Свобода – это красивое слово. Он всегда искал её. Всегда странствовал, перебиваясь с одной мелкой авантюрки на другую, чередуя карточные долги с обязательствами разнорабочего, обыгрывая простаков в напёрстки и прибиваясь к труппам странствующих артистов, какими кишит Новая Келепия, в роли фокусника. Он думал, что свободен, пока не оказался во Вратах Мизоредона. Город предстал необъятной силой. И ладно необъятной размерами, но он подавлял куницу своей сложностью и глубиной переплетённых интриг. На первый взгляд – такая же деревня, как Фасенак – какие-то синдикаты, какие-то ремесленники, торговцев много, разве что, и архитектура в разы интереснее, но стоило лишь на миг прикоснуться к тугому клубку чужих интересов, схватив злосчастную шляпу – и словно Тифигдос воплотился в Тиканипе. Сердцеедка всю жизнь провела там, и Лиар теперь был склонен доверять её трактовке свободы, потому что куртизанка, в отличие от него, не боялась города, а была его частью.
― Я люблю свободу. Но раньше мне не приходилось отнимать её у других зверей вместе с жизнью.
На этот раз заговорила Тень, устроившаяся возле сброшенных с дувланов сёдел. Капюшон пелерины всё ещё лежал на узких плечах, обнажая нежную тонкую шею и точёную острую мордочку. В её чертах проступало что-то кунье, делая образ тем привлекательнее для спутника.
― Раньше ты никогда не сражался за свободу, бежал от опасности, думая, что это свобода и есть. Но на самом деле что это, если не её противоположность? Ты был пленником страха. Боялся, что тебя раскроют и поймают – и уходил, нигде не задерживаясь. Но это не был твой выбор – вообще не был выбор. Ты не мог остаться, не сразившись за свою жизнь.
― Но я выбирал, куда идти.
― А чем одна деревня отличается от другой? ― когда куница непонимающе сощурился, Тень пояснила: ― Из одного места, где тебя знают слишком многие, ты шёл в другое, где тебя не знает ещё никто. Разве кроме этого было ещё хоть какое-то мерило твоему выбору?
― Ну… в Келепии красивее, не в Ветроволнье же мне было идти.
― И где ты теперь?
― Мне… не нравится, куда ты клонишь.
― Подумай, ведь вся твоя жизнь состояла из выборов без выбора? Ты бежал по миру, потому что остановиться – значит умереть. Ты хотел прийти туда, где богаче и красивее жизнь, но из-за других зверей ты оказался в Ветроволнье, и не ты выбирал, куда тебя загонят синдикаты Тиканипа. Ты это называешь свободой?
Лиар почесал в затылке и нахмурился.
― Вообще-то да. Чем тут плохо?
― У нас еды осталось на день, ― подсказала Сердцеедка.
― Добудем ещё! Вокруг бескрайние степи, тут нас вообще никто не знает, сбросим дувланов – и всё, мы вольные звери, кто нас тронет?
― Дай-ка подумать, ― теперь белка откровенно глумилась, ― кочевники? Разбойники? Хищники? Какая-нибудь очередная порченная ерундовина из ближайших руин?
― Я бы тогда подумал, как научиться осторожности, а не убийству.
― Почему не тому и другому сразу? ― поинтересовалась вторая белка, чьи глаза казались ещё темнее под ярким солнцем. ― Конечно, можно жить и с одной рукой, но ведь две лучше?
― Слушайте, я понимаю, к чему вы клоните… но я куница! Не тигр. Если я… или вы, кстати, тоже – если мы всё время будем лезть на рожон, рано или поздно нас прирежут. Осторожность важнее умения сражаться, это вы в вашем Тиканипе под крышей синдиката жили, а я выжил не потому что убивал всех, кто мне не нравится…
― …а потому что убегал от всех, кому не нравишься ты, ― закончила за него Сердцеедка и рассмеялась. ― Эй, я же не предлагаю тебе становиться наёмником? Просто хотела подучить тебя драке на кинжалах, чтобы в следующий раз ты так не столбенел.
