Сомнительное местечко выпало троице маленьких зверей для начала «свободной жизни». Этой мыслью Лиар и поделился с белками, когда все трое собрались напротив «Сытной Лачуги» – симпатичного по местным меркам заведения со свежей штукатуркой и даже кое-каким украшением фасада в виде посредственной резьбы по дереву.
Кинца тоже не принесла хороших новостей:
― Местные очень не любят восточных соседей. К ним часто заходят каботажники, а даже келепский пират цивилизованнее степного дикаря. Я бы сказала, Фасенак ещё слишком «Келепия» на фоне остального Ветроволнья. Пойдём вдоль берега – будем в привычной для нас культуре, отправимся вдоль волнорезов – хлопот не оберёмся.
― К сожалению, если мы боимся лис, идти нам надо именно вдоль гор, ― вздохнул шулер.
― Да. А ещё мы не для того покинули Тиканип, чтобы цепляться за привычки и прятаться от неизведанного. Лично я хочу понять, кто я такая…
― Белка, ясное дело!
Тень только хмуро смерила спутника взглядом, и в мыслях куницы промелькнула мысль, что Кинца хоть и пронизывает мрачным предчувствием зверей, кто умудрится посмотреть ей в глаза под капюшоном, но на деле выглядит очень хрупкой и чувственной девочкой, если суметь пробиться сквозь это странное ощущение. Очень субтильная, она совсем не походила на великого воина, зато обладала причудливым взглядом на мир, заменяющим ей воинский дух.
Из размышлений шулера выдернула Реека, буднично-легкомысленным тоном сообщившая:
― Предлагаю обокрасть Песчаную Лазурь!
Шулер аж икнул от неожиданности, и, судя по движению капюшона, в кои-то веки даже Тень оказалась застигнута врасплох.
― Прости?.. ― развёл руками Лиар.
― Прощаю. А что ты предлагаешь? Без скакунов мы и дня не пропутешествуем, чтобы не помереть. А кто чужаку продаст дувлана?
Сейчас Тень была на одной с шулером стороне, пока не улавливающая зерна коварства в безумном плане подруги:
― Со скотокрадами тут расправляются жёстче всего. Нам не сбежать…
― От Изумрудных Всадников? Не убежать, да. А от Песчаной Лазури куда как проще.
― Хм… малые синдикаты тут как банды, боятся их разве что соседи, а дальше родного городка ни связей, ни друзей…
― Вот, ты уловила! А ты? ― преступно-невинные голубые глаза сбивали с толку, когда речь шла о подготовке смертельно опасной авантюры.
Лиар скрестил руки на груди, всё ещё не ощущая восторга:
― Откуда ты знаешь, что Песчаные попросту не попросят Изумрудных нас поймать? Может, самих Песчаных мы и облапошим, но они же не тупые.
― Действительно, откуда мне знать, как тут синдикаты живут, после визита к самому главному из них? ― саркастично коснулась коготком губы белка, и тут куница увидел блеск свежего лака на этом коготке.
Да и в целом Сердцеедка выглядела ещё роскошнее, чем прежде, и даже сменила старые кружевные перчатки на новые бархатные, тоже без пальцев – старые подрались во время акробатического представления на «Водомерке». Оставалось только гадать, когда неугомонная белка успевает уделять своей внешности столько внимания, пока двое её спутников всё ещё покрыты дорожной пылью и попахивают многодневным морским путешествием в жаре и духоте.
― Я могу вам гарантировать: если мы провернём всё тихо и быстро, преследователям станет просто невыгодно нас ловить. На всякий случай, ― вдруг на миг она стала непривычно серьёзной, ― ты же в седле держаться умеешь?
― Не как муамранцы, но не падаю… Может, мы и сможем убежать, но как угнать дувланов? Не будут же их просто привязанными к колышку без присмотра держать! Они ж каждый целое состояние стоят! Наверняка есть стойла, охрана, какие-то, я не знаю…
И снова Лиар подавился возражениями, когда тонкие изящные пальчики погрузились в мех его воротника, а спустя мгновение белка прильнула всем телом, заставив куницу до дрожи трепетать.
― Эй… ты слишком пугливый, детка. Вы с Эньетаном и так уже, считай, целый Квильт кинули. Поверь в себя.
Медовый полушёпот и умопомрачительный аромат духов тесными путами остались на теле куницы, даже когда белка отступила.
Кинца снова спрятала улыбку ладошкой – она обожала смотреть на подругу за работой. Даже самые дерзкие парни становились мягкими и податливыми в плену ласк. Говорят, лисы Алкуитиса хоть тигра, хоть медведя могут заставить ползать на четвереньках и урчать как котёнок. Маленькая белка пусть и не могла посягнуть на столь крупную добычу, но лисьими чарами овладела в совершенстве, и зверьми помельче помыкала как хотела. А Лиар становился просто неприлично милым, когда так замирал и начинал тяжело дышать.
