Древние легенды Келепии описывали катаклизм, едва не расколовший Мизоредон на две части: кто-то из Ушедших, и эту честь принято отдавать Тифигдосу, пробороздил материк едва не надвое, выдернул из его плоти хребет. Так описывается легенда о гибели Акоты. И так описывается история возникновения Волнорезов. Жители гор любили рассказывать эту историю любому чужеземцу, но за ширмой мифа таились и гораздо более ценные знания.
Худосочный шакал плотнее закутался в тяжёлый дорожный плащ, надетый поверх шёлкового халата – в очередной раз он мысленно проклинал стылые ветра высокогорья, пробирающие до костей привыкшего к пустынной жаре хактвапца. Шинчахальса раздражала местная погода, местные звери, одевающиеся преступно легко, когда он всё время мёрзнет, местные опасности, где если не гарпии, химеры, нимакрисы и грифоны прикончат путника, то обвал-то своего точно не упустит. Отвратительная экспедиция с отвратительными перспективами. Но арканист гильдии Тармикиляп не оставлял поисков, чувствуя нависающую над его судьбой мрачную тень политических интриг.
Эти горы усеяны древними руинами, цитаделями и осколками магии Ушедших – приходи да бери. Наивное мнение. И себя Шинчахальс считал наивным дураком, но для него это была необходимость и вопрос выживания.
Никто из местных слыхом не слыхивал ни о каких конкретных руинах, зато каждый встречный охотно травил байки о множестве смертоносных ущелий, пещер и перевалов, откуда никто не возвращался. Все знали, что в Волнорезах полно драгоценнейших артефактов, но никто не мог сказать, где именно их «прийти да взять».
В Бривирте имелась всего одна таверна, и та походила скорее на общественный сарай по меркам оазисов Хактвапа, а тавернщиком в каждый день выступал, похоже, любой зверь, которому было не лень. Шакал заходил сюда в третий раз, и зарёкся, что в последний – тратить в этой стылой дыре ещё больше времени просто нет смысла. Информацию он уже не надеялся получить, но рассчитывал хотя бы на горстку пристойных наёмных клинков, всё лучше взять с собой приманку для гарпий, которая способна выиграть время на отступление, чем идти в горы в гордом одиночестве. Аркана могущественна, но не всесильна.
Длинный каменный склеп, крытый осиновой крышей, обладал лишь намёками на отделку, и убожество работы по камню и дереву местные простофили пытались спрятать драпировками. Правда, и ткани раздобыли дешёвые, не держащие цвет, с неровным рисунком орнаментов и расползающиеся. Как можно проводить здесь дни напролёт пустынник искренне не понимал, и списывал всё на дремучесть горных обывателей, никогда не видевших настоящей архитектуры и пристойного интерьера.
Как всегда здесь кроме спёртого воздуха стояла какофония голосов, озабоченных местечковыми сплетнями.
― Двузубый помер… ― хмель растягивал речь зайца со шрамом через морду и ополовиненным ухом, сидящего напротив не в меру пузатого для своего гибкого народца выдры.
― Отбыл на встречу с Тифигдосом всё-таки! Дед уже давно своё отжил.
― Нужен он Тифигдосу! А вот землю его Реко и Торан между собой не поделят.
― Думаешь, передерутся?
― Думаю, придут на шум звери Эрьятэла – и обоих в пропасть. А землю – себе. Двузубого-то все уважали, а отпрысков он оставил на редкость мерзеньких. Эх, такой могучий зверь, а семя у него как порченное…
― А паренёк-то из Катикерда, лис тот, решился на свою авантюру! ― говорил куница с тремя ремнями поверх расшитой завитками рубахи, пока белка тасовала карты, а остальные партнёры по игре разливали пиво по глиняным кружкам.
― Да ну? Дреннцы с него с живого шкуру спустят, а потом рыбам скормят.
― Он подговорил Раиньяна, он ни то дядька ему, ни то дед… кровь, в общем, от крови. А у того-то серьёзные ребята в банде.
― Вот же лисье племя! Как бы они на нас беду не накликали, когда осиное гнездо разворошат…
― Я слышал, косточки Тиики нашли, ― радостно сообщил заяц в красочном пончо, украшенным местными орнаментами, паре белок, только что споривших, нужно ли тратиться на мёд к орехам, или не транжирить попусту.
― Косточки! Так и знал! Проклятущая девка, мало я её порол, ума так и не набралась! ― проворчал белка-муж.
― Хоть бы слезинку по дочери пролил, пьяница окаянный! ― возмутилась белка-жена.
― Да ты одних непутёвых вынашиваешь! Вот говорила мне мама, с тобой семьи не сделать…
― И сама же спилась. Много она знала! Где те косточки-то хоть, Арино? Забрать бы да похоронить…
― Да у Синих Зубьев. Аккурат там, охотники болтают, грифон завёлся.
― Эк… из-под носа у грифона-то поди что-то забери…
― И не надо оно нам! Жила дурой – дурой и померла.
