Ветер – дыхание северных барханов – шумел, раскачивая высокотравье подобно морским волнам, наглядно показывая, почему земли от Волнорезов до Хактвапа были прозваны Ветроволньем. Жаркий, пыльный и горький воздух обрушивался на троих маленьких зверей, вытягивая из них силы и иссушая рты и носы, мучил жаждой. Сотни и сотни лиг до безбрежной пустыни не давали и тени защиты: через равнины воздушный вал нёсся подобно взбесившемуся дувлану, лишь немного успевая остыть перед тем, как разбиться брызгами тяжёлой духоты о предгорья.
Некогда степи цвели пшеничными полями и величественными городами, но после катаклизмов можно брести многие дни, не встречая на пути ни единой живой души. Бегство из Фасенака на своих двоих могло бы превратиться в изощрённую форму самоубийства, но и верхом путешествие не становилось безопасным.
Порченные руины, вердекары, втрое выше нимакрисов ростом но не менее стремительные, нехватка воды… А самая большая опасность – другие звери.
Почти сразу над сизыми волнами ковыля показались всадники, и не со спины, как опасались беглецы-скотокрады, а спереди. Десять фигур против трёх маленьких зверей. Попытка отвернуть в сторону лишь превратила неопределённость в ясное понимание: незнакомцы ищут драки. В чистом поле против всадников, числом превосходящих свою добычу, ловить нечего, и кроме бегства иных вариантов нет.
Долгие мгновения потянулись под барабанный рокот напуганных сердец, сплетённые из натянутых до предела струн, но сегодня Малитика была на стороне белок и куницы – их дувланы были свежее и смогли оторваться от погони.
Хотя с непривычки Лиара мутило от качки на гибкой пружинистой спине, это пренебрежимая цена за спасённую шкуру.
― Кто это такие были? ― вода в ручье отдавала горечью, скрипела на зубах и была ничуть не прохладнее сухой пропечённой солнцем почвы, но картёжник был рад ей не меньше скакунов.
Серая белка выглядела не лучше, и только рыжая побрезговала, предпочтя взяться за бурдюк, который ещё неизвестно когда удастся пополнить.
― Не знаю. Разбойники? Охотники за головами? Кочевники? Не горю желанием проверять.
― Надо вести дувланов аккуратнее, ― Кинца с сомнением покосилась на вздымающиеся бока своего скакуна и аккуратно погладила серо-песочную полосатую шкуру. ― Если нас застанут такие же ребята выдохшимися…
― Да уж, ― её подруга тоже не питала иллюзий, ― гнусная ситуация. Поедем медленно – нас могут настичь фасенакцы, поедем быстро – вымотаем дувланов.
― Я слышал, тут много вердекаров водится, ― подбросил дров в топку упадочных настроений куница.
― Ну тебя, и так кисло на душе…
Дальнейшее путешествие принесло ещё одно откровение, неожиданное для городских жителей, не привыкших к дальним странствиям: дувланы тоже были живыми существами и могли уставать. К закату они могли идти только шагом и постоянно норовили прилечь в любой непонятной ситуации. В представлении зверей скакуны должны бежать бодрым темпом весь день с небольшими привалами, но реальность быстро разбила наивные чаяния.
После дневной жары, ночь показалась неприятно холодной, и все трое беглецов привалились к спине одного из скакунов – топлива для большого костра поблизости не виднелось, а так ночная прохлада доставляла меньше хлопот.
― Я всё ещё считаю себя дураком, что ввязался в эту авантюру с Песчаной Лазурью, ― посетовал шулер, механически тасуя колоду, чтобы успокоить мысли.
Реека тем временем вручила подруге свечку в подсвечнике и разглядывала себя в серебряное миниатюрное зеркальце, проверяя состояние макияжа. Удивительным образом, тени для век и тушь после долгого дня остались в отличном состоянии.
― Опять ты за своё? Расслабься, у нас не то чтобы был выбор.
― Вообще был… но знаешь, я, наверное, и правда дурак. Мне понравилось.
― Вот! Так-то лучше! ― она со смехом пихнула куницу кулачком в плечо и облегчённо сползла по дувланьей спине, вытянув ноги. ― Ничего, мы ещё сделаем из тебя свободного от всех оков зверя.
― Но следующих дувланов надо купить! У нас куча золота, и пока оно только тянет пояс.
На этот раз отозвалась Кинца, затушившая и запихавшая обратно в сумку свечку:
― Если показать другим зверям, что мы богаты – нас просто ограбят. Здесь Ветроволнье, а не Келепия.
― Да и в Келепии бы ограбили, если в совсем чужих местах оказаться, ― отмахнулась Реека как от назойливой мухи.
Лишь теперь, когда погас фитиль, и не осталось никакого света кроме звёзд, она сбросила капюшон пелерины. Лиар поймал себя на мысли, что прилип взглядом к тонкой нежной шее худощавой белки и усилием воли сосредоточил внимание на картах в ладони. Вощёная бумага вновь зашелестела.
― У вас вообще есть идеи, что делать с золотом? Ну и… что вообще дальше делать?
