Когда Келепия перестала существовать и обрела приставку «старая», а севернее возникло то лоскутное одеяло власти пьяниц и шутов, что ныне именуется Келепией Новой, когда города Иерархии рухнули один за другим, и память о кодексе гворзудиамо отхлынула от побережья Мизоредона – не стало ни правителей, ни подданных. Исчезли титулы, обязывающие трепетать пред ними, и в рухнувшем мире хаоса, голода, мора и кровопролития начали появляться новые силы, собирающие вокруг себя жалкое подобие могущества прежних властителей – синдикаты. Это всего лишь обычные звери, не чурающиеся убивать несогласных ради достижения своих целей, какими бы они ни были. Мечтающие о великом или просто жаждущие наживы, все они не более чем обыватели, разве что чуть более решительные.
Лиар, по мере того, как креплёное вино овладевало его телом и рассудком, прозрел перед банальной истиной: звери напротив – никакие не хозяева жизни. Такие же как он сам оппортунисты и эгоисты, всего лишь пробившиеся к самой вершине пищевой цепочки. Их нужно не бояться, а использовать.
― К Тифигдосу такие расклады! ― Шнурок швырнул свои карты, проигравший в сумме уже полновесный кили. ― Откуда у тебя на руке Ушедший? Это мухлёж!
Мышь чутко следил за картами и просчитывал свои ходы, но ужасно запоминал, кто что вывел. Шулер любил таких лопухов.
― Не умеешь играть – не садись за стол, ― хохотнул «Шкив», разделяя выигрыш два к одному с Мелочью.
― Ага, ― поддакнул белка и доверительно наклонился к кунице, ― он за картами вообще не следит, в начале весны проиграл заговорённый кинжал.
Рыжий пройдоха был напротив весьма наблюдательным малым, с ним нужно держать ухо востро, но очень легко поддаётся азарту и эмоциям.
― Я всё слышу! ― возмутился мышь. ― Если бы мне вышел третий парус, если бы вышел!..
― Мачта из твоей задницы вышла! ― прервал оправдания Тэймен, и его поддержал Клорето: ― А потом обратно зашла, а-ха-ха-ха! Сдавай, умник. А то ещё скажешь, мы тебе подтасовываем.
Оба выдры просто ужасно чувствовали карты, но следуя стереотипам о своём водоплавающем народе оказались весьма вспыльчивыми ребятами. Таким стоило иногда давать немного отыграться, чтобы бретёрский котелок не вскипел и не выплеснул победителю кинжал в брюхо.
Настало время следующего кона, выдра в шёлковой синей рубахе с тиснёной перевязью под палубный палаш, ругнулся:
― Вот дрянь, у меня медяки кончились. А ну, на повышение! Играем на серебро!
И первый же грохнул о стол монетку с арфой Тисик и оттиском литеры княжества.
― Ой, Клорето, иди ты к Тифигдосу со своими кайянами, ― возмутился Мелочь. ― Их никто не принимает!
― Не проблема, ― отмахнулся картёжник-куница, ― я знаю парочку хороших банкиров. Разменяют вам лакьярское серебро на нормальные деньги.
― Часто с ними общаешься?
― Э?
― Часто, говорю, чужеземцев разоряешь, чтоб монеты менять?
«Шкив» ехидно захихикал:
― О-о, чего я только не менял у них… Ты не переживай, поддерживай ставочку, я с вами ещё не закончил!
Выдра с подведёнными глазами опрокинул в себя остатки пива и закусил копчёной макрелью, он очень хотел куда-то выплеснуть скопившуюся от череды поражений досаду, и кинул продефилировавшей мимо зайчихе-разносчице серебряный:
― Эй! Найди мне девочку! Чтоб белка, и чтоб симпатичная! ― ощерившись в предвкушении, он обвёл взглядом остальных игроков: ― повышаю.
Мелочь недобро сощурился, не донеся до рта винную килику.
― А подниму. Кто проиграет – всем девочек оплачивает! Шкив, что скажешь?
― Не за мой же счёт! Я за!
― Ах ты маленький самонадеянный говнюк… Играем! Шнурок, сдавай!
