Дар’Фхашесу. ― я ведь должен пережить первые две дуэли? Дай мне оружие, иначе где тут веселье?
По кольцу наёмников, занявших всю не слишком широкую улицу, прокатился хохот, а шакал, единственный не спешившийся с дувлана, кивнул стоящему рядом кунице:
― Чернозубый, дай ему железку. Посмотрим, кто из вас лучше с ней управляется.
Упомянутый зверь выглядел молодо и в глазах его сверкало слишком много энтузиазма для суровой жизни наёмника – наверняка новичок. С презрением он вытащил оружие из ножен и швырнул в Лиара – тот поймал рукоять на лету. Кто-то в кольце хохотнул, кто-то – ужалил шуточкой своего младшего товарища, безуспешно пытавшегося покрасоваться и унизить пленника.
Пенка будто только этого и ждал, он выскочил вперёд с тяжёлым ятаганом наперевес и ухмыльнулся, оттеняя золотые зубы блеском безумия в глазах. Может, тьма и залегла в глазах Кинцы, но истинная метка Спелираты сейчас сияла в выдре напротив. Эта братия и без того славится вспыльчивостью, горячим нравом и задиристостью, а Пенку просто трясло от жажды крови.
Ни предупреждения, ни вызова, ни угрозы – выдра просто бросился на куницу, глухо урча оскаленной пастью. От первого размашистого удара Лиар легко ушёл, но противник не вчера взял в руки оружие. Нырнувший под ятаган шулер встретил грудью колено, и только немыслимая гибкость позволила ему извернуться и подставить под секущий выпад свой меч. Запястье отозвалось ноющей болью, но крепкий нагрудник из многослойной вываренной кожи позволил не сбиться с дыхания. Лиар отшатнулся от следующего удара – выдра сыпал ими как хактвапский гильдеец золотом. Оставалось только пятиться и отбиваться, но выдры не менее подвижны, чем куницы, а весом и грубой силой Пенка превосходил свою жертву значительно, и без уловки у шулера не было бы и тени шанса. Жестом фокусника он выхватил кинжал, узкое острие взметнулось под кожаный нагрудник, но даже теперь выдра упредил атаку. Он перехватил тонкое запястье куницы и с утробным рыком рубанул ятаганом на уровне плеч. Не отшатнуться, пока рука в захвате, и не успеть пригнуться, о чём кричали все рефлексы. Лиар исполнил кульбит на грани куньей гибкости, подскочив так, чтобы острое лезвие врезалось в наплечник, а не в тонкую шею, пнул проклятого Спелиратой выдру в морду и наконец высвободил вторую руку, спешно отпружинив прочь. И всё ещё Пенка успел выбросить вперёд ятаган: острая боль обожгла поясницу, и горячая влага начала пропитывать рубаху – удар пришёлся аккурат под границей наспинника.
Кто-то из наёмников радостно заулюлюкал при виде первой крови, кто-то рассмеялся, но всё это оставалось где-то в другом мире для куницы, отчаянно борющегося за свою жизнь. Враг неумолим и неутомим, на каждый прыжок отвечает своим, на каждую попытку хоть на миг взять инициативу – контратакой. Кинжал покинул ладонь Лиара ещё в миг захвата, теперь лишь короткий меч мог противостоять тяжёлому ятагану, покрытому множеством засечек от прошлых сражений. На узкой улице и в окружении врагов Лиар не мог даже на миг разорвать дистанцию, чтобы хотя бы зачерпнуть пыли с земли и бросить противнику в глаза. Резкая боль пронзила плечо, меч жалобно звякнул и зазвенел по дороге, на горле сомкнулись железной хваткой пальцы, и сверкающая золотом пасть распахнулась перед узкой мордочкой, обещая попросту отгрызть Лиару лицо.
― Пенка, хорош!
― Оставь и нам!
― Пусть пока поживёт!
Выдра отстранился от бесполезно цепляющегося за его предплечье куницы с таким видом, будто сохранение жизни поверженному противнику причиняло физическую боль… а затем вдруг подсёк Лиара и навалился сверху, осыпая градом ударов – молотя кулаками и царапая. Теперь никто его не остановил.
Чудом сохранивший глаза, куница на трясущихся руках смог перевернуться на живот и сплюнуть кровь, когда выдра не только вернулся к остальным наёмникам, но и запрокинул в себя протянутую кем-то из товарищей флягу. Зрелище начинало собирать толпу – местные звери грудились за спинами солдат удачи, маленькие мордочки мельтешили на крышах, в стороне виднелись длинные уши зайца-лоточника, предлагающего собравшимся угоститься свежей выпечкой. Избиение или казнь, простые звери жаждут развлечений. Смерть Лиара будет отличным вариантом разбавить скуку пыльных будней.
Избитый зверь с трудом поднялся, мрачно глядя на уже теряющую терпение следующую противницу. Оса небрежно поигрывала хактвапским изогнутым кинжалом, пока второй сжимала в упёртом в бедро кулаке. Расслабленная, отдохнувшая и чувствующая своё превосходство против избитого неопытного юнца, получившего две серьёзные кровоточащие раны.
