― А он хорош… Чтоб я ещё после этого поверил, что волки чуют враньё!
Лиар плюхнулся между бочонком смолы и канатной бухтой возле серой белки с оттенком рыжины, проступающим лишь под прямыми солнечными лучами. К счастью здоровенные клыкастые чужеземцы предпочли карточным фокусам и метанию ножей танцы и похабные стишки, поэтому всё внимание приковали к себе близнецы и белка, а их куда менее артистичные спутники смогли облегчённо выдохнуть.
Куница даже не знал имени спутницы Сердцеедки, но, похоже, среди рыжих морд она единственная не носила маску вечной лжи.
К сожалению, она также оказалась и менее болтливой, и шулер предпринял ещё одну попытку:
― Это ведь ты нашла нам корабль? Спасибо… я не думал, что морем получится уйти так легко.
― Не за что. Я помогала подруге, а не вам.
Лиар удивлённо поднял взгляд – его ухо после сладкоголосых лис не привыкло к тихой скромной отчуждённости. Ещё и такой прямолинейно-честной.
У белки была достаточно милая мордашка, более округлая, чем у куниц, мех вокруг глаз и во внутренней части ушей чуть светлее, зато взгляд оставался крохотным клочком ночи и в полдень. Раньше плут и не замечал, насколько разные две белки, с которыми теперь приходится делить палубу: яркая и живая как пламя костра Сердцеедка, улыбчивая, кокетливая, разодетая в кружево и пёстрый шёлк, и с непомерно пышным хвостищем – на её фоне вторая девочка смотрелась очень бледно. Худая и тихая, всё время натягивающая капюшон обратно, стоит порыву ветра скинуть его, от куницы её отличали только более длинные лапы, мощные бёдра, ярко выраженная талия и более длинный хвост, заметно менее пушистый, чем у соплеменницы.
― Ты ведь и меня вытащила… вы могли, не знаю, убить меня, или просто уйти, пока я сплю…
― Ты не спал.
Снова её слова заставили вздрогнуть от удивления.
― Откуда ты знаешь?
― У тебя покраснели глаза и тяжёлые веки. А ещё ни один зверь не вздыхает с таким облегчением после того, как удалось присесть на миг. Кроме стариков, но ты ещё молод.
― Э… как исчерпывающе. Да, я не мог уснуть ночью. Пожалуй, это первая моя настолько крупная авантюра.
В ответ снова лишь плеск волн, шум ветра и приглушённая музыка. Эньетан играл на флейте, пока Сердцеедка и Навья кружили вокруг отплясывающего матроса под одобрительный гогот зрителей.
― Ты не похожа на свою подругу. Она…
― Красивее, обаятельнее и общительнее?
― Что? ― куница начинал чувствовать себя неловко – собеседница вроде бы не говорила ничего особенного, но каждой фразой выбивала доски из-под лап. ― Н-нет, я не об этом… вернее, не совсем. Знаешь, а вот этим вы похожи: с вами обеими тяжело просто болтать о пустяках.
Впервые она отвлеклась от созерцания волн, и куница сам неловко отвёл взгляд от ночной темноты напротив. Внутренне он усмехнулся вскинутой в невысказанном любопытстве брови. Это была первое проявление эмоций спутницы. Он не видел её мордочки в тот миг, когда синдикатцы едва не придушили обеих белок, но сразу после серая мордочка источала всё то же бесстрастное безразличие.
― Тебе сложно болтать с… Сердцеедкой? ― наконец, она сдалась.
― Она слишком… ― на этот раз белка не продолжила фразу, и пришлось искать слова самому, ― слишком игрива. Даже когда это неуместно. Кажется, она и вне «Мечты Рыжехвостого» остаётся… э-э, на работе. А ты – ты её полная противоположность, но это сбивает с толку так же сильно.
― Как легко тебя сбить с толку.
― Как тебя зовут? ― она снова смотрела на море, когда он взглянул на её мордочку.
― Это важно?
― Ну, надо же мне как-то звать тебя.
― Сейчас мы говорим без имён. Что изменится, если ты его узнаешь?
Лиар неловко почесал затылок. Всё-таки, эта белка слишком разительно отличалась от остальной рыжей троицы. Ответ прозвучал настолько неожиданно, что не сразу достиг ушей:
― Кинца. Так меня звали многие звери, и почти всех их я больше не увижу. Всех, кроме одной…
Обычно на вопрос «как тебя зовут» звери отвечают просто именем, но только не серая белка с глазами цвета сажи.
― Я… тоже, наверное, больше никогда не увижу родных. Они остались далеко у предгорий Волнорезов, почти у самого Ветроволнья. А ты родом откуда?
― Тиканип.
И вот когда пояснение было бы к месту, ответ был короче заячьего хвоста.
― Твои близкие что, умерли? Или… ты думаешь, что никогда больше не вернёшься?
