Аш-Алари сокрушённо качнула головой: Ткец’Хак’Лак был очень уважаем в Бривирте, опытный торговец и огранщик, он мог бы заполучить любую девушку среди соседей… но хранительница знала, какое малодушие таится за раздутым самомнением и заносчивой привычкой набивать себе цену. Он даже не попытается возразить Джайгару, хотя теперь тигрица была склонна думать, что леопард не стал бы прогонять конкурента силой. Она и правда не встречала столь необычных зверей прежде.
В чём-то жадно хватающий жизнь за хвост воин был прав. Аш-Алари очень давно отвыкла мыслить простыми как палка заботами и удовольствиями, которыми жили очень многие звери. Что поесть, на ком жениться, в какой цвет выкрасить ставни, купить в Дренне платье по келепской моде или по лакьярской? Монахи забытого всеми Ушедшими горного монастыря всегда смотрели за горизонт, всматриваясь в начало мироздания и конец всего сущего, но очень редко обращали внимание на маленькие радости быта прямо под носом. Кародиец, напротив, сам источал жажду сиюминутных низменных страстей, упивался текущим мгновением… но умел и умозрительно воспарить над миром. Тигрица попробовала представить, какой бы стала её собственная жизнь, впусти она и в своё сердце такое же безрассудство – и идея обрушилась на скалы вечного разума сокрушительной волной, устрашая рёвом соблазнов и рассеивающих внимание пустяков. Нет, такая жизнь заставит остановиться на пути учения.
Кроме того, хранительница обязана сохранять лицо – будучи духовным наставником всей деревни, источать ауру авторитета, а не того, чем сейчас занимался леопард, овладевший лисой прямо на столе под бурный восторг толпы. Это была не единственная подобная сцена, горцы редко стесняются своей страсти.
И всё же полосатая кошка не хотела уходить. Вся эта какофония красок жизни вокруг, так или иначе, воплощала собой тот самый мир, гармонию в котором она берегла от посягательств. Миссия, ставшая теперь куда сложнее после проигранного поединка и обязательства сопроводить шакала в проклятые Ушедшими запретные места, не просто так вымаранные из памяти ныне живущего поколения.
Пустынник представился членом гильдии ювелиров, но это была ложь. Нет шакала более трусливого, чем мастер-огранщик, совмещающий благородное ремесло с ростовщичеством – слишком многие захотят расправиться со своим кредитором или поживиться содержимым его кошелька. Вообще одиночное путешествие по Волнорезам – неоправданно рисковая затея, а Шинчахальс пришёл в Бривирт без сопровождения. Из всех гильдий, лишь в одной было возможно такое решение: Тармикиляп. А нет ничего более кощунственного и опасного, чем добравшийся до погребённого под толщей веков наследия Войны Ушедших арканист.
Считается, что аркане покровительствует Синорин – Господин Знания или, как его иногда называют, Прозревший. Ушедший, которому и приписывают создание самой арканы – тайного, запретного искусства, дарующего власть над умами и волей других зверей. Аш-Алари не представляла, почему с уходом магии из мира аркана всё ещё продолжала существовать, но находила это злой иронией: вся светлая сторона немыслимого могущества сотворивших древнейшие цивилизации мудрецов исчезла в катаклизмах, а чёрная тень, брошенная на руины и пьющая из них порчу как нектар, продолжает жиреть и пускать по Алагосу щупальца своей гнили, разносимой арканистами вроде тощего долговязого гостя деревни.
И эти вестники погибели – величайшая из гильдий Хактвапа.
Неотъемлемая часть мира, отчего приходится задуматься – а осталась ли в нём гармония с самим собой?
Высокий худосочный силуэт появился тихо и незаметно посреди чада кутежа – холодный и мрачный. Праздник обтекал желчную морду шакала, словно вышедшая из берегов река не замечает стоящие на пути вековые деревья в половодье. Их взгляды встретились, не выражая ничего, кроме отрешённого замечания: «я знаю, что ты здесь».
Она видела, как старательно сдерживающий отвращение пустынник пытается растормошить уже успевшего завалиться спать в углу леопарда. Получится жестокое пробуждение, если учесть, сколько кародиец выхлебал, и как тяжело ему теперь будет выходить в поход. Хранительницу же более всего насторожило острое желание выйти именно сейчас – после захода солнца, в самую ночь. Хотя и шакал, и леопард прекрасно видят во тьме, горы тоже пробуждаются с приходом тьмы, и порождения древних эпох ни в коем случае не могут считаться дружелюбными.
― Ргур-рх… хактвапец… я не могу идти. Насладись праздником вместе со всеми, нам некуда спешить!
Шакал раздражённо втянул воздух, о чём тут же пожалел – смрад по ноздрям ударил оглушительный. В таверне магия не отзывалась на его зов, и пришлось заставить наёмника проковылять на другую сторону улицы. Пока тот смачно рыгал на чей-то забор, арканист снова пробудил артефакт и направил защитные чары в хмельной разум. С изумрудных глаз спала туманная дымка, и зажёгся живой интерес к действиям нанимателя.
― Это что же, я с тобой могу выпить озеро пива и не захмелеть?
― Нет. Я не буду защищать тебя от твоей невоздержанности, если в том не будет необходимости для меня. А теперь будь добр, собери свои вещи.
― А как долго действует эта твоя магия? Хватит на многодневную пирушку?
― Мы спешим.
― И что же, даже похмелья не будет?
― Мы уходим, Джайгар. Исполняй свою функцию.
― Опять ты со своими фикциями… ну ты и сухарь. Пустыни тебя как мумию высушили, а-ха-ха-ха-ха!
Наконец, отправив наёмника собираться, Шинчахальс обернулся к наблюдавшей всё это время за ними тигрице.
― Если я правильно понимаю, ты будешь сопровождать меня в походе как второй телохранитель.
Скорее утверждение, чем вопрос – и судя по выражению морды, очень неприязненное для хактвапца.
― Я проиграла спор. Таково моё обещание.
― В таком случае, мы уходим. Собирай вещи.
― Почему сейчас? Ночь только началась, и горы опасны с наступлением темноты.
― Мы могли бы выйти засветло, если бы не неуместная пирушка.
― Тогда почему ты не остановил того, кто служит твоему золоту?
― Я не представлял, насколько затратным выйдет «празднование победы», и мы вышли бы засветло, не устройте вы вакханалию. Это все вопросы? Если да – я не намерен ждать ещё больше.
― Древние руины никуда не денутся за одну ночь.
― Они – нет, а я и мой телохранитель – уйдём. Если ты не хочешь остаться здесь – потрудись успеть за нами до того, как потеряешь след.
Тигрица всем нутром ощущала, как старательно шакал поддерживает ровный тон голоса и нейтральное выражение лица. Она казалась ему обузой – не с физической точки зрения, но с моральной. И от истины это не далеко ушло…
Трое зверей вышли из Бривирта практически незамеченными – кто-то забылся пьяным сном, кто-то веселился слишком рьяно, не замечая ничего вокруг, и лишь несколько взглядов проводили самых высоких обитателей деревни в сторону зёва, чернеющего меж заросших коренастым можжевельником и кустистым чабрецом пологих склонов.