― Ты замедляешься после выпадов! Если промахнулся – удвой скорость!
Следуя собственному совету, она обрушила шквал ударов ногами на отскакивающего на четвереньках противника. Только белка или заяц смогли бы махать ногами с такой скоростью и силой – в рёбрах, плече и бедре куницы одна за другой вспыхнули молнии боли, ошеломляющие и лишающие контроля над собственными движениями. Ещё два удара пришлись на подставленные руки, когда даже перекатываться стало невозможно, и последний выбил из ладони кинжал. Белка оседлала окончательно утратившего способность сопротивляться куницу, заехала кулаком в скулу, и пока перед глазами Лиара плясали кроваво-алые искры, на пол лезвия вогнала кинжал ему в подмышку, царапая сустав и вспарывая мышцы вместе с артериями. Над степью взвился истошный крик боли…
Пульсирующая агония сходила с глаз вместе с кровавой пеленой, пока по телу растекалось утешающее покалывание магии, сращивающей свежие раны как не бывало.
На языке чувствовались привкус крови и крошки глиняного пузырька, а на дёснах – всё та же быстро отступающая боль – стиснутые зубы белка тоже разжала кинжалом, бесцеремонно впихнув горлышко в пасть очень опасно раненому кунице.
Пока бедолага приходил в себя, свернувшись калачиком, Кинца подошла ближе и осторожно спросила:
― Ты не перегнула?..
Реека, теперь сидящая у спины Лиара, утешающе похлопала его по плечу.
― Тебя я помягче учила не бояться кинжала, но у нас и времени сколько было. А теперь нужен ускоренный урок.
Для Лиара противница казалась превосходством во плоти, неуязвимая и непобедимая, но Кинца видела, как сейчас к подруге медленно возвращается привычное мерное дыхание – она тоже выложилась на полную, сражаясь на пределе своих возможностей. Она могла бы закончить бой мгновенно, но приходилось танцевать с противником, чтобы тот научился хоть чему-то.
― Ты… ― Лиар боязливо приподнялся на руках, и с облегчением не почувствовал никакой боли в левой части груди или плеча – эликсир храмовников был настоящим чудом Ушедших. ― Ты меня чуть не убила!
― Не убила же! ― белка тоже встала и придирчиво окинула куницу взглядом – того колотила крупная дрожь, а воздух с шумом проходил через раздувающиеся ноздри. Вздыбленная шерсть на загривке торчала клочьями от пота и пыли. ― И если ты думаешь, что всё закончилось – не расслабляйся. Мы только начали.
― Издеваешься?!
― Нет. Пытаюсь сделать из тебя союзника, которому можно доверить спину в бою.
Очередное возражение провалилось обратно в опалённую тяжёлым дыханием глотку. Лиар только теперь задумался, насколько белки доверились ему, в сущности незнакомому кунице, живущему обманом других зверей. Он мог сдать их синдикату в Фасенаке, мог поднять тревогу на борту «Водомерки», даже в ночной драке у площади Гранатов мог застрелить Сердцеедку, сбежав в суматохе в гордом одиночестве. Он сам боялся доверять куртизанке из синдиката, но чем она заслужила такое недоверие? Теперь она ведь такая же бродяга без будущего, но со смертоносной тенью прошлого, как и сам шулер. Сейчас она могла убить его, забрать золото и зелье – удар был смертельным, не потребовалось бы много времени, чтобы куница истёк кровью… но драгоценный эликсир не дал ему распрощаться с жизнью.
Сердце кольнула вина за столь настойчивое ожидание предательства.
Разумное, но несправедливое.
В ладонь лёг маленький бурдюк, всё ещё не обсохший снаружи с того момента, как Кинца набирала воду в ручье.
― Страх – это яд Спелираты, ― тихо произнесла серая белка, опустив тёмные глаза. ― Он даёт силу биться насмерть, когда тебя загнали в угол, но пока ты не справишься с ним – угол останется единственным твоим полем боя.
Опорожнив разом половину, Лиар решительно вернул пробку в горлышко, поднял взгляд на Рееку, и объявил:
― Я готов.
Игриво улыбнувшись, белка вытащила из земли кинжал, торчавший всё это время возле её лапы.
― Позволь дать тебе совет, прежде, чем мы продолжим. Ты слишком вкладываешься в одиночные удары. Это естественное желание – один решительный выпад, который принесёт тебе победу, но не правильное. Победа будет только если враг не ждёт удара, а бой целиком состоит из финтов и парирований. Не бывает такого одного универсального удара, который закончил бы любое сражение, и если ты замедлишься или откроешься после своего броска – тебя тут же убьют.
― Я пытался быть осторожным, так я к тебе вообще подойти не могу…
― Потому что твоя осторожность продиктована страхом получить кинжалом по морде. А должна быть – пониманием моих возможностей. Ты держался от меня на таком расстоянии, будто я минимум бастардом размахивала, а не кинжалом. Вот, смотри…
Реека вытянула руку с кинжалом в сторону Лиара.
― Подойди, чтобы острие едва касалось твоей груди.
Куница нерешительно сделал пару шагов навстречу, пока острая сталь не коснулась его измятой пыльной рубахи. Странно было видеть себя настолько потрёпанным, пока белка напротив чистенькая и ухоженная – даже как-то унизительно. Лезвие словно обладало собственной волей и жаждало пронзить сердце в паре пальцев от его кончика – нутро отдавалось леденящими волнами, расходящимися по груди от крохотной точки опасности, а в ушах снова начало неприятно стучать.