Она долго молчала, глядя, как лиса льнёт к одному из солдат. Хотя волк сохранял каменное выражение морды, хвостом вилял как щенок. Это ещё полбеды. Эньетан в роли «Навьи» делал то же самое, а волки искренне считали обеих лис девушками, и зрелище неизменно выбивало из колеи не привыкшего к лисьим трюкам куницу.
― Зачем возвращаться назад? Разве ты, когда идёшь по дороге, обрадуешься снова увидеть место, которое уже миновал? Это будет означать, что ты заблудился. Я бы не хотела заблудиться на жизненном пути… и проходить дважды одно место не вижу смысла.
Лиар снова вгляделся в её мордочку – к счастью, она не поймала взгляд и не отпугнула. Хотя различать возраст зверей не своего вида сложнее, чем сородичей, но маленькие звери прекрасно чувствовали друг друга. Она совершенно точно младше Лиара. Может быть, на год. Но манера общения создавала иллюзию диалога с кем-то заметно старше – раньше столь умиротворённый ручеёк мысли плут встречал разве что у шакала-мудреца, занимавшегося древними свитками минувших эпох. Тот тоже любил поболтать на отвлечённые темы, через фразу причитая о том, как неблагодарно нынешнее поколение и как мир катится к Спелирате. Однако не похоже было, что белка такое же дитя пыльных фолиантов.
«Водомерка» скакала по волнам почти весь день, отлавливая порывы попутного ветра и изредка минуя рыбацкие лодки и корабли покрупнее, торговые или пиратские. Последние не очень-то горели желанием приближаться к обниону, над чьими парусами развеваются бело-голубой вымпел Иерархии и синий, с астролябией – знак хактвапской мореходной гильдии Фешмакт. Те же корсары, кому и сам Тифигдос не брат, и напали бы хоть на имперский акнаамасанский флагман, окажись он каким-то чудом в местных водах, предпочитали в свою очередь добычу покрупнее, чем посудина капитана Шанх’Зиля.
― Смотри! Вон те – тоже пираты. Смотри как быстро от нас отходят, ― один из легионеров, моложавый волк с роскошной гривой и полированной сегментной кирасой не без злорадства указал на утлое судёнышко вдалеке.
Его старший товарищ, ниже ростом зато шире в плечах и с устрашающим шрамом от меча на морде, усмехнулся:
― Тебя послушать, так тут каждый второй – пират.
― Так и есть! Если не под нашим флагом или не гильдеец – пират, значит.
― А местные рыбаки, по-твоему, под какими флагами ходят?
― Ну…
― Баранки гну, дурень. Иди, вон, с лисами развлекайся. А то ж тебе неймётся по рыбакам пострелять из «скорпиона».
― Да ну тебя! Те рыбаки – это они сейчас рыбаки. А как что – они же и грабить будут. Или ты думаешь, пираты рыбу ловить не умеют?
― Да что ты к ним прицепился?
― Варвары они все! Гворзудиамо не знают, порядок навести у себя не могут, а нормальным зверям, вроде нас с тобой, приходится плавать с боевыми машинами да в броне жариться под местным солнцем!
― О, брат, это ты ещё подожди… Тут келепцы везде – эти и с гворзудиамо знакомы, грамотные все, и солнце у них ещё терпимое. Четыре года назад я в Хактвап плавал, мы тогда гильдейца одного важного провожали – ты только подожди Волнорезов! Севернее пекло пойдёт такое, что ты шерсть у себя выдирать будешь, а пираты там самого Тифигдоса не боятся. Среди них и тигров много встречается!
― Да ну!
― Тебя нагну! Точно тебе говорю.
― С тиграми мне ещё воевать не приходилось.
― И не надо. Здоровенные уроды – как разок лапой по морде двинет, так и челюсть может свернуть. Худрагид так помер.
Их болтовню прервало появление одной из лисиц:
― О чём судачите, мальчики?
Молодой легионер прилип взглядом к стройной фигурке «Эньи», мысленно пеняя командиру, что тот запретил до прибытия в Церрок использовать танцовщиц Тисик по назначению. К чему столько осторожности в краю вечного лета и сладкого вина?
Старший же шлёпнул лису по заднице и подмигнул ей:
― Обсуждаем, может ли лисичка совладать с тигром. Вот ты тигров видела?
Лукавая игривая улыбочка «Эньи» спряталась за тонкой ладонью:
― На севере их много, да и Врата Мизоредона не звались бы так, не будь там зверей со всего Алагоса. А вы что же, не прогулялись по городу, как причалили?
― Много ты понимаешь, ― гривастый волк гордо вскинул морду, ― железная гвардия одерживает победы дисциплиной! Только варвары бегут напиться сразу, как сойдут на берег.
― Ох, какое упущение! Севернее Волнорезов уже не достать такого бесподобного вина, как на его родине – в яркой Келепии! Но… я могла бы скрасить ваше путешествие красочным танцем…
Молодой легионер в мыслях высказал Аргмахду всё, что думает о его строгих запретах, но вслух без тени эмоций произнёс:
― Это не запрещено. Развлеки нас, пока плывём. Мне понравился тот танец с веером.