Перед закатом они встретились на пригорке у мельницы. Судя по торчащим гнилым щепкам в мощной каменной кладке, истёртой ветрами времени, когда-то жернова крутились благодаря водяному колесу, а теперь работать приходилось гебежо, лениво бродящему по кругу и вращающему механизм. Пастушок было утянулся следом за троицей чужаков, но быстро смылся, как понял, что его заметили. Может быть, речка слишком обмелела, а может быть, вокруг осталось слишком мало древесины для ремонта колеса, а в Фасенаке – мало зверей, кому хватило бы на это ума.
Пасторальный пейзаж дополняли стрекозы, слабый тёплый ветерок и сливающиеся в убаюкивающий фон голоса жителей городка, доносимые с оставшихся вдалеке улиц.
Реека долго копалась в сумке, прежде чем выудить красивый стеклянный пузырёк изумрудно-зелёного оттенка, закупоренный не какой-то там пробкой, а серебристой крышечкой на шарнире. Она прижала к горлышку хлебный мякиш, на мгновение опрокинула сосуд, пропитав каплей содержимого, и упрятала стекляшку обратно.
― Что это? ― поинтересовался куница, перебирающий свою старую потрёпанную колоду – так он успокаивал нервы перед предстоящим делом.
― Зелье, чтобы голова не болела. Эти ребята пьют как дувланы после скачки! Тяжело им тут на пиве живётся, вина-то в Ветроволнье мало…
― Ха, так вот в чём твой секрет! Все вокруг будут пьяные, пока ты единственная с холодной головой?
― Эй, с каких это пор у меня холодная голова? Просто хмелеть мне не нравится. Я что, по-твоему, без пива недостаточно горячая?
Куница хмыкнул и отмахнулся:
― Рассказывай лучше, что нас ждёт.
― Ночью Песчаные устраивают пьянку, и я даже боюсь представить, как они там ужрутся, если днём они глушили как на фестивале, но это для них пьянкой не считается. В общем, всё будет даже легче, чем я думала. Только народу много. Сам синдикат – всего шестеро зверей, а они всяких друзей собирают, ну и за звонкую монету девочки будут.
― Одной тебя им не хватит?
― А сам не хочешь попробовать обслужить дюжину вонючих пьяниц разом? Я мастерица красоты, а не кусок мяса с кучей дырок, знаешь ли.
― Да расслабься ты, я ж пошутил просто…
― Ладно тебе оправдываться, так бы и сказал, что просто ревнуешь.
Шулер испустил протяжный тяжкий вздох. Как эта белка каждый раз оборачивает любую фразу против него в самом похабном ключе?
Сердцеедка же продолжила:
― Вечеринка будет в доме у Лойта, это через проулок от Хлебной площади. Довольно глухое местечко, Песчаные не любят, когда им кто-то мешает – значит и нам помешать будет некому. Думаю, около полуночи вменяемых уже не останется, тогда будет ваш выход. А что со стойлами?
На этот раз заговорила Кинца:
― Плохое место. У них тут два дувланохранилища во всём городке: личное у Изумрудных, и одно для всех остальных синдикатов. Охраны почти никакой, но чужаков там мгновенно срисовывают все кому не лень и выгоняют. Незаметно можно пробраться, но сложно, а на дверях вполне серьёзные замки. По крайней мере, насколько я разглядела – близко не подходила. Шталмейстер со своей семьёй живёт прямо напротив, в соседнем доме. Даже если тихо просочимся внутрь – тихо выехать никак не сможем. Тревоги не избежать.
― Н-да… Это всё осложняет. Ребята Одноглазого нам так уйти не дадут.
― А у тебя есть какое-нибудь снотворное, чтоб им подсыпать? ― поинтересовался шулер.
― Нет, ядов у меня с собой нет. Да и отравить целую кучу зверей, которые пьют что попало откуда попало? Это надо вообще всё пиво у них перетравить. Столько снотворного мне бы с собой в амфоре тащить пришлось.
― И что же делать?
― У тебя есть кинжал?
― Ты спятила?!
― На всякий случай! Если мы не придумаем ничего лучше.
― Мы должны придумать что-то лучше! Нельзя драться с целым синдикатом!
― В зюзю пьяным, где нормальных бойцов три-четыре зверя? Не переоценивай местный сброд.
― Какая разница, как они умеют драться, если с гостями их больше десятка будет? «Толпой и тигра валят», слышала? Или «нет никого смелее стаи трусливых шакалов». А, вот, или «один в поле не воин».
― Да-да, ты знаешь поговорки, я поняла. А теперь, господин Я-Умнее-Синорина, предложи альтернативу.
― Рх! Снотворного нет, в отрыв не уйти… Я не знаю! Что толку от Ушедшего в рукаве, когда у противника их два? Да и в рукаве у нас веретено с огарком…
― Поэтому я и спрашиваю, есть ли у тебя кинжал.
