Лучше привлечь внимание синдиката, чем умереть молча – есть скромная надежда, что хозяева города захотят задушить конкурентов по тирании насилия.
Прохладные камни брусчатки зачем-то подпрыгивали под лапами, норовя если не свалить, то больно ударить беглеца. Снова звякнул брошенный белкой кинжал – самая неприятная опасность. Выдры неслись позади, яростно порыкивая и громко стуча подкованными башмаками, а вот маленький рыжий зверёк двигался в тенях бесшумно, выжидая удачного момента для броска. Можно уклониться от выпада, который слышишь, видишь и чувствуешь всем нутром, но невозможно защититься от угрозы, которую нельзя заметить. Гескацу оставалось полагаться лишь на скорость, низкий рост, колонны и каменные скамьи, прикрывающие его от белки.
Беглец услышал топот шагов в переулках почти одновременно с тем, как свист заставил выхватить оружие оставшихся в центре площади лис.
Звездочёт, глядя на выбегающих из тёмной щели меж спящими домами зверей, процедил сквозь зубы:
― Доигрался, Попугай? У тебя всё ещё «всё под контролем»?
Лиар вдруг ощутил, что ему стало как-то тесно на огромной площади, где днём свободно могут прохаживаться несколько сотен горожан, хотя появились всего-то полтора десятка зверей. Правда, в их руках блестели, отражая звёздный свет, клинки, а в глазах – тапетум.
― Айда парни! Штормоход нас озолотит, если эти звери будут освежёванными болтаться на рее «Мурены»!
Альмандиновые Корсары – и явно не случайные бездельники, прибежавшие на зов полудохлой мыши, а полноценный отряд, который специально искал в ночи добычу – и нашёл. Традиционные келепские линотораксы характерным силуэтом искажали фигуры, а броню не надевают просто чтобы прогуляться ночью в компании друзей.
Сверху, заставив куницу задрать голову и взглянуть на того, за чью спину прятался, раздался на удивление спокойный и даже немного насмешливый голос Эньетана:
― Ты не поверишь, но да. У меня всё ещё всё под контролем.
Короткий взмах клинка, шёпот лисьей причудливой речи: «Благослови Малитика моё оружие», и за ним протянулся светящийся шлейф магического сияния, медленно тающий в воздухе и озаряющий дорогую парчовую одежду стройного лиса, а спустя миг со стороны горстки Альмандиновых Корсаров послышались крики животного ужаса…
Гескац отпрыгнул в сторону как раз вовремя, чтобы уйти от рывка выдр на дезориентированных Корсаров. За выдрами тут же последовали остальные звери с центра площади, и в темноте зазвучала музыка битвы – звон стали и выкрики команд, боли и оскорблений.
Мышь как можно быстрее шмыгнул к ближайшему проулку, понимая что лучшей возможности для побега не будет. Как не будет здесь никакой справедливости – только очередная резня, которая пополнит утром гавань «дарами Тифигдосу».
Эньетан знал, как работают чары его сестры – сбежавшие в ужасе звери очень скоро придут в себя и вернутся, охваченные жаждой мести. Даже если не все – численное преимущество всё равно на стороне Корсаров. Он сжал в подушечках пальцев предпоследний язык гарпии и взмахнул рукой, будто выписывая причудливую букву в воздухе. Волшебный узор Ламии захватил рассудок и все чувства ещё нескольких головорезов, оружие попадало на брусчатку, руки безвольно обвисли, а взгляд замер, обращённый к волшебным образам фантазий, а не к реальности. Тэймен и Клорето тут же воспользовались этим, дав волю абордажным клинкам: несколько Альмандиновых Корсаров очнулись от грёз лишь затем, чтобы запечатлеть боль своего последнего вздоха.
Звездочёт про себя отметил чародейские способности собеседника – и запомнил. Те, кто взывают к помощи Ламии, так же лживы и облачены в полог иллюзий. Нельзя верить словам лиса, заключившего союз с этой Ушедшей. Гранатовый синдикат – чрезвычайно опасный союзник. Об этом стоит подумать после боя с теми, у кого Гранатовые украли сделку, а пока – пустынный лис обмакнул наконечник арбалетного болта в маленький глиняный пузырёк с ядом пустошного гремучника. Был соблазн всадить его в «Попугая», но всё же смертельная опасность сейчас с другой стороны.
