В руке леопарда лежал чекан с бронзовой рукоятью и стальным бойком – на нём не было ни патины, ни ржавчины, зато по бронзе струились непривычные символы, похожие на текст фрески.
Рядом Гескац с сожалением разглядывал свой меч, теперь больше похожий на пилу из-за огромного числа сколов на кромке, хотя боёк молота даже не поцарапался.
— Интересное оружие, мышонок. Где ты нашёл его?
— Мы, кажется, не первые сюда забрались. Вон там скелет лежит.
За соседним завалом нашли своё последнее пристанище сразу трое зверей: неизвестному обладателю молота компанию составляли небольшой беличий скелет при бронзовом каркасе саадака и заяц, на чьей руке остался лишь поеденный ржёй умбон, как напоминание о щите, а под камнем соблазнительно торчала позеленевшая бронзовая рукоять меча. К сожалению, от лезвия остался только прах, в чём убедился мышь, попытавшийся вытащить себе новое оружие.
— Интересно, кто были эти звери?
— Смельчаки и дураки. Прямо как мы! А-ха-ха-ха-ха! — леопард заткнул трофейное оружие за пояс, а после нагнулся и поднял из кучки каменной крошки, пыли, праха и истлевших останков снаряжения солнечный кругляш – золотую монету. Единственный предмет, кроме молота, сохранившийся почти в первозданном виде. — Впрочем, дураки при деньгах. Ну точно наши товарищи из прошлых веков!
Квейн поднял факел и попросил у Джайгара взглянуть на золото.
― Сейчас воли чеканят с амфорой и виноградной лозой, а здесь виноградная гроздь. Монете больше четырёхсот лет!
― Но это же всё ещё воли?
― Торговцы такой не примут. В те времена монеты были немного легче: квильтцы ещё не натаскали кладов из Старой Келепии, а лакьяры не открыли свои южные рудники. Золота было сильно меньше… Но это всё ещё золото! Думаю, за восемь кили его можно продать банкирам… Может, ещё меди чуток досыпят.
― Удобно же с вами, умниками! ― леопард поднялся от останков с кислой физиономией, не обнаруживший других трофеев. ― Может, вы и снаряжение воинов узнаете? Сколько может стоить молот?
Квейн вернул монету и теперь крутил в руках чекан, пока Гескац подсвечивал ему факелом.
― Не мизоредонская работа, ― отметил мышь.
― Да, а вот тут узоры напоминают иерархические… вообще очень аскетичная вещица, почти без декора – только обнажённая натура предназначения. Точно волчья работа.
― С ними о древности судить сложно, они куют всё то же и всё так же, что и в прошлые эпохи.
― Да, копируют форму, низведя суть до примитивных догм, ― вздохнул художник и протянул леопарду молот обратно. ― В самой Иерархии за него наверняка дадут немало, но на Мизоредоне придётся поискать такого заядлого ценителя иерархической культуры.
Тем временем мышь вглядывался в кости предшественников, силясь представить себе, кем были звери при жизни и зачем залезли сюда.
— Может быть, они были героями? Пришли сюда, чтобы остановить зло и… не знаю, очистить это место?
— Или мародёрами. Залезли сюда в поисках побрякушек, тут же кишки друг другу и выпустили, когда не поделили какую-нибудь ерунду, ― рассмеялся Джайгар, теперь раздвигающий башмаком камни, в надежде что с тел могло слететь какое-нибудь украшение или ещё парочка золотых монеток.
— Да что здесь брать? Кроме камней в стенах и камней, пытающихся нас убить, я пока ничего не вижу.
— А-а, выжившие всё и забрали! Дурацкое дело не хитрое, сколько я таких видел уже… хотя молоточек я бы на их месте прихватил. Надо его нашему умнику показать.
Тут из-за груды фрагментов потолка раздался голос Квейна:
— Эй! Посмотрите-ка на это! Очень непростой мастер эту статую делал.