Скептичный взгляд скользнул по четырём длинным столам, где и устроились местные бездельники, в тусклом свете свечей из вонючего воска горных пчёл. Горцы – не худшие воины. Выносливые, бесстрашные, верные золоту, правда низкорослые. Шакал, и по меркам сородичей-то обладал выдающимся ростом, а среди южан самые рослые лисы едва ли оказывались ему по подбородок, что уж говорить обо всех остальных, менее крупных зверях. Прятаться от несущегося по отвесному склону как по равнине тариона лучше за широкую спину. В глазах оттенка тусклого золота сверкнуло изумление, когда взгляд уцепился за здоровенную фигуру в конце зала: чёрные розы пятен на песочной шкуре, бугрящиеся мускулы, видимые даже сквозь мех, длинный тонкий хвост и тяжёлые наручи с рубленным орнаментом, отливающим бронзовым блеском. Настоящий леопард! Вот из кого вышел бы идеальный телохранитель.
― Добрый день. Меня зовут Шинчахальс. Я ищу наёмника для похода в горы.
Скупо, зато по делу и сразу к сути.
Леопард лишь приподнял бровь, с интересом оглядев севшего напротив непропорционально худощавого зверя, укутанного будто к зиме на Йевении. Глаза у огромного кота оказались очень красивые – ярко-изумрудные, в обрамлении чёрной подводки естественного узора меха.
― Кто же так начинает разговор? ― пятнистый здоровяк хохотнул, подвинул к гостю свою кружку, налил до краёв из миниатюрного бочонка, а сам бочонок оставив себе в качестве новой посуды для питья. ― Выпей со мной! Расскажи о себе! А уж потом обсудим защиту твоей тощей задницы!
Шакал плотнее сжал узкие челюсти, а длинные острые уши медленно потянулись к загривку. Давненько с ним никто не разговаривал настолько неуважительно.
― Думаю, возникло некоторое недоразумение, я не пьяница, которому не с кем поделиться байками о подагре, моя экспедиция…
Здоровяк вскинул ладонь, перебивая голос разума, и взглядом указал на кружку. Взгляд стал более настойчивым и выразительным, как только пустынник дёрнулся в попытке возразить.
В конце концов, ему действительно нужен телохранитель. Если он так помешан на выпивке – можно и стерпеть разок.
Совершенно омерзительный вкус пустого ржаного пива – ещё и недобродившего – не оттеняли даже самые вездесущие пряности. Отвратительное место с отвратительными нищими оборванцами.
Мнение о напитке столь явственно отразилось на физиономии шакала, что леопард расхохотался:
― Да-а, не лучшее, что я пробовал в жизни, но не обижай местных бедолаг! Они стараются как могут. Лучше закуси вот этим, вкус сразу станет добрее, ― он подвинул к собеседнику маленькую плошку с горкой зубчиков чеснока.
Это не спасло положение, но хоть какой-то резкий пряный вкус всё же сгладил углы и вернул Шинчахальсу хотя бы толику хорошего настроения.
― Можем мы теперь перейти к делу?..
― А-а, куда ты спешишь, парень? ― уголки губ шакала сползли так низко, что, казалось, шкура с подбородка слезет – пустынник готов был ручаться, что кародиец заметно младше. ― Мы же только начали знакомство! Ты даже моего имени ещё не знаешь. Кстати, я – Джайгар! Я слышал, тут гарпии водятся, вот решил и прихлопнуть парочку. Такого трофея у меня ещё не было! А ты? Что привело сюда тебя?
― Я же сказал, мне нужен компаньон для экспедиции в горы.
― А-а, да ты уже в горах! Ты что-то ищешь, так расскажи мне!
― Как это относится к твоей функции защитника?
Леопард запрокинул голову, воздел бочонок и залил в себя его содержимое, забрызгав и морду, и грудь. Докинув вдогонку к пиву чеснок, он утёрся тыльной стороной ладони и довольно выдохнул сногсшибательным смрадом.
― Не знаю, что такое «фукции», но защищать легче зверя, которого хорошо знаешь. Давай, выпей ещё! Ты совершенно не знаешь правильного подхода к зверям.
Вставшая на загривке шакала шерсть и дрогнувшие у затылка уши вызвали у здоровяка только новый прилив смеха. Впрочем, ещё пива пустынник всё же пригубил.
― Я состою в богатой и влиятельной гильдии, на меня возложена ответственная миссия, скудная информация осложняет мне работу и вынуждает блуждать по дикой местности без знания точного местоположения цели. Дикая местность здесь очень опасна, поэтому мне нужен спутник, сила которого будет достойна оплаты. Достаточно подробно?
― Уже лучше! ― казалось, из бочонка леопард заливал в себя энтузиазм. ― Не переживай, ещё научишься быть славным парнем. Сколько предлагаешь за мой меч?
― Насколько ты опытен? Кародия находится на другом конце мира, просто так леопарды оттуда не уходят. Ты был изгнан?
― Ушёл искать приключений. Не переживай, тощий, нет такого врага, которого не разрубил бы мой меч.
― Быстро же ты отказался от своего тезиса «нужно хорошо знать спутника».
― От… чего?
― От утверждения.
― А-а, так не всё же сразу, шакал! Мы ведь о настоящем говорим, не о прошлом! Про прошлое и я тебя не спрашиваю.
― И правильно. Условия таковы: ты становишься моим телохранителем до возвращения в любой крупный город, за что я обещаю тебе девяносто хаков. Что втрое больше обычной платы за такую работу.
― А как же задаток?
― Без задатка.
Не признавать же, что долгая дорога до этой дыры настолько подточила запасы, что при себе золота у представителя богатейшей гильдии Алагоса не осталось.
― Не-е, приятель, так не пойдёт. Наёмные клинки не принимают оплату обещаниями ни на Кародии, ни здесь. Я ведь тоже могу сказать, что родной брат принцессы!