Даже с ночным зрением, сражаться на дистанции в полной темноте, да ещё и в амфитеатре – слишком неудобно. Очень быстро всем пришлось ввязаться в ближний бой. Ещё больше усугубляло ситуацию, что Корсары пришли из переулков, и некоторые звери сразу же вскарабкались на ближайшие крыши, приготовив луки и арбалеты, а на площади квильтцы и лис с куницей были как на ладони. Вступить в тесную схватку с Корсарами – означало ещё и хоть немного обезопасить себя от стрелков.
Эньетан пируэтом скользнул к врагу, вот-вот готовому прикончить кого-то из выдр Звездочёта – кто из них «Правый», а кто «Левый» лис так и не запомнил, да и не очень-то хотел. Изящным росчерком лёгкого короткого меча, он рассёк шею Корсара аккурат над бронзовым горжетом, оставив союзника закончить начатое.
Тут же возле лиса возник рысь – редкий на Мизоредоне зверь. Редкий и опасный. Точные скупые выпады едва не отняли жизнь Эньетана – противник совершенно не его уровня, но лис и не собирался фехтовать как честный боец. Отшаг, эффектный взмах намотанным на предплечье плащом – и непредсказуемый укол из-под полога ткани. Поворот вокруг оси и прыжок на скамью, взмах пушистым хвостом на уровне глаз противника – тычок мечом. Рысь в последний миг ушёл от первого выпада, отделавшись лишь царапиной, но пропустил второй, издав болезненное шипение. Опасная рана, требующая хорошего лечения, но к сожалению не убивающая мгновенно – а на помощь уже подоспел другой лис из Корсаров. В паре они сильно ограничили Эньетану простор для манёвра, долго так не выстоять, и на обратившемся в причудливый щит плаще начали появляться глубокие порезы. Тут грациозный обманщик разглядел уязвимость у одного из противников. Тиканип – очень тёплый город, а рыси – очень пушистые звери. Кроме линоторакса, наручей и коротких штанов из вываренной кожи тот носил лишь лёгкую рубаху. Никакого изящества – сразу видно, муамранский дикарь, а не зверь высокой келепской культуры. В то время как лис был одет под стать югу Мизоредона и, главное, носил красивые башмаки с парчовыми гетрами и весьма тяжёлой подошвой. Эта подошва и впечаталась в голую лапу рыси, заставив его со сдавленным мявком на миг забыть о бое. Мгновения Эньетану хватило как раз чтобы проткнуть лёгким мечом горло чужеземца, а потом этим же телом и заслониться от удара лиса-противника.
Красивая победа, но совершенно недостаточная – один из выдр Звездочёта уже был мёртв, Корсаров осталось куда меньше, чем было, но всё ещё больше квильтцев, и все облачены в хорошую броню. Чем дольше тянется бой – тем меньше шансов на победу. Потому что рано или поздно стрелки подгадают момент.
К великому облегчению Эньетана, в стороне сверкнула голубая искорка. Тот самый знак, который он так мечтал увидеть последние несколько ударов сердца: Навья показала, куда нужно отступать. Осталось пробиться туда через яростную рубку на краю амфитеатра.
С самого начала драки, как только Эньетан отдал сестре знак взмахом оставившего волшебный свет меча, Лиар юркнул за спины прихвостней Звездочёта. Пусть считают его трусом, как хактвапского шакала – лучше запятнать репутацию, но выжить, чем прослыть героем посмертно. Куница никогда не придавал особенного значения такой бесполезной штуке, как репутация.