— Да ну! — Джайгар рассмеялся, но всё же вернулся к месту битвы. — А я думал случайный бродяга с улицы!
Посмотреть и впрямь было на что: разбитое тело в местах сколов, кое-где обнажило странные канальцы в кончик когтя толщиной, а в паре мест, где по этим линиям прошли трещины, виднелись целые узоры, отдалённо напоминающие буквы причудливого и давно забытого алфавита.
— Что это? — озвучил общий вопрос мышь.
— Не знаю… — заяц перевёл взгляд на рукоять молота леопарда и тот, заметив любопытство, снова взял оружие в руку, вглядываясь в безупречную гравировку. — Нам точно стоит вернуться к Шинчахальсу.
— Думаешь, это аркана?
— Не уверен. Что-то я не слышал, чтобы потомки учения Синорина могли вдыхать жизнь в статуи зверей.
— Да, но зачарованные клинки иногда встречаются. У нас частенько что-то эдакое продавалось в Тармикиляпском павильоне, а лакьяры, я слышал, иногда как раз такие буквы гравируют на своих рапирах и золотом запаивают, чтобы такая красота пронзала железо как ткань и раны наполняла смертью.
— Это ещё что, — включился в разговор Джайгар, — вы просто не видели те мечи, что в Ак-Наамасе куют жрецы! Стоит наследнику крови Леллатц взять это чудо в руку, как лёд и пламень приходят в наш мир, чтобы разить врагов империи. Вот это я понимаю чары! И никаких закорючек не надо.
Немного подумав, Квейн добавил:
— Знаете, про закорючки я ничего не скажу, но вот молот… я читал о таком оружии. Говорят, в древности под знаменем Ушедших сражались несметные армии воителей, закованных в зачарованное железо с головы до пят. Каждый из них обладал силой десяти тигров и проворством десяти куниц, а их латы не мог пробить ни один клинок. И вот чтобы биться друг с другом они ковали себе необычное оружие – огромные причудливые топоры и вот такие вот молоты, а вместо дерева для рукоятей использовали металл, ибо ни одно дерево, даже самое крепкое, не могло сдержать их волшебной силы.
— И на Кародии есть такие легенды, — поддержал Джайгар. Когда-то не было спасения от кровожадных разорителей Блуждающего Воина, стрелы не могли ранить их шкур, и ни один меч не брал их ржавых лат, и только Вал’Сшииз Ас’Леп’Леллатц смогла встать на пути погибели. Со своими детьми она отбила Кародию, и когда весь мир обратился руинами, Ак-Наамас возвысился над пеплом мира, став империей и начав свой золотой век.
― Вал…шиз… Валши Лелла? ― Квейн в удивлении вскинул брови, впервые услышав имя Ушедшей на языке, как считается, её родины.
— У вас в истории всё связано с родом Леллатц? — поинтересовался мышь.
— А как ты думал? Разве можно построить империю, не присвоив себе все заслуги? — леопард в очередной раз расхохотался, а Квейн и Гескац переглянулись, разделяя сомнение, уж не за такое ли отношение к императорскому роду он оказался на Мизоредоне.
На обратном пути мышь позавидовал зайцу, в очередной раз осмотрев убитую кромку клинка:
― Хорошо тебе, сражаешься без оружия – и не сломается ничего.
― Кроме собственных костей! ― гулко хохотнул леопард, ничуть не стесняясь нарушать тишину загадочного и опасного места.
― В этом есть толика истины, мой друг. Мои лапы вернее железа, но не обладают ни остротой, ни твёрдостью как твой меч. Статуя наглядно показала мне, что Порча – не зверь, против неё нужно совсем другое оружие.
― Как вы вообще добрались сюда с одним мечом на двоих и без брони? ― поинтересовался Джайгар, на что Гескац хмыкнул:
― Скорее это ты как на себе столько железа таскал по этим горам? Здесь же невероятно жарко.