Лиар удивлённо обернулся к рыжей белке – не такого продолжения разговора он ожидал.
― Ты… хочешь научить меня биться на кинжалах?
― Почему нет? ― Тень встала рядом и приобняла подругу за плечо. ― Осторожность – это такой же инструмент, как фехтование. Или как красота. Или яд. Чем большим количеством инструментов ты владеешь – тем более талантливым мастером собственной судьбы станешь. У тебя появится настоящая свобода – свобода выбрать, какой из инструментов взять в руку здесь и сейчас.
Куница снова почесал затылок, но всё же шагнул навстречу, тем самым неосознанно уже приняв предложение.
― Ну, кое-что я и так умею…
― Ты не умеешь главного – не бояться, ― объявила рыжая белка и положила руку на бедро, возле рукояти своего изогнутого кинжала. Впрочем, искусство куртизанки и тут играло злую шутку с Лиаром, и он смотрел не на оружие, а на изгиб талии, округлое бедро и изящную стать девчонки с неимоверно роскошным хвостом. ― Помнишь, когда нас прижали куницы в Фасенаке? Ты ведь тоже тогда просто стоял и смотрел, как мы с Тенью всех добьём.
Куница неловко потупил взор.
― Эх… я…
― Хватит оправданий! Будь уверен, это пройдёт, когда ты привыкнешь к мелькающему у тебя перед носом кинжалу! Если смерть слишком часто щекочет твою шею – рано или поздно ты разучишься трепетать перед ней. Ну и оправдываться больше не придётся. Поверь, симпатичным куничкам больше придутся по вкусу смелые и решительные парни, а не те, кто всё время оправдывается.
— Эпоха Ветров опасна не сама по себе, — поддержала мысль Тень, — её делают такой звери, живущие в наши дни. Я знаю, что тот вор, за которого ты выдавал себя с Эньетаном, следовал воровскому кодексу чести – никогда не убивал, если оставался шанс сбежать. Но вечное бегство – это плохая жизнь. Рано или поздно ты сам себя загонишь в тупик. Ты примерил маску Мура по прозвищу «Шкив», а теперь хочешь примерить его участь. Но кто под маской, Лиар? Есть ли там кто-то, кроме беглеца, для которого «свобода» – это выбор, в какую сторону бежать, когда опасность снова бросает на твою жизнь тень?
Короткий простой кинжал непривычно лежал в подрагивающей руке. Может быть, по одной белки и не смогли бы его убедить, однако сейчас на вытоптанном пятачке травы придётся сражаться не клыками и когтями, а вполне себе настоящей острой сталью. Лиар криво ухмыльнулся, подумав, что раньше ни за что не решился бы на такое трезвым. Путешествие медленно, но верно меняло его.
— Готов?
Более красивой убийцы ему в жизни видеть не приходилось. Сердцеедка поигрывала кинжалом расслабленно, стоя открыто и совершенно не угрожающе – отставленная ножка, выпяченное бедро, очень яркий и соблазнительный изгиб талии, пышная, приподнятая декоративным корсетом пушистая грудка – а ещё белка снова успела подвести ресницы. Даже «пустынное жало», как часто называют хактвапские короткие клинки, сейчас казалось подобранным к образу дамским аксессуаром, а не утилитарным орудием отнимания жизней.
Разве так полагается выглядеть перед кинжальным боем до первой крови?
― Нам… обязательно друг друга царапать?
― Царапать? Детка, у нас есть эликсиры! Я могу проткнуть тебе сердце и ты выживешь. Но не волнуйся, я буду только калечить!
― Что?! Нет-нет-нет, эликсиры – наш последний шанс, нельзя так расточительно к ним относиться!
― Эликсиры не понадобятся, если ты научишься защищаться. Так ты готов?
— Нет.
— Ну и чудненько!
