Улицу Трёх Персиков огласил грозный рык: «А ну стой!» Обычно, когда прохожие слышат подобный оклик, они сразу озираются по сторонам в поисках адресата нехитрого послания с единственной целью: держаться от него подальше и всем видом показать, что не имеют к нему отношения. Мало ли, кто что не поделил – их проблемы. Скромные звери стараются не отсвечивать, покуда есть такая возможность, а как возможность исчезает – обычно исчезают и скромные звери, таков порядок вещей. Те же, кто решается, будучи загнанным в угол, дать отпор и отстоять своё право на существование, в случае успеха из разряда скромных переходят в разряд сильных, вступают в какой-нибудь синдикат, собирают банду, идут в наёмники или другим подобным образом показывают, что с этого дня с ними шутки плохи. Стройный изящный лис, к которому и обращался потрясающий палашом шакал, не мог относиться ни к скромным зверям – это определение точно не про лисий род, ни к сильным – сильные носят броню и оружие, а этот юный лис, которого внешне легко спутать с лисицей, был одет как щегол, которому золото карман с рожденья тянет, и судя по пластике тела, танцам в жизни уделял куда больше внимания, чем фехтованию. Едва ли у парнишки были шансы и против одного шакала, а уж против двух выдр пиратской наружности в качестве его личных дуболомов – так и вовсе ловить нечего, и пушистый рыжий хвост мелькнул в ближайшем переулке, благоразумно последовав за своим быстроногим владельцем.
— Схватите его, парни! Клянусь Несидой, это его я застукал со своей женой! Дам серебряный хак каждому, если притащите его живым!
Хактвапское серебро испокон веков дороже лакьярского или келепского, на одну такую монету можно кутить целой компанией пару дней, а выдры как никто ценили большие компании, неразбавленное вино и безрассудный кутёж, лучшего стимула им и не требовалось. Две гибкие тени ринулись в погоню, так же споро лавируя между шарахающихся прохожих и тесных проулков, как меж коралловых рифов или водорослей охотились за рыбёшками и жемчугом. Тиканип, как и все города Новой Келепии – очень пёстрый город, даже не считая разноцветных клумб, флажков и домиков: лакьяракские изысканные платья с ажурными узорами вышивки в красно-золотых тонах на чёрном фоне, келепские костюмы с дутыми рукавами и шароварами из разноцветных вертикальных полос, хактвапские шёлковые халаты с вычурными рисунками и бахромой оторочки, создающей иллюзию, будто на зверя надет ковёр, и заморские хитоны восточной оконечности Йевении или расшитые нагрудники Рохоррского побережья здесь встречались – даже ярко разодетому зверю слишком легко затеряться в такой толпе. Но обещание звонкой монеты делает наёмников наблюдательнее, и выдры чутко высматривали впереди приталенную по лакьяракской моде рубаху с кружевными манжетами с элегантным узором золотых линий на спине, переходящим в такой же узор на шароварах, подпоясанных широким ярким поясом – и охота увенчалась удачей! Словно два пущенных катапультами снаряда, они влетели в стройного лиса и впечатали в стену.
— Попался, приятель! — рассмеялся один из громил, схватив бедолагу за горло.
— Допрыгался! Теперь-то тебе нечем будет чужих жён развлекать! Ха! — подхватил второй, вломив беглецу под дых и заломив ему руку за спину.
Уже предвкушающие щедрую награду, наёмники принялись общупывать жертву, дабы изъять у него всё острое и способствующее успешному побегу… как вдруг с изумлением обнаружили, что щупают не лиса, а лису. Пусть и худощавую, с мальчишеским телосложением, но совершенно определённо девочку.
— Ах! Вот вы где! — обрадованно прохрипел шакал, тяжело пыхтящий после пробежки – гедонистический образ жизни успешного купца не способствует атлетическим талантам. — Схватили, наконец!
Выдры, всё ещё удерживая ошеломлённую пленницу, синхронно почесали в затылке:
— Схватить-то схватили, господин…
— Только тут это…
— Так вяжите, раз схватили! И кляп ему в рот, а то знаю я их медовые уста! Что вам не так?
— Девка это, господин.
— Ага – во!
Один выдра схватил обмякшую лису за загривок и заставил поднять морду, а второй, для пущей наглядности, оттянул ворот рубахи. Шакал, первым делом, как пришёл в себя, захлопнул обратно пасть. Вторым – обернулся на начавших собираться зевак и рявкнул, что ничего интересного для них тут нет и, наконец, дал громилам знак выпустить добычу. Лиса отдышалась, поднялась, оправила одежду и обиженно фыркнула.
— Так. Что здесь происходит? — наконец шакалий ум озвучил главный из роящихся в голове вопросов.
— Это я должна спрашивать! — возмутилась лиса. — Я шла себе по делам, а тут кто-то кричит, чтобы меня схватили! Что за беспредел?
— Я совершенно точно видел тебя в своей спальне! — в смешанном порыве разочарования, гнева и замешательства, шакал даже тявкнул после возгласа. — Что ты там делал…а?
— Что я потеряла в твоей спальне? У тебя какие-то странные способы приглашать девушек в гарем. Боюсь, так у нас ничего не выйдет.
