Пустынный лис демонстративно, на глазах у Лиара, промокнул ветошь из глиняного флакончика и натёр протравленное лезвие скимитара, Лисы считаются одними из самых обаятельных зверей Алагоса, но этот оскал внушал первобытный страх. Ещё немного, и в нём отразилось бы эхо магии Ушедших, порождая потусторонний ужас, как это умел делать Эньетан.
― Знаешь ли ты, что в этом флаконе? ― в голосе кенакеша слышалось утробное урчание голодного хищника.
― Яд.
― Не просто яд, маленький зверёныш. Это смесь ядов пяти скорпионов с вытяжкой из сухокорня. Тебя убьёт первая же царапина. Но не сейчас. Смерть придёт на шестой день. Шесть дней ты будешь мечтать о ней, дристая кровью и кусками своих внутренностей, умирая от жажды и бессильный напиться, твои руки будут выгибаться, пока твои же собственные мышцы не выломают тебе суставы, твой язык превратится…
Фенек не договорил, вынужденный отскочить от выпада куницы. Речь служила цели запугать противника – и отравитель вполне достиг желаемого, но Лиар не собирался показывать этого, собрав в кулачок весь свой талант к блефу и приготовившись вести бой настолько осторожно, насколько это вообще возможно, будучи окружённым врагами.
Кочевник держал оружие левой рукой, а правую закрывала толстая кожаная перчатка из крокодиловой шкуры – такой можно хватать оружие врага за лезвие, и против маленьких зверей с лёгкими клинками это крайне хорошая тактика. Шулер знал о такой манере боя, но впервые видел вживую, и будто этого мало, враг предстал левшой, атакующий с самых непривычных ракурсов. Перчатка сомкнулась в волоске от промелькнувшего лезвия меча – шулер предвидел это движение и ожидал, что противник попытается сначала схватить и обездвижить его, чтобы полоснуть отравленным скимитаром.
Из всех трёх противников Лиара этот оказался самым осторожным – лис будто небрежно прогуливался, помахивая зловеще поблёскивающим влагой на кромке клинком, но и куница теперь осторожничал, выбравший истекать кровью и слабеть с каждым вдохом, но не получить обещанную царапину. Выгнувшись и аккуратно переступая, он готов был прыгнуть прочь в любой миг. Затравленный и загнанный зверь напротив упивающегося своим превосходством убийцы. Толпа начинала скучать: посыпались требования побыстрее покончить с куницей, а самого Лиара постоянно подстрекали нападать, а не пятиться, в самых оскорбительных выражениях.
Первым не выдержал Скорпион. Плавный шаг и стремительный выпад – куница отпрыгнул. Но не назад, разрывая дистанцию, а вбок, в сторону ведущей руки противника, вызывая у него естественное желание совершить столь же быстрый обратный взмах. И лис попался в ловушку. Метнувшийся на четвереньках, куница приподнялся за миг до того, как фенек вернул себе равновесие, и успел задеть его чуть ниже колена, пропоров кожаную штанину. К разочарованию кенакеша – пострадала только ткань.
Бой снова прервался, и противники опять принялись кружить, воздух гудел от жары и напряжения, а подначивания толпы рокотали в ушах словно гром. Снова выпад лиса, снова неестественное для любого зверя, кроме куницы, положение тела шулера и взмах рукой. Скорпион выбросил вперёд руку в перчатке, но вместо кинжала поймал одну из дюжины карт, брошенных ему в морду. Кто-то из толпы громко заржал, раздались шутки про выпавший расклад, кто-то спросил Лиара, уж не перепутал ли он таверну с ристалищем, но Скорпион не был готов к такому трюку и пропустил опасный удар под мышку. Если бы не плотная ткань между кожаным рукавом и ламеллярным панцирем, ранение даже могло бы стать смертельным, но к вящему разочарованию куница обнаружил, что только взбесил врага. До этого ему казалось, что отравитель посредственный фехтовальщик, в наёмной банде занимающий роль алхимика, а не воина, судя по тому как держит дистанцию и скупо двигается – это была лишь лисья хитрость. Вихрь стали засвистел перед куницей, этот натиск мало чем уступал Пенке, но если выдра слепо нёсся вперёд, сшибая всё на своём пути вместе с противником, то лис постоянно смещался и семенил, оказывался то справа, то слева. Всё же это кенакеш – жестокий и стремительный воин из легенд пустыни.
Вывернувшись из-под одного из несметных ударов, Лиар метнул кинжал в узкую морду песочного цвета, но промазал, а сам получил мощный удар по предплечью и с ужасом обнаружил, что кожаный щиток прорезан насквозь возле заклёпки. Лезвие скимитара было остановлено рукавом льняной походной курточки. Этот ужас послужил для Скорпиона фанфарами – куница явно более не мог следить за боем, это миг триумфа! И лис изящно взмахнул клинком на уровне плеча противника, чтобы нанести более глубокую рану и ввести в кровь побольше яда.
Этого движения и ждал шулер, превосходно сыгравший ошеломление.
Мимолётный рывок навстречу, выпад – и по штанине лиса заструился тонкий алый ручеёк. Бёдра и ноги защищала вываренная кожа, а вот пах – только плотная грубая ткань. И меч смог её пронзить, задев бедренную артерию.