― Надо добраться до цивилизации, ― мягкий тихий голос пленял уши так же, как тонкая шея – глаза. ― Мы не бесталанные звери, и мы можем стать друзьями для купцов, синдикатов или ещё кого-нибудь… И тогда появится шанс подумать, чего мы на самом деле ищем в жизни, когда наша жизнь перестанет висеть на волоске.
Несколько дней пути вышли предельно однообразными на фоне келепских виноградников, оливковых рощ, пёстрых деревень и обустроенных постоялыми дворами перекрёстков крупных трактов. Ветроволнье было совсем другим: степь, скотокрады, зарезавшие пастуха чтобы угнать стадо гебежо, степь, степь, стайка нимакрисов, снова степь, горстка саманных домиков на пригорке, опять степь, снова степь, заплутавший вердекар, едва не догнавший в рывке дувлана Кинцы, ещё больше степи… Если бы не каждодневное движение солнца по незапятнанному облаками небу, очень легко потерять стороны света. Постоянно хотелось пить, а полынь и дикий миндаль время от времени наполняли рот и нос щиплющей горечью, усугубляющей и без того малоприятное путешествие.
Одно радовало: позади пока так и не появлялось признаков погони. Или фасенакцы не смогли взять след, или за вырезанный синдикат никто не захотел мстить.
― А Изумрудные Всадники – какие они? ― привал у крохотного прудика привнёс долгожданную свежесть и немного облегчения в жизнь троицы зверей, и куница расслабленно привалился к задремавшему дувлану.
Реека разложила на примятой траве свою косметику и решила подправить внешность подруге – сама она оставалась красивой и ароматной загадочным образом и так.
― Куча выдр, трое рысей, две лисы… надменные ребята, но красивых белок ценят. А что?
― Мне подумалось – они ведь были хозяевами городка, а мы их даже не видели. Ну, мы с Кинцей не видели. Они похожи на келепские синдикаты, или такие же нищие, как песчаники, которых мы прикончили?
― На фоне Алкуитиса и его приспешников – вообще ни о чём. Напоминают скорее головорезов, которых Гранатовые держали на периферии в качестве грубой силы. Железной брони почти нет, а какая есть – не лакированная и без гравировки. Парчу не носят, духи у них какие-то… я бы побрезговала, в общем. Да и логово у них именно что логово, а не шикарное имение, как у наших.
― Какая огромная разница. Интересно, почему так? То есть, я понимаю, почему… но как келепцы умудрились сохранить столько роскоши, когда Ветроволнье деградировало до нищих пустошей? Почему южнее Волнорезов катаклизмы пощадили зверей, а севернее – нет?
― Да ну, причём тут катаклизмы? Ты бы ещё Ушедших вспомнил. Просто тут нет ничего, кроме степи. Ветер и волны на траве – и так до самого Дикого моря. Я бы точно переселилась, если бы тут родилась.
Лиар только хмыкнул, а Кинца, пока Реека занялась расчёсыванием её меха, поделилась своими мыслями:
― Думаю, если бы мы родились здесь, мы бы не знали, что бывает другая жизнь. Зверей ослепляет мир вокруг них. Как ширма – за привычной жизнью совсем не видно других мест, где тоже живут звери за другими ширмами. Но забавно, что всегда все думают: «в чужих краях точно лучше, чем вокруг меня». На каждой ширме полно пыли, порванных или сгнивших мест, но издалека их не видно, даже если забраться на верхушку своей и разглядеть другую вдали…
Серой белке пришлось замолчать, когда подруга принялась подводить ей ресницы, и Лиар какое-то время обдумывал «теорию ширм».
― Выходит, купцы – самые умудрённые ребята! Везде странствуют, со всеми торгуют, всё лучше всех знают.
― Ха, а ты думаешь, чего хактвапские гильдии такие влиятельные? ― пушистый рыжий хвост раскачивался из стороны в сторону, пока его хозяйка придирчиво разглядывала плоды своих трудов, прежде чем добавить пару неуловимых штрихов. ― Торгаши потому что!
― А чего в остальных краях таких же гильдий нет? Везде хактвапские слова в названиях и хактвапские деньги…
Снова ответила серая белка, на этот раз к вящему неудовольствию рыжей, пытающейся закончить макияж:
― Потому что келепцы и лакьяры живут на…
― Эй, не ворочайся, а то у меня рука дрогнет.
― …на плодородных землях. Зачем им торговать со всем Алагосом? А Хактвап – пустыня. Без торговли они умрут.
― У тебя веки подрагивают, пока ты болтаешь. Что ж ты какая болтушка?
― И хактвапские купцы, не считаясь ни с какими жертвами, шлют корабли на Кародию через Шефетасс и Йевению… ― серая белка не воспринимала искусство макияжа всерьёз, поэтому выполнять требования не собиралась.
― Ну вот, несимметрично… Теперь сводить!
― …Не будь их – остальные народы просто сидели бы бирюками. Просто убивали бы всех чужаков, наверное.
― Я сейчас тебя загрызу, ― Реека схватила Кинцу за мордочку, и той оставалось только ворчать.