— Хватит заговаривать мне зубы! Ты воровка? Парни, у неё было что-то?
Выдры только развели руками, а лиса насупилась и махнула хвостом:
— Я что, похожа на воровку? Вы и так уже показали свою постыдную бесцеремонность, уж не хотите ли вы потребовать, чтобы я разделась посреди улицы?
Один из выдр гыгыкнул, явно не возражающий против такого требования, но получил от лисы подзатыльник – смелый жест для кого-то, кого только что чуть в бараний рог не скрутили – но второго мордоворота это лишь рассмешило.
Шакал было вспыхнул, но толпа зевак, несмотря на его замечание, стала лишь больше, и если купец желал сохранить хоть каплю уважения со стороны партнёров – трогать лису за просто так он позволить себе не мог.
— Бред! Это… это была ты! В спальне с моей женой!
— И что бы я там потеряла? Или, раз я воровка, я у неё под носом что-то должна была красть? Ты обознался, остолоп! Ещё и натравил на меня своих… — лучше всяких эпитетов, лиса наградила выдр полным презрения взглядом, — С каких пор в Тиканипе принято избивать случайных девиц?
— Да, с каких это пор? Расскажи нам! — раздался выкрик из толпы.
Шакал обернулся и увидел пару зверей с бледно-зелёными беретами – синдикат Морского Малахита. Дозорные. Союз синдикатов – это не просто сборище головорезов, у которых крыша едет от кровавых чёртиков в глазах. Это расчётливые и хитрые звери, которым важно, в первую очередь, чтобы рекой текло золото, а не кровь. Поэтому малые синдикаты выполняют роль местных стражей порядка во благо крупных собратьев-покровителей в большинстве вольных городов, и именно они разнимают драчунов, ловят карманников – не своих, конечно же – и вправляют мозги пьяным дебоширам, насильникам или отмороженным бандитам. Иногда, правда, мозги в итоге оказываются на земле, но иной раз так даже эффективнее. И сейчас шакал как раз рисковал своим хвостом, если продолжит приставать к случайной лисе, и его же мордовороты первые свернут морду ему самому, потому что пусть у купца есть золото, но у синдикатов – власть.
Пока торговец приносил свои «искренние» извинения и выпутывался из щекотливой ситуации, в толпе зевак за всем этим действом наблюдал куница в непомерно роскошной шляпе, так же как и остальные зрители получавший от происходящего фарса неподдельное удовольствие. И уж Лиар-то знал, в чём тут подвох.
― И что за звери пошли, честных лисиц уже посреди улицы обвиняют невесть в чём, ― раздался над ухом куницы насмешливый бархатный голос, когда на плечо легла чья-то ладонь.
― Каждый раз у них на морде новые оттенки изумления. Моё почтение, Эньетан!
Лиар обернулся к приятелю, который некогда помог ему встать на ноги в этом городе. Лис обладал очень изящными, галантными и стройными чертами, многие назвали бы его женственным, и если не приглядываться, очень легко спутать его с сестрой Навьей, которая сейчас спрятала в карман восьмиугольную серебряную монетку хактвапской чеканки – компенсацию за ложные обвинения.
Лисы славятся на Мизоредоне, да и за его пределами, как самые изящные звери. И речь не о пластике тела, хотя, конечно, танцующая лисица и способна пленить сердце хоть зайца, хоть леопарда. Изящество в образе, в словах, в поступках – с одинаковым очарованием лис может как признаться в любви, так и раствориться вместе с утренней дымкой, умыкнув с собой и всё приданое невесты. Мыши известны как лучшие ювелиры? Но только лис сможет продать украшение с историей столь пленяющей, что цена вырастет в разы. Куницы – проворнейшие из зверей и могут стащить со зверя панталоны прямо посреди улицы незаметно ото всех? Лис-фокусник со всем своим обаянием сначала соберёт добровольную плату от восторженной публики, а после пересчитает добычу, заполученную фокусами во время выступления. Зайцы, испокон веков считающиеся лучшими во всех искусствах, желанные гости на любом празднике, а их язык, как считается, лежит в основе общего келепского наречия, на котором теперь разговаривает весь свет? Лисьи выступления же – это всегда интимный праздник для самых уважаемых и богатых зверей, и пока длинноухий менестрель перебивается с хлеба на воду, путешествуя от деревни к деревне, рыжехвостый бард носит парчу и золотую бижутерию, избирая своей публикой не простых обывателей, а тех, чья щедрость принесёт побольше выгоды. И, словно этого мало, лисы известны как лучшие любовники.
Пользуясь сверхъестественным обаянием, Эньетан проводил ночи напролёт с уважаемыми дамами города, содержа за их счёт и себя, и сестру, а Навья неизменно «попадалась» по горячим следам, отводя от братца подозрения надёжнее самой хитроумной лжи. Удивительно, как долго могла работать их игра в одном и том же городе, ведь жертвам нужно обмениваться опытом, чтобы заподозрить неладное, но кто же станет открыто обсуждать события своей постели? И в этой логической ловушке тоже сквозило неизменное лисье изящество.