Легенды о богах гласят, что все они – Малитика, Акота, Ламия, Тифигдос и все остальные – когда-то тоже жили среди простых зверей. Творя свои чудеса, считались королями королей и одним движением руки меняли горы и моря местами. Может быть, и хорошо, что сейчас их всех зовут Ушедшими: как-то спокойнее знать, что городом владеет какой-нибудь очередной «Звездочёт», чем жить в тени высших существ и осознавать себя пылинкой на их ладони.
Разувать простых смертных опытному шулеру было куда привычнее, чем мифических существ.
― Не могу поверить, ― Лиар икнул, опёршись об Эньетана после очередного поворота, ― мы развели на деньги синдикат… Синдикат! Квильтцев! Ха, как детей…
― Тихо ты, ― а вот лис, кажется, ни капли не опьянел после долгой беседы на втором этаже, ― ты ещё на всю улицу об этом раструби.
Улица, к счастью, осталась безучастна: многие чужеземцы уверяли, что Тиканип никогда не спит, но это лишь иллюзия. Город умеет дремать, вполглаза наблюдающий за делами порта, принимающего суда под палящими лучами солнца и при тусклом мерцании звёзд, за разгульными пьянками, плавно перетекающими в оргии, если повезёт, или в драки, если нет. За тайными сделками, где хактвапские пустынники, волки Иерархии, местные ушлые «виноделы» или лакьяракские дельцы ощущают мнимую безопасность нейтральной территории. Жизнь продолжает звенеть струнами лир и ребеков, меняющих владельцев монетами, и трепетать пламенем факелов и жаровен на главных улицах, но спальные кварталы погружаются в глухой вязкий сумрак тесных улиц, ярких и красочных при свете дня, но теряющих оттенки в ночи, когда щупальца тени становятся почти осязаемыми.
― Пра-асти. Ух, ну ты и мастер болтать! Тот пустынник… ик… ха, всё тебе выдал!
― Ты тоже неплохо справлялся, не знай я тебя – и поверил бы, что ты в самом деле Мур.
― О-о, было бы шика-арно… Я бы был крутым.
― Тебе не хватает самомнения, приятель. Поверь старому лису: Мур стал так успешен, потому что никогда в себе не сомневался.
― Ха! Мы с тобой ровесники… дылда, ― хоть куница и не знал настоящего возраста лиса, вполне способен был различить, что Эньетан ещё очень молод, если не сказать юн. ― А ты, ик, его хорошо знаешь? Ну, Мура.
― Сказал бы, что получше тебя, но после этого вечера сомневаюсь! ― лис повесил на шею приятелю серебристый кулон с малахитом в знак одобрения.
Переулок огласил смех двух зверей, а потом Эньетан нахлобучил роскошную, но помятую шляпу на треугольную кунью мордочку, заставив приятеля споткнуться и бороться с головным убором на равных из-за хмельной головы. Эта шляпа, оказывается, была сигналом ко встрече для Звездочёта, а встреча была нужна, чтобы два синдиката заключили союз «дружбы против общих врагов» в обход главы Альмандиновых Корсаров. Лис знал, что этот синдикат слишком разросся и теперь полон внутренними противоречиями, но не предполагал, что настолько.
― Не знал, что Мур теперь с Корсарами… Он же, вроде, собирался завязывать и в другой город перебираться? ― Лиару наконец удалось справиться со шляпой.
― Я тебе что, его нянька? Ну вот захотел с Корсарами поработать и поработал… Ха, его теперь по головке не погладят! Подумать только, ты, приятель, украл важную вещицу у самого знаменитого вора в городе! Тут есть, чем гордиться.
― Да он не очень-то её и берёг… ик… Тащил в рубахе через плечо как в дырявом мешке! Ха, да кто ж так носит главный знак для союза синдикатов? Дурак он, а не лучший вор.
― Вот и я так думаю, ― поддакнул лис, ― из тебя Мур получился лучше. Как ты ту историю с рысью рассказывал, когда я спустился – я б тебе поверил. Чес-слово.
― Да то ерунда, ― расхрабрился куница, ― эту байку только глухой не слышал, а историю с купцом Иерархии? Всё самое интересное-то ты пропустил!