― Ну есть…
― Покажи.
В куньей лапе незаметно появился небольшой прямой кинжал келепской ковки, облегчённый под маленького зверя и почти без гарды.
― М-м-м, ― протянула белка, ― теперь сделай так…
Спустя мгновение очумелый Лиар нервно сглотнул, дрожащий рукой нащупавший у своего горла тонкое лакьярское лезвие. Он никогда не жаловался на плохую реакцию, однако сейчас даже не заметил движения.
Со смешком Сердцеедка убрала оружие и взглядом предложила кунице сделать свой ход. Схватив кинжал левой рукой, шулер в мимолётном движении перебросил его в правую так же быстро, как мог подменить карту под носом у самого бдительного оппонента… и снова не понял, что произошло, когда правое запястье больно врезалось во что-то, а острие собственного кинжала прижалось к подбородку бывшего хозяина.
Бывшая помощница Алкуитиса напомнила, что кроме секса в её работу входили и убийства. Не зря Лиар никогда не доверял шлюхам.
― Я думала, ты проворнее, ― белка подбросила оружие в ладони и вернула владельцу рукоятью.
― Нечестно, ты была готова…
― Ты тоже, но всё равно бы умер. Ладно, не так хорошо, как я надеялась, но лучше, чем я ожидала. Ты же в курсе, что Песчаные попытаются нас выпотрошить, как только мы угоним их скакунов?
― Только об этом и думаю.
― Попробуй найти в себе решимость ударить врага, когда ты заранее знаешь, что он враг и хочет твоей мучительной смерти, ладно?
Какой бы красивой ленточкой ни перехватывали свиток с надписью «начни резню первым», содержимое от этого не станет ни на коготок приятнее. Шулер никогда в жизни не начинал бой насмерть первым! Какое-то время он просто смотрел на бегущую под откосом воду, затем запрокинул мордочку к темнеющему небу и провёл по ней ладонями. Наконец встал и пошёл вниз по склону проветрить голову.
― Бедняжка, ― проводила его взглядом рыжая белка.
― Забавно, он всегда пытался сбегать от чужой власти над собой, но никогда даже не думал воспротивиться ей с оружием в руках, ― эхом отозвалась серая.
Она впервые за день сбросила капюшон, подставив точёную мордашку тёплому ветру.
― Твои глаза стали ещё темнее.
― Снова?
― Да. С той ночи в Нарнале – я уже не могу разглядеть, где зрачок, а где радужка.
Кинца отвела взгляд и закусила губу, тут же опомнившись и закрыв рот. Она всегда стеснялась своих резцов, но пока не решилась подточить их до красивой аккуратной дуги, как это делала подруга – очень болезненная процедура, а она плохо умела переносить боль.
― Я… иногда чувствую их.
― Э-э… глаза?
― Ну да. То есть, не глаза-глаза, а эту тень внутри них. Я… будто вижу чуть больше в темноте. Не миражи, а… смыслы? Тени голосов, тени мыслей… Это всё только в моей голове, и я думаю: может быть, я схожу с ума?
Теперь уже Реека успокаивающе коснулась предплечья подруги.
― Не думаю, что это Порча. Да, она склоняет к жестокости, а мы пытаемся сами стать более жестокими, но Порча отнимает всё кроме жажды крови, а ты всё такая же задумчивая, всё так же задаёшь вопросы и ищешь ответы… и всё так же мило улыбаешься.
С последними словами Кинца и правда слабо и беззащитно улыбнулась, прислонившись к Рееке благодарно и доверчиво.
― Тогда что это, если не Порча?
― Не знаю, но если ты и правда сможешь видеть чужие мысли – мы станем самыми крутыми белками на всём Алагосе.
Теперь серая белочка даже проронила смешок.
― Нет, я должна понять. Должна узнать. Даже если это не Порча, мои тени будут ничем не лучше, если я буду относиться к ним как к такой же неизвестной, но огромной силе. Сейчас я в плену теней, и смогу стать свободной только их осознав.
― Тогда я просто побуду рядом. Даже в плену вдвоём сидеть веселее, правда?
Когда город потонул в сумерках, на крыше закрывшейся на ночь гончарной мастерской две едва различимые тени отделились от рельефа башенки-надстройки, выполняющей роль чулана. Походное снаряжение, не нужное ворам, сейчас осталось там же.
В доме пьянствующих куниц имелись две цели: одна важная, вторая – привлекательная. Ключ от стойла таскал при себе сам Одноглазый, но он не нужен ему во время развлечения с красотками. Однако кроме этого имелся и ларец драгоценностей, сокровище, скопленное рэкетирами годами упорного обдирания собственных соседей.