Шакал брёл по сотканным из призрачного тумана чертогам со смутно узнаваемой архитектурой – ещё не разрушенной временем и не осквернённой Порчей. Размытые силуэты, лишённые черт, но в узнаваемых тогах Иерархии с пущенными через плечо гиматиями, проступили вокруг, занятые своими делами.
«В созвездии Западной Арки погасла ещё одна звезда, ты уже слышал? Меня тревожит небо Эфира».
Эфир? Этот термин встречается в очень небольшом количестве трактатов и как-то должен быть связан с пространственными искажениями. Как могут гаснуть звёзды? Почему «Арка» называется западной, ведь она всего одна и даже в древних манускриптах не связана со сторонами света? Поток мыслей снёс вихрь неясных образов, голоса призраков вытянулись и закружились, леденящей вьюгой пронзая разум и обволакивая ошеломляющей пеленой. Теперь Шинчахальс стоял в колоссальных размеров неизвестном зале, перед бронзовой конструкцией высотой в двухэтажный дом, причём монументальной старокелепской архитектуры, а не новых зданий, убогих карликов на фоне величественной даже в смерти цивилизации. Вместо крыши мерцало ночное небо, обрамлённое расступившимися створками чистого золота, не добытого в горах, но воплощённого кем-то из Ушедших из пустоты. Позолоченная управляющая панель с обеих сторон ограничивалась дюжиной рычагов, усеянная кристаллами и тускло мерцающими прожилками. Призрак обратил к гостю из иного времени безликую морду, словно ожидающий приказа или какой-то вести, а бронзовый титан воззвал к маленькому огарку слабого и слепого разума своей сутью, охватывающей прошлое и будущее разом, соединяющей материальный мир с чем-то совершенно иным.
Арканная крепость резонирующих остатком воли формул спасла жертву видения от невыносимой агонии неизвестности, и взор застлала звёздная карта, пронизанная клубами молочного тумана среди разноцветных звёзд. Он не знал этого неба, оно не принадлежало Алагосу. И в этом небе он узрел неизбежную трагедию, а нутро вспыхнуло чужеродным стремлением переубедить огни судеб…
Перстень содержал в себе частицу этого могущества.
Кем бы ни был его прошлый владелец, он не купил его на рынке, а нашёл здесь, в руинах. И даже не понял, что нацепил на палец древний ключ, отпирающий само время.
К сожалению, арканист не располагал парой лет, чтобы досконально изучить содержание и форму артефакта – требовалось решить проблему здесь и сейчас, по-варварски грубо пробудив искру древней мощи практически наугад.
Мышь как раз закончил кричать в потолок и сильнее стиснул рукоять заговорённого меча. Времени совсем мало.
Серебряный карандаш зашуршал по странице фолианта, оставляя обрывочные наброски глифов, соединённых отметками последовательности фрагментов формулы, а отсветы лежащего на груде битого камня факела отразились в гранях рубина фокусировки неестественно ярко.
Шинчахальс резко остановился, видя перед собой обрушенный коридор, половину пути преградил завал высыпавшихся из широкого пролома камней, а невысокий потрескавшийся потолок здесь кренился книзу на правой половине.
― Между прочим, это рубины кеша, ― наёмник выступал в защиту нанимателя, что не могло не радовать – пусть лучше он занимается пустым трёпом, чем отвлекался бы от мыслительных процессов единственный, кто знает, что искать.
― Да, и спасибо за защиту от безумия конечно… но ради чего это всё?
«А ради чего было твоё бегство из монастыря?»
Этим словам нельзя прозвучать. Шакал точно знал, что сейчас произойдёт.
― Мы поговорим об этом чуть позже. Обнажите клинки, ― шакал отступил на шаг, где резонанс фокусировки был сильнее и возможно было призвать более сильные заклятья.
Окутанная чёрными тенями тварь выметнулась ровно из той же дыры, что и в прошлый раз, но на этот раз нетерпение подвело её, оставив между ней и леопардом десяток шагов. Два неестественно быстрых прыжка по стене мгновенно сожрали это расстояние, но молот холькана ударил без промаха, когда аркана попыталась сдавить проклятый разум и на кратчайший миг дезориентировала неудержимое существо. Аш-Алари пришлось отвести собственный удар, чтобы не попасть под серповидные когти, но меж её лап уже проскочил Гескац, задев заговорённым мечом брюхо отродья, а Квейн метким ударом отвёл искажённую руку, неумолимо устремившуюся выпотрошить маленького воителя даже сквозь щит.
Снова силуэт начал таять в дыму оттенка золы, но на этот раз арканные огни обволокли плешивую плоть, не дав ей рассеяться и выйти из окружения. Несколько ударов сердца, потребовавшие напряжения всех сил всего отряда, и изрубленное чудовище вздрогнуло в последний раз.
― Что это за тварь? Я ещё не встречала ничего подобного… ― тигрица тяжело дышала, чувствуя, как медленно остывают перенапряжённые мышцы.
― Нам не нужно было приходить сюда, здесь слишком много тьмы, уродующей картину мира. И отравляющей тех, кто созерцает полотно. То есть, нас.