В порыве милосердия, Тень помогла приятелю вернуться к мыслям о делах:
― Я узнала только общие черты местных серьёзных зверей. Ты разведала что-нибудь конкретное?
― В Фасенаке шесть синдикатов, ― обернулась к ней красивым пируэтом Реека. ― Лисы и выдры есть только у Изумрудных, ещё есть свой синдикат у мышиной общины – там только мыши, конечно же, остальные четыре – куньи банды. Пять-шесть зверей, в Тиканипе такое разве что подростки синдикатами называют. В случае, если мы капитально облажаемся, можно даже попробовать справиться силой.
― Уверена?
― Нет. Но если выбор встанет между «драться» и «сдаться»… я рискну. Что важнее – малые синдикаты тут не прямые служки большого, как у нас, а что-то вроде, ну, наверное падальщиков. Где Изумрудные кормиться побрезговали – там и сидит мелочёвка. Поэтому я и говорю, что план ограбить Песчаную Лазурь – не самоубийство, а наш единственный нормальный шанс. Если совсем повезёт – их же соседи их после позора и разгонят.
― Как бы они нас не опозорили вместо этого, ― буркнул Лиар. ― нам всё ещё нужно как-то выкрасть у них самое драгоценное. Тут у тебя какие идеи, госпожа Моя-Мама-Малитика?
― Да будет тебе известно, сегодня ночью Песчаные задумали знатный кутёж, господин Боюсь-Своей-Тени. А как известно, пьяная зайка норе не хозяйка! Кхм, то есть, у пьяных зверей украсть можно что угодно, а мы, как удачно, приглашены.
― Днём.
― Да, днём. Но ты что же, думаешь, я не смогу там просидеть до ночи? Детка, да я всю сознательную жизнь этим на жизнь зарабатывала! Жизнь, заметь, в лакьярской парче и с лакьярскими же рубинами в серьгах… Что ты мои уши разглядываешь? Я дура, по-твоему, рубины в огранке «лакья» тут открыто носить?
― Ты… ты и их с собой взяла? ― недоверчиво покосилась на неё Кинца.
― А что я, оставить их должна была какой-то клуше из «Мечты Рыжехвостого»? Ага, щас!
― Действительно, зачем тащить с собой мешок золота, если можно взять пару серёжек ценой в мешок золота, ― философски выдохнула серая белка.
― Однажды тебя ограбят, ― посулил куница.
― Вот ровно поэтому первым делом я подружилась с главной силой в этой дыре. Удачи кому-то из местных ограбить уважаемую гостью Изумрудных Всадников.
― …Которой ты перестанешь быть сразу, как мы угоним дувланов.
― А ты планируешь сюда возвращаться? То-то же. Найдите стойла и посмотрите, что там как, а я разузнаю их планы на вечер.
Белка вручила свою дорожную сумку подруге и, покачивая бёдрами и хвостом, удалилась в сторону таверны.
― Она всегда такая? ― Лиар усилием воли отлепил взгляд от походочки и перевёл на оставшуюся спутницу. Вернее, на её капюшон.
― Только когда у неё хорошее настроение, ― на серой острой мордочке лежала тень улыбки, приятно смягчающая и без того тихий приятный голос.
― О, замечательно! Значит, ей поднимает настроение ввязываться в смертельно опасные авантюры.
― Она смелая.
― Или глупая.
― Ты считаешь умными зверей, до конца дней своих боящихся взять судьбу в свои руки?
― Нет, но нужно же и меру знать!
― Можно действовать как Алкуитис: месяцами строить план, рассылать шпионов, подкупать и запугивать ключевых зверей, стравливать конкурентов… Так делать можно и даже нужно. Но для этого нужен синдикат. К тому же, Алкуитис может и хозяин своей судьбы, но как ты оперируешь картами, он тоже пользуется инструментами своего ремесла. Своими слугами. Чем сложнее работа – тем сложнее и инструменты для неё. В какой-то момент тебе начинает не хватать неодушевлённых вещей и ты начинаешь пользоваться живыми зверями… И тебе важно, чтобы инструменты оставались не слишком своевольными. Ты начинаешь ограничивать рамками их амбиции. Или аккуратно манипулируя, как Алкуитис, или показательно расправляясь самыми жестокими методами с выскочками, как Штормоход. Реека долго была инструментом, можешь ли ты осуждать её счастье, когда она наконец обрела свободу?
Обычно немногословная, Кинца снова выдала пространный монолог под стать актёру пьесы, если добавить в негромкую речь привычной келепцам выразительности.
Конечно Лиар не мог сердиться на рыжую белку, взирая на её поступки с такой стороны.
― Я слишком не привык к… таким масштабам, когда нужно играть одушевлёнными картами. Знаю, вы считаете меня трусом… но да, мне страшно! Я ведь никогда не влезал в самое осиное гнездо. Может, я и куница, но дрессировать насекомых никогда не учился.
― Я тоже боюсь. Нужно просто сделать так, чтобы другие боялись сильнее.
― Просто… если бы это было просто!
― Со временем мы научимся.