На границе амфитеатра и проулков завязалась драка, где, может быть, через мгновение умрут все, кто мог бы заступиться за не слишком храброго приятеля, но гораздо важнее на взгляд картёжника были силуэты на плоских крышах домиков-мазанок. Такие же мелкие звери, как он сам, мгновенно взобравшиеся на верхотуру с луками и арбалетами наготове. Нет ничего хуже прилетевшего в спину маленького болтика, пока всё твоё внимание приковано к оскаленной пасти и свистящему клинку прямо перед носом. Уж Лиар знал это наверняка – он сам предпочитал драться исключительно в таком стиле. Сейчас же эта тактика работала против него: отойдёшь слишком далеко от сражающихся – станешь подушкой для иголок, потому что арбалетчики, больше не рискуя зацепить своих, немедленно спустят тетиву и кто-нибудь да попадёт. Останешься в общей рубке – и какая-нибудь выдра быстренько организует встречу с Тифигдосом, просто потому что куница в полтора раза ниже ростом и втрое легче, и на одной гибкости долго не продержится.
За мгновение оценив расклады на поле боя, прикинув силу своей руки, как он сказал бы «с огарком и веретеном», Лиар выхватил пару кинжалов и один швырнул в сторону выдры, слишком увлечённого Эньетаном, а второй – к ближайшему силуэту, возникшему прямо над своей головой. Сверху кто-то болезненно пискнул, и мысленно восславляя древние вычурные традиции келепской архитектуры, куница живой ленточкой взметнулся на крышу по выступающим рельефам фасада, стиснув в зубах последний кинжал.
Белка был ещё жив, и одной рукой держался за рассечённый висок, а второй наставил на куницу миниатюрный арбалет. Тетива щёлкнула одновременно с тугим прыжком проворного гибкого тельца.
― Всегда знал, что я твой любимчик, Ламия, ― шёпотом выдохнул Лиар имя Ушедшей, выдёргивая кинжал из груди белки – к счастью не потрудившегося прийти на рубку в броне.
― Так меня ещё не называли, ― раздался в стороне насмешливый голос.
Куница вздрогнул и метнулся в сторону, уходя с траектории возможного выстрела, но в тусклом свете звёзд различил знакомую беличью морду. «Сердцеедка» как раз выпустила болт куда-то в сторону соседней крыши, пригнувшись за мёртвым телом как за укрытием.
В спине заколотого Лиаром Корсара и правда торчал арбалетный болт. Теперь условия боя выровнялись и внизу, на мостовой, и вверху – те из противников, что поднялись наверх ради обстрела Эньетана, Звездочёта и остальных, теперь вынуждены были смотреть на соседние крыши, а не вниз.
― Спасибо! Сколько их там ещё?!
― В переулке? Никого. А вот город Корсарами кишит. Беги, пока тебя не подстрелили!
Лиар бросился было в сторону, а потом мысленно выругался и сиганул на соседнюю крышу, подбирая маленький арбалет мертвеца с уже натянутой тетивой.
― А ты? Идём, не бросать же тебя тут.
В тот миг он понятия не имел, зачем решил продолжить рисковать жизнью ради какой-то незнакомой белки со зловещим прозвищем.
Куртизанка тем временем вскинула над трупом хвост, раздался щелчок тетивы, и через густой мех пролетел арбалетный болт. Обманный трюк сработал, и Сердцеедка тут же приподнялась, вскидывая и своё оружие. Стрелок уже скрылся за выступом архитектурного декора, чтобы перезарядить оружие, поэтому белка разрядила арбалет в чью-то спину внизу.
― Ого, какой рыцарь! ― вместе с Лиаром она спрыгнула с крыши и хихикнула. ― Спасаешь свою даму в беде?
― Многовато у нас тут рыцарей, ― припомнил пьяную мышь куница, шмыгнув в тень переулка. ― Я бы предпочёл думать, что помогаю другу.
― Замётано, ― отозвалась белка, что-то протрещала в ночь, а спустя миг услышав приглушённый расстоянием присвист, побежала следом за новообретённым другом. ― Корсары выигрывают, нам тут больше делать нечего. Как и вообще в городе.
― Куда нам бежать? Нас где угодно найдут…
― Всегда мальчики ищут спасения у девочек, ― рассмеялась белка. ― Ладно, не отставай, и я приведу тебя в согретую постель.
Лиар ощутил, как пылают кончики ушей ни то от возмущения, ни то от смущения. Что может быть более неуместным, чем флирт в смертельной опасности? Но уж лучше это, чем встреча с Тифигдосом – и он побежал следом за белкой, стараясь не упускать из виду, в какую щель метнётся пушистый хвост на очередном повороте.