Квейн мрачно поморщился, глядя на глубокие порезы на бедре, но это пустячная рана, пока есть перевязочный материал, а Гескац обернулся к арканисту:
― Кажется, «позже» наступило, Шинчахальс. Ещё одно такое чудовище, и даже наш непобедимый воин нас не спасёт, ― мышь многозначительным жестом указал на разрубленный как воск наруч леопарда, валяющийся сейчас на полу в виде двух искорёженных половинок.
Пустынник устало выдохнул и помассировал висок – такое количество заклятий требовало невыносимого ментального напряжения. Но всё же маленький рыцарь, невесть как добравшийся досюда с одним лишь воинским духом, имел право услышать ответы.
Да и видеть леопарда и зайца живыми Шинчахальсу нравилось больше. Сейчас он даже ощущал какое-то приятное удовлетворение – пока разум твердил, что их жизни не имеют существенного значения, сердце смутно припоминало, что живой зверь иногда должен чувствовать и живые эмоции.
― Мы ищем знамения о Войне Ушедших… ― долговязый худощавый зверь осторожно сел, привалившись спиной к выщербленному временем камню и чувствуя, как отступает колючая пульсация из висков. ― Тэстир, в обывательском понимании, не сумел предсказать ждущих Алагос катастроф, но это не более чем красивый миф из бардовских песен. Мы ничего не знаем о реальных событиях Войны Ушедших. Ты считаешь, что я следую заветам Синорина, но ты ошибаешься. Аркана включает в себя заклинания всего пантеона, крупицы абсолютно всех сил, некогда определявших облик мироздания… и заклинания Тэстира даже теперь обладают пророческой силой. Я ищу здесь не выдуманные мифы, а осколки правды: что на самом деле предвидели ученики Ушедших и сами вершители судеб мира. Я солгу, если скажу, что делаю это из зверолюбия и ради какого-то абстрактного «великого блага», но ни Акота, ни Лувиша, ни Малитика, ни Вокомон, ни Пашгак не уберегут новые поколения от ошибок прошлого… а вот наследие Тэстира – может. Ваше любопытство утолено?
Последний вопрос был адресован уже всем сомневающимся.
Тигрица хмуро скрестила руки на груди:
― За благородными словами ты скрываешь корыстные помыслы. Это однажды приведёт тебя к новой катастрофе, и твои чары останутся бессильны. Оглядись вокруг – мы уже потревожили чудовищное зло, с которым едва можем совладать.
― Я уже говорил тебе, хранительница. Если я не сделаю это сейчас – кто-то другой придёт сюда позже. Имеет ли смысл говорить о мотивах отдельных зверей, если на самом деле речь о стремлении цивилизации восстановить утраченные знания? Нельзя отречься от опыта прошлого в надежде, что старые ошибки не повторятся сами собой.
На этот раз снова заговорил мышь:
― Слушай, я, может, не всё знаю, но ты же вроде из самой богатой Гильдии? Почему ты сюда не пришёл с армией в сотню зверей, ну или с десятком таких же как ты арканистов?
На этот раз на морде шакала отразилось неприкрытое презрение к вопросу. Чем больше заклинателей разделят между собой славу – тем хуже будет положение лично Шинчахальса, и тем призрачнее окажутся шансы выбраться из ловушки гильдейских интриг. И это уж точно не то, о чём он стал бы говорить с мечтательными идеалистами, ослеплёнными собственными предрассудками.
― У меня был хорошо экипированный отряд опытных бойцов. Но это место – не первое, куда я пришёл. Должен признать, что вы, звери без лат и зачарованных клинков, добились большего, чем опытные и очень дорогостоящие наёмники… впрочем, и с той опасностью, что встретилась мне прежде, вы пока не знакомы. И молитесь всем Ушедшим, чтобы и не познакомились.
― Ха! Ну теперь-то у нас оружие поинтереснее, чем прежде! ― Джайгар подбросил чекан и тот выписал эффектный пируэт в воздухе, прежде чем вернуться в ладонь. ― С тобой приятно иметь дело, кеш!
― Рад слышать, ― без тени радости исторг из себя шакал. ― Мы закончили с болтовнёй?
― Пока что, ― мышь зловеще убрал меч в ножны.
Запас благословенных бинтов таял непозволительно быстро, но и на этот раз раны не имели значения. Пока самые тяжёлые сражения проходят без последствий, дальнейший путь может быть не только в обратную сторону.
Золотая оправа на этот раз удерживала растрескавшиеся осколки, а не цельный рубин. Грубое воззвание к ключу повредило его и лишь чудом не разрушило арканную фокусировку. Это очень удручало шакала: трофей, который мог бы стать серьёзным козырем в гильдии, сейчас бесполезный кусок металла и минерала, а множество его секретов так и останутся нераскрытыми. Как минимум потому, что коридоры из видения, ведущие к латунному исполинскому механизму, остались позади отряда – наглухо запечатанные Порчей намного надёжнее, чем завалами.
Боёк молота раздробил последнюю волчью черепушку, и в пустых глазницах затух отблеск Порчи. После всех демонов и статуй, восставшие кости казались отряду передышкой, хотя ещё месяц назад Квейн хвост бы дал на отсечение, что застыл бы от страха, узрев несущихся на него мертвецов. Руины обсерватории Тэстира без сомнений многое поменяли в непрошенных живых гостях.