Куница даже не пытался сохранить меч в руке – это решение его бы убило, потому что лис всё ещё был готов к бою и треклятая крокодиловая перчатка мгновенно сомкнулась на лезвии меча, поэтому Лиар сам заранее выпустил оружие, скакнув к валяющемуся на песке кинжалу. Одной рукой швырнул в Скорпиона песок, запачканный собственной кровью, а второй почти сразу – кинжал. Лезвие вошло аккурат под бровь, погрузившись в глазницу. Такую рану уже не исцелит никакой эликсир.
Получилось даже слишком успешно. Настолько, что толпа наёмников взорвалась бурей гневных угроз, сопровождаемых шелестом покидающих ножны клинков.
Эту симфонию смерти прервал гулкий рёв сигнального рога, и все обернулись на перекрёсток, на время отсрочив убийство слишком живучей куницы. Лишь один не в меру ушлый зверь успел спустить стрелу с тетивы, и Лиара бросило на дорогу – к счастью, наконечник немного увяз в броне и на полпальца не достал лёгкое.
По улице, распушив хвосты, вышагивала процессия Золотых Лап – самого влиятельного синдиката Иренетаца. Зеваки спешно вжимались в стены, просачивались в щели между тесно сбившимися домами, взметались на крыши, лишь бы не оказаться между двумя вооружёнными толпами. Некоторые убегали прочь, но большинство остались посмотреть, чем закончится встреча. Дар’Фхашес выехал вперёд, утянув и часть наёмников, замыкавших кольцо. Лиар смог бы выскользнуть, не потеряй он столько крови и сил, а сейчас его придавил к песку какой-то фенек, наступивший ему на грудь, а одноухий заяц так пнул по морде, что едва не выбил дух.
― Рамьен Златохвост! ― без всякого радушия поприветствовал шакал лиса-полукровку, пустынное наследие которого выдавали низкий рост, очень светлый мех, обретающий золотистые оттенки на хвосте, и неприлично большие для рыжих лис уши. ― Что тебе здесь нужно?
― Дар’Фхашес! Ты состряпал тут зрелище, а меня не позвал? Что ты устроил на улицах моего города?
Распалённые жаждой крови наёмники крепче сжали рукояти мечей и скимитаров, звери синдиката тоже потянулись к оружию.
― Я что, по-твоему, менестрель, толпы созывать? Мои парни веселятся, твоим тут дела нет.
― А я вот думаю, что есть. Тот куница, Лиар Вес, вчера разул моих зверей на крупную сумму.
Кто-то из наёмников заржал, две толпы обменялись залпами насмешек и угрожающих взглядов. Впрочем, это немного отсрочило залпы стрел.
― Ты не поверишь, но и мои звери от него пострадали. Вот, как раз, выбиваем из него должок четырёхлетней давности.
― Долгая же у тебя память!
― Не жалуюсь. А теперь говори, что тебе нужно.
Лис лукаво улыбнулся, опасно сверкнув разноцветными глазами.
― Всё просто, мне нужны две вещи: этот куница… и капелька вежливости из твоей пыльной пасти, пока ты у меня в гостях.
Самым убедительным аргументом к последней просьбе стали три силуэта лучников, возникшие на крышах по обе стороны улицы.
― Так дела не делаются, Златохвост. Ты мне платишь – я и мои звери режем глотки твоим врагам. А свою вежливость засунь себе в задницу. Каждый мой боец стоит троих твоих!
― Это одна из причин, почему вперёд ты получил лишь десятую долю. И если хочешь получить остальное – перестань устраивать расправы прямо на улицах. Или ты думаешь, что сильнее всего Иренетаца? Шило! Притащи этого картёжника сюда.
Из рядов синдиката выбился куница и, опасливо оглядываясь на наёмников, направился к Лиару. Истекающий кровью зверь с облегчением почувствовал, что с его груди исчезла подошва, затем – что его подняли на ноги, и только затем смог разлепить глаза и увидеть тёмную, почти чёрную мордочку родича с карими глазами, который тащил его куда-то в сторону. Сейчас шулеру было не важно куда – лишь бы подальше от зверей Дар’Фхашеса. Облегчённо выдохнув, он потерял сознание.
Глядя вслед паре куниц, Оса прошипела:
― Я прикончу этого урода.
Заляпанная кровью рука протянула ей глиняный пузырёк, и убийца зло усмехнулась, принимая яд Скорпиона. После смерти кенакеша его смертоносная отрава разошлась по рукам наёмников.
Тем временем стоявший рядом выдра разочарованно ругнулся:
― Ну вот, всё веселье обломали… Эй, Пенка, пошли по девочкам?
Второй выдра мигом забыл о любых делах и поединках, лизнул ладонь и пригладил мех на макушке, будто это могло спасти его изуродованную внешность.
И только Одноухий сморщил нос, всё же решившись снова заговорить с командиром:
― Атаман, что это было? Не нравится мне это, ухо даю на отсечение, не всё тут чисто.
― Да ну. А я думал, показалось.
― Я просто думаю…
― Неужели? ― рыкнул шакал. ― Нет Златохвосту никакого дела до этого шкета, и дурак бы понял! Это те белки. Нашли, значит, к кому подмазаться… ну-ну. Эй, парни! ― повысил он голос, и полтора десятка морд обернулись на всадника, готовые к любому приказу. ― Отдыхайте и развлекайтесь! Скоро нам заплатят, так что золота можете не жалеть. А куницу этого… пока не трогать!