― Ну, очухался наконец? Подбирай свои зубочистки.
Под гомон упражняющихся в остроумии наёмников, старательно изобретающих в силу своих скудных талантов оскорбления, куница подобрал сначала кинжал, потом дошёл до меча – и меч исчез, откинутый башмачком Осы. Конечно же это вызвало новый взрыв хохота. Заверив, что больше не будет, куница отшагнула, и стоило Лиару снова нагнуться к мечу, как щедрый пендель под зад едва не сбил его с ног. Мысленно шулер пожелал гогочущим наёмникам помереть со смеху.
На этот раз Лиар не тешил себя иллюзиями, что сможет вступить в бой на равных. Как только его пальцы смокнулись на рукояти меча, он кувырнулся вперёд и, подобно шерстяной пружинке, подпрыгнул, выбрасывая пыль в сторону морды второй куницы. Она оказалась даже ближе, чем должна была – и сама ринулась вперёд, чтобы ударить жертве в спину. Тем хуже для неё. С шипением Оса отпрянула с противоестественной скоростью, и только это спасло её от вспоротой глотки. Меч Лиара оставил глубокую и очень неприятную, но всё же не смертельную рану на шее. Откуда-то из толпы раздался возглас:
― Ха! Твоим же трюком! Вот умора!
Какая «дружная» семья, однако, была у этих наёмников, усмехнулся про себя шулер. Выдра мог его убить, но гордыня остального отряда не дала ему этого сделать, а другим куница такой возможности давать не собирался. Тряся головой, Оса отпрыгивала и отскакивала, а когда наконец смогла проморгаться, стремительно бросилась в атаку.
И Лиар с изумлением ощутил, что противница пусть и знает, с какой стороны держаться за кинжал, в мастерстве уступает Сердцеедке. А как говорила белка, кинжал – оружие короткое, и главное не бояться сокращать дистанцию в поединке с тем, чей клинок короче твоего.
Очень многие звери носят при себе два клинка. Лакьяры почти всегда дополняют основное оружие чем-то острым, и их фехтование считается крайне коварным и непредсказуемым. Хактвапцы часто учатся владеть двумя одинаковыми клинками, превращая себя в бою в вихрь лезвий. Сехмеры с южных побережий Шефетасса обожают кромсать врагов парными топориками, булавами или хопешами, утоляя свою жажду крови. Даже келепцы далеко не всегда берут щит вместо кинжала, хотя на Мизоредоне именно они главные мастера боя с щитом. А Оса, хоть обладала поразительными скоростью и проворством, левой рукой владела заметно хуже, чем правой. Убийца, а не воин.
Она метнула изогнутый клинок, чтобы сбить противника с толку, и в ладони появился третий кинжал быстрее, чем его предшественник упал в песок, но шулер обладал превосходной наблюдательностью, отточенной сотнями карточных раздач из лап мастеров подтасовки – его не обманул этот трюк. Он притворился, что получил рану в запястье после ложного выпада – противница тоже не купилась на блеф. Прошлый бой был безнадёжным избиением, этот – вызывал азарт, разжигал страсть выжить и сорвать куш.
Лиар снова сблефовал, пошёл ва-банк: выронил меч, якобы выбитый из его руки, бросился было поднять потерянное оружие… и глаза Осы округлились, когда кинжал её врага погрузился глубоко в брюхо, найдя брешь в её броне. Она дрогнула, издала хрип, и с чёрных куньих губ брызнула алая кровь.
На миг гомон в толпе стих, а затем наёмники разразились угрозами, яростью и требованиями немедленно прикончить мерзкого таракана, посмевшего сопротивляться своей участи. Лиар не пытался добить противницу, знал, что тогда его точно растерзают. Пусть лучше зальют в неё эликсир и подостынут. К чему злить и без того злых зверей? Но мысль об эликсире напомнила ему и о собственных ранах, к которым добавились пара новых царапин, неуклонно тянущих из тела жизнь и силы – неплохо было бы и самому получить капельку внимания Скиппы. К сожалению, они остались у белок. Или к счастью – не каждый глиняный пузырёк переживёт волочение хозяина по земле добрых пол лиги.
― А он не просто картёжный разводила, ― хмуро констатировал Одноухий, обращаясь к своему командиру, флегматично наблюдающему из седла, как едва не убили его бойца. ― Не надо было давать ему меч.
― Боишься его?
― Он мне не нравится. Почему бы просто не убить его?
― Потому что я презираю лживых трусов, но верю, что силу нужно уважать. За эти годы он отрастил себе яйца.
― А если он убьёт Скорпиона?
Шакал хищно ощерился:
― Значит, Скорпион был настолько слаб, что проиграл какому-то кунице-картёжнику. Мне будет мерзко отчислять долю такому слабаку.
― Но он мастер ядов! Он нам нужен!
Дар’Фхашес смерил зайца взглядом даже более безжалостным, чем полуденное солнце пустыни, и Одноухий понял, что любой наёмник ценен лишь пока жив. И он сам тоже.