― А-а, ты просто не знаешь, что такое жара, мышонок. Вот носить броню в джунглях Кародии – это настоящее испытание силы воли и крепости тела, а тут… ха, да это же лёгкая прогулка!
— Да уж, молва ходит, что тигры всех сильнее, а медведи – крепче, но те говоруны, видать, просто леопардов не встречали.
— Мне всё ещё сложно представить, что ты голыми руками победил Алари, — Квейн замедлил шаг, углядев в отсветах ещё один фрагмент фрески – к сожалению, полностью стёртой временем. — Не удивительно, что Ак-Наамас захватил всю Кародию, если у них такие воины в роли обычных солдат.
— Почему, кстати, ты здесь, а не на родине?
— Волны вынесли, а-ха-ха!
Шакал и тигрица встретились на полпути, прихватившие пару битых изразцов с фрагментами записей. На удивление, Шинчахальс выглядел очень бодро и взволнованно для своей обычной сдержанности, присущей всем пустынникам.
Он сам выхватил молот из рук Джайгара, как только увидел символы на бронзе, после чего замер, словно мог читать содержимое.
— Великолепно… это оружие застало самый стык эпохи Войны Ушедших и первого катаклизма. Мы на верном пути!
— Что там написано? — не выдержал Гескац.
— Это магический завет. Такими пользовались маги Иерархии в древности, да и до сих пор эта традиция не утеряна в Мерададе. Это была попытка найти компромисс между арканой и привычной в те времена магией Ушедших, символы на молоте – это иерархическое наречие арканы.
— И что же завещал молоту его создатель? — поинтересовалась Аш-Алари, смотрящая на оружие как на нечто мерзкое и злое.
— Разить врагов Тэстира и Добога, чья сила порочна. Оружие было создано с помощью арканы, чтобы разрушать арканные же доспехи.
— Ну, с ожившей статуей он справился, — пожал плечами леопард, — Видать, его мраморная туша тоже арканными доспехами считалась, ха!
— Ожившая статуя? Здесь? Вы… уничтожили её? — столь резкая перемена к трепету на морде шакала не укрылась от спутников.
— Да, Джайгар разбил её на множество кусочков… а что не так, — Гескац теперь чувствовал себя неуютно, — Ты что-то знаешь о таких статуях?
Шинчахальс немедленно вернул молот наёмнику, затем вытащил арканную фокусировку и, пробормотав несколько слов себе под нос, вгляделся в конец коридора, переходящего в обрушившийся зал.
— Это конструкт. В древности их было полно по всему миру. Строители, носильщики, уборщики, повара, ткачи… они выполняли для Ушедших и их учеников будничную работу, какую в наше время выполняют рабы. Руками конструктов были построены города древности… и их же руками уничтожены. Во времена Войны Ушедших живые статуи по всему Алагосу разом сошли с ума и принялись истреблять всё живое, до чего могли дотянуться. Вы… вы видели там, в зале, статуи из металла? Или их фрагменты?
Трое разведчиков переглянулись, и Гескац озвучил общую мысль:
— Нет, только камень. А что, железные статуи опаснее?
— Намного. Если увидите хоть одну – мы уходим немедленно, и так быстро, как только сможем.
— Ого, кеш, есть на свете что-то, чего боятся даже гильдейские арканисты?
— Ты не представляешь, о чём говоришь, наёмник. Так что вы видели там, впереди?
После короткого рапорта шакал отдал приказ:
— Идти тихо, далеко не расходитесь и будьте осторожны. Это место опаснее, чем я полагал.
— Опаснее ожившей горы? — тигрица поморщилась, глядя как растут сомнения в сердце единственного зверя, из-за которого все и влезли в логово Порчи.
— Может быть. Но мы ещё не нашли того, что ищем.
— А что мы ищем? — негромко пискнул Гескац.
— Знания.