Лиар вздрогнул и едва успел отпрыгнуть от свистнувшего под самым носом кинжала. Сложно представить более неудобного противника – слишком плавные движения, шаги сливаются в плывущее движение талии и бёдер, руки движутся словно в танце, прямой взгляд в глаза сбивает с толку, а хвост выписывает причудливые узоры рыжих росчерков, сбивая внимание. Первый выпад ещё можно было заметить, но все последующие, узором стальной палагры окутавшие Лиара, обратили его в бегство. Куница позорно носился по кругу, отскакивая и уклоняясь, пока белка изящными прыжками старательно обрезала пути к отступлению и будто бы даже не напрягалась. Примерно так в ночном бою смотрелся Эньетан – небрежная расслабленность, довлеющая над моральным духом напряжённых силуэтов врагов, создаёт иллюзию полного превосходства. И теперь шулер в полной мере ощущал это давление на себе. Буквально всё его нутро кричало о невозможности хоть как-то подступиться к белке и полной её неуязвимости!
Когда руку сильно дёрнуло, куница даже испытал облегчение на краткий миг – он ожидал увидеть расползающееся тёмное пятно на рукаве, но лезвие зацепило только ткань и мех, не поцарапав кожу. А вот останавливаться, чтобы посмотреть на предполагаемую рану, было ошибкой. Тут же последовал мощный удар ногой в челюсть. Растяжка у белки ожидаемо оказалась бесподобная, и зубы Лиара опасно клацнули, едва не продырявив язык, когда сапожок влетел в морду.
Только тут парень начал осознавать, во что ввязался: Сердцеедка не пыталась одержать быструю победу – это было испытание стойкости характера. С дюжину раз пустынное жало могло бы окончить бой, пролив первую кровь, но все выпады и финты имели цель устрашить, а не ранить. И в этом деле белка преуспела в полной мере.
Кровь звучала в ушах оглушительным барабанным боем, а гибкое пружинистое тело куницы плохо слушалось головы, отдаваясь дрожью страха перед свистом маленького, но смертельно острого лезвия.
― Чем дольше прыгаешь – тем сильнее устаёшь! ― несносная рыжая девчонка даже не запыхалась, словно танцуя вокруг задыхающегося от пожара в лёгких парня. ― Сражайся, а не беги!
Собрав волю в кулачок, Лиар беспомощно выбросил свой кинжал навстречу Сердцеедке, за что мгновенно получил болезненный пинок в живот и прокатился по примятой траве, обливаясь потом и с трудом глотая жаркий воздух.
Это ведь не первая драка! Половина Алагоса добывает себе пропитание мухлежом за картами, драки в дешёвых пабах и тавернах за горсть проигранных медяков – антураж столь же естественный, сколь и виноградники в Келепии. Лиару уже приходилось отмахиваться от разъярённых выпивох, просадивших ему последнюю мелочь – конечно это было страшно, но он ведь выжил! Значит, кое-что всё-таки мог исполнить с ножом в лапе. А против этой белки, вообще-то куртизанки по призванию, а не воительницы, ощущал себя беспомощным, как перед тигрицей.
Подавив на мгновение боязнь, Лиар сделал то, что однажды спасло ему жизнь в драке с зайцем – полагаясь на немыслимую для других зверей гибкость куньего тела, он поднырнул под удар, спиной толкнул противницу под локоть, не давая шанса встречного удара, и ткнул кинжалом в сторону мощного беличьего бедра. Раны стянет эликсир, не нужно заботиться и сдерживать силу удара!
Она ушла от выпада немыслимым прыжком из совершенно неподходящей для этого позы. Как до этого тонкий изогнутый кинжал задел только мех на руке куницы, теперь прямое и короткое лезвие лишь пропороло чулок и подсекло пучок рыжих шерстинок.
Лиар так надеялся, что сможет оставить царапину и окончить бой, что продолжить атаку совершенно не сумел: на развороте белка встретила его восходящим ударом, едва не проткнув челюсть, а затем свалила на траву пинком в плечо.