― Это расстояние, на котором я безопасна, ― сообщила белка. ― Взмах на полностью вытянутой руке может тебя разве что чуть-чуть оцарапать, а меня полностью открывает. Не важно, схватишь ты мою руку, отразишь удар или просто шагнёшь навстречу сразу после него – я должна буду отступить или умереть. А как только ты отступаешь – ты отдаёшь противнику инициативу. Попробуй?
Чуть расслабив спину и переступив в более пружинистую стойку, Реека медленно взмахнула кинжалом, давая противнику время упредить удар. Лиар рефлекторно перехватил запястье противницы, и разгорячённое прошлым боем тело само направило в беззащитную грудь кинжал. Хотя движение вышло вялым и неуверенным, девчонка всё равно шагнула назад, плавным аккуратным жестом освобождаясь от захвата.
― Вот видишь? Я вынуждена отступать, или умру. Ещё раз. Быстрее.
Снова широкий замах, на этот раз схватить себя она не дала, но и просто выставленное навстречу руке с кинжалом собственное запястье дало кунице возможность контратаковать – снова белка грациозно переступила, разрывая дистанцию.
Когда в очередной раз потерявший страх Лиар поднырнул под очередной замах, внезапно передумавшая отступать Реека вернула его в суровую реальность выброшенным навстречу коленом, и мучительный стон ознаменовал прокушенный язык.
― Подныривать под удары – это хороший трюк для маленьких зверей, но держи перед собой хотя бы вторую руку. Нырок – это медленное и предсказуемое движение, тебя почти наверняка оттолкнут. Если не хочешь остаться без зубов, нужно быть готовым!
В нежном голосе снова проступили заботливые нотки, на мгновение спутав мысли и подсунув вместо образа опасной убийцы соблазнительную куртизанку, пленяющую обворожительным взглядом и пластичным телом.
― Ладно, я сдаюсь. Откуда ты всё это знаешь? ― Чтобы прошла боль от прокушенного языка, Лиар взял перерыв, придерживая теперь ладонью щёку, будто это могло помочь. ― Я думал, девушки вроде тебя обладают совсем другими талантами.
― И какими же? Строить глазки и развлекать уважаемых зверей? ― Сердцеедка состроила глазки и рассмеялась. ― Я всё это умею, как ты вчера видел…
За неё закончила подруга:
― Но мы с Реекой больше, чем ручные питомцы Алкуитиса. Всегда мечтали быть чем-то большим.
― Да… к сожалению, ошейники у лиса тугие, а поводки короткие… К счастью, нам с Кинцей хватило ума учиться жестокости сразу, а не ждать когда припрёт, как сделал ты.
― А почему вы не сбежали раньше?
Серая белка поднялась от ручья, вновь наполнив бурдюк. Она не обладала столь же ярким языком тела, как Реека, но в её движениях чувствовалось нечто не менее красивое – интимная тишина, мягкая, ранимая задумчивость. Просто выпрямив спину она заставила шум ветра растаять в ушах куницы. Никогда прежде он не находил белок столь милыми для себя.
― Мы много лет готовились отправиться на поиски собственной судьбы… но не считай нас дочерями Акоты. Нельзя сорваться с цепи, не разозлив хозяина. Своеволие не бывает «на чуть-чуть», оно всегда превращает того, кто раньше управлял твоей жизнью, во врага.
― Не такие уж мы и разные, ― Реека снова разглядывала свои накрашенные коготки, словно была на балу в Лакьяраке, а не посреди Ветроволнья. ― Тифигдос тебя дери, лак слез! Ненавижу драться. Теперь перекрашивать…
― Что?! ― Кинца вспыхнула возмущением. ― У тебя был с собой… лак? Может, ты с собой ещё сменное платье таскаешь? Не отвечай! Я… я передумала, я не хочу знать ответ на этот вопрос.
― Мне больше интересно, когда она всем этим пользоваться успевает, ― Лиар сощурился на воплощающую собой невинность рыжую белку. ― Мы же всё время рядом.
― Обслужишь пять клиентов за ночь – тогда и поговорим о секретах быстрого приведения себя в порядок, ― не поднимая взгляда проворковала Сердцеедка. ― Так что, ты готов продолжать?
Под эгидой чарующего взмаха хвостом, куртизанка приняла некое подобие боевой стойки, что в её исполнении выражалось в эффектном взмахе кинжалом, потому что всё остальное в позе белки навевало мыли скорее о позировании художнику-портретисту, чем о сражении.
― Э-э… может, всё-таки не будем больше тратить эликсиры? Ветроволнье опасно, они нам для дела могут пригодиться.
― Нет. Ты всё ещё боишься сближаться со мной… впрочем я согласна сражаться без смертельных ударов.
Куница шмыгнул носом и сплюнул смешанную со слюной кровь:
― Сойдёт.
И два проворных зверька снова бросились друг на друга под любопытными взглядами пары отдыхающих дувланов и белки, сидящей теперь босиком, лапами в ручье.
Заход солнца путники встретили в укрытии из зарослей мизоредонской вишни – развесистые кусты благоухали россыпью белых лепестков и даже победили в честном сражении шлейф духов Рееки. Неподалёку бил слабенький родник, дающий влагу кустарникам, а ещё в лиге к северу виднелись крыши саманных домиков на очередном холме. Следовало позаботиться о запасах еды на дальнейший путь: Лиар, как уважающий себя куница, прибил гигантскую жужелицу, обитавшую в сени вишен, но приготовить её иначе как просто вскипятив потроха не умел, и белки скорее стали бы есть траву вместе с дувланами, чем народный куний деликатес. Впрочем, как раз скакуны от жучиных внутренностей отказываться не стали.