― Ну давай, удиви меня…
Лиар эффектным жестом вскинулся, пошатнулся, подбитый винным туманом, гордо выпятил грудь, и продекламировал:
― Это трагическая история неравной борьбы гордого странствующего рыцаря и рабовладельца!..
После эффектного вступления должна была последовать захватывающая дух сказка, но её прервало появление небольшой компашки из-за угла. Пара выдр, зайчиха с фонарём и мышь замерли как вкопанные, и во все глаза пялились на Лиара и Эньетана.
― Э-э-э… медяк за прекрасную историю, друзья? ― нарушил неловкую тишину лис.
Почему-то, вместо звона монет раздался шелест извлекаемых из ножен клинков.
― Вот он! И правда он! Хватай ублюдка!
Расслабленная воздушность мигом улетучилась из хмельных голов, и со всех ног обманщики бросились обратно в вязкие тени тесных проулков – они успели разглядеть в свете факела красные расшитые нашейные платки – знак Альмандиновых Корсаров.
Лиар нёсся следом за рыжим хвостом на четвереньках, всю пружинистость гибкого тельца превращая в скорость, потому как от выдр и, тем более, зайца, на коротких лапках маленького зверя так просто не убежать. Умирать очень не хотелось, а именно это и случится, если те, у кого картёжный шулер угнал шляпу, схватят его и обнаружат обман.
― Живо! За мной, мы у самой границы территории Граната! ― прощёлкал на отрывистом куньем языке лис.
Лиар и сам это знал, но мало просто пересечь мнимую черту – что помешает преследователям прирезать ненавистных подлецов и там? Нужно найти хорошо охраняемое Гранатовым синдикатом место, и желательно такое, где беглецов не выдадут конкурентам за щедрую плату. У Эньетана же, судя по всему, был какой-то план.
Кровь пульсацией боевого барабана колотилась в висках, ночной воздух обжигал лёгкие, а мускулы – пламя страха смерти. Поворот за поворотом, проулок за проулком, погоня неслась по спящему ремесленному кварталу. Раздался тихий щелчок железа о глину – брошенный кинжал не достиг цели, зато заставил беглецов шевелить лапами ещё шустрее.
Выживание в подворотнях – первое, что должен выучить в своей жизни городской зверь. Кто быстрее, кто проворнее, у кого острее клыки и когти – это знание может спасти жизнь гораздо вернее любой брони. Впечатавшись плечом в очередной домик, лис судорожно выхватил из-за пазухи маленький шершавый предмет – высушенный язык гарпии, и отпрыгнув от выметнувшихся из-за угла зайчихи и выдры шепнул на лакьярском лисьем: «Даруй им страх, Спелирата». Поднесённая крупица древней изуродованной магии сорвалась с кончиков пальцев вязкой смолистой дымкой, закручиваясь в воронку древней и непонятной силы. В мыслях пары преследователей вспыхнула на краткий миг мозаика образов, порождённых разумом искренне боявшегося смерти лиса и кратно усиленных толикой дожившей со времён катаклизмов магии. Витраж самых ужасающих эмоций дрогнул и с оглушительным хлопком разлетелся вместе с рассудком жертв чар на тысячи осколков, оставляющих кровоточащие раны на внутренних стенках здравомыслия. Зайчиха попятилась, вопя от ужаса, а выдра метнулся прочь, жалобно скуля. Этой заминки должно хватить, чтобы добраться до безопасного убежища.
Вывалившись из очередного переулка на широкую аллею, освещённую редкими фонарями, лис и куница смогли наконец отдышаться.
― Они отстали? ― просипел Лиар, безуспешно пытающийся унять панически бьющую крыльями птицу в клетке грудных рёбер.
― Ненадолго.
― Ты колдун.
Это было утверждение, не вопрос.
― Сейчас не лучшее время. Мы пришли, пора залечь на дно.
Куница поднял взгляд и тут же преисполнился скепсисом. Конечно – куда ещё мог привести его Эньетан, чтобы скрыться?
Вывеска красивыми витиеватыми буквами гласила: «Мечта Рыжехвостого». Один из известнейших борделей города. И, заодно, оплот влияния Гранатового синдиката.