Они поспешили вернуться к привязанным в зарослях буша дувланам, к счастью не обнаруженным никем за ночь. Всадники понеслись по шелестящим волнам высокотравья на перегонки с рассветом, а когда крыши Иренетаца начали тонуть в море полыни за спиной, смогли дышать свободнее, будто сбросили плотную одежду в жаркий день. Впрочем, желание скинуть одежду очень быстро начинало зудеть в затылке: кожаные доспехи и дорожные платья обещали сделать три дня путешествия до Карукена незабываемыми под жаркими ветрами мизоредонских степей.
Но все мысли о жаре провалились куда-то в бездну незначительности, когда позади послышались выкрики понукающих дувланов всадников. Трое беглецов мгновенно оказались в кольце. Наёмники не спешили тянуться к оружию, чувствуя полное превосходство над добычей и не ощущая от них излишней опасности, а белки и куница не хотели лишний раз нервировать зверей, зарабатывающих себе на жизнь профессиональными убийствами и не менее профессиональным мародёрством.
― Я узнаю эту морду из тысячи! Это он, парни! ― среди наёмников был куница, в прошлый раз оказавшийся за одним столом с Лиаром и Анамом, он не обознается.
― Ну что, мелкий гадёныш, добегался?
― Ты должен мне пятнадцать хаков!
― Он должен был нам по полтора десятка четыре года назад, сколько там процентов хактвапские ростовщики возьмут за четыре года?
― О-о, дай-ка посчитаю…
Головорез был не очень хорош в арифметике, но Лиар всё равно нервно сглотнул – всех сокровищ Тиканипа не хватит, чтобы выплатить совершенно бессердечные ставки пустынных казначеев.
Наконец из-за спин своих зверей выехал сам Дар’Фхашес – шакал мало походил на своих стереотипных собратьев из земель коварства, ядов и интриг. Широкоплечий, грузный, с пересекающим морду рубцом старого шрама и без половины уха. Хотя он был невысок ростом, кунице внушал настоящий животный ужас, представляясь куда более угрожающим, чем Аргмахд со всеми его легионерами.
― Лиар Вес, маленький таракан… вот я и нашёл тебя.
Отпираться нет смысла.
― Господин Дар’Фхашес! Прошло столько лет, неужели вы всё ещё помните такие старые обиды? Неужели проигрыш в карты так сильно вас задевает?
Шакал качнул головой, и один из лучников, прямо с седла, выпустил стрелу чуть выше головы куницы. Тот успел с писком сжаться, скрутившись шерстяной ленточкой, и избежать травмы, а наёмники разразились хохотом.
― Нет, Лиар. Проигрыш меня не трогает. Меня бесит совсем другое! Когда меня считают за дурака! И когда совершив подлость, никчёмные воры вроде вас сбегают на другой конец Алагоса, вместо того, чтобы ответить за свои поступки! ― в голосе пустынника вместе с рыком прорезался и шуршащий хактвапский акцент, чеканящий согласные звуки в речи.
«Но ты и был дурак, раз тебя и твою кодлу так легко было обдурить», ― подумал про себя куница, вслух конечно же сказав совершенно другое:
― Я простая куница, господин! Так я жил в те годы и так добывал себе пропитание! Прошу, пощадите мою слабость к нечестным играм за карточным столом! Я верну вам долг, ведь вы схватили меня! Живой я гораздо полезнее, чем мёртвый!
Шакал криво ухмыльнулся и обратился к своим солдатам:
― Смотрите, как запела эта птичка! Бесхребетный слизняк думает, что за годы после обиды мы забыли его творчество! А ну-ка скажите мне, забыли ли вы за годы, как этот таракан оставил вас всех без гонорара? Забыли ли вы, как гадёныш выудил из ваших кошелей добытое потом и кровью золото? Хотите ли вы простить это ничтожество?
Сразу же раздался хор яростных возгласов, бьющих больнее стрел:
― Пусть мечтает!
― Переломать ему пальцы!
― Башку ему откушу!
― Давайте утопим его в дерьме!
― Отчекрыжим ему достоинство и продадим в гарем паше Рек’Чекеч’Кату! Заодно должок вернём!
― Достоинство? Да откуда у него оно? Мы ему ещё услугу окажем, когда лишнее отрежем!
― Эй, Скорпион, у тебя ещё остался тот яд?
― Какой?
― Ну, от которого звери блюют три дня не переставая, рыдают как маленькие девочки и умоляют их добить?
― А-а, оста-ался.
― А я ещё возьму ту белку!
― Э, это я её возьму!
― Цыц! Белок потом поделим. Сначала – куница.
С ужасом Лиар выслушивал возможные варианты своей участи, один краше другого, и чувствовал, как кости растворяются в конечностях, а в жилах стынет кровь. И ведь большинство советчиков даже не знали истории пятилетней давности! Нельзя просто сдаться на милость наёмникам – они не ведают милости. Нужно придумать хоть что-то, способное отсрочить катастрофу.
― Я… Я был трусом! Вы правы! Мне не хватало смелости отвечать за свои фокусы! Дайте мне напоследок шанс! Я приму свою участь, но хотя бы не как трус!
Всеми силами Лиар пытался отбросить истошное верещание мозга, вопрошающего Спелирату, что за дрянь срывается с безумного языка, но кажется это и правда сработало. Дар’Фхашес вскинул руку, пресекая бурление садистской фантазии, и теперь его ухмылка из просто хищной стала зловещей.
― Ого, как мы заговорили. Удиви меня, маленький таракан…
― Моё прошлое относится только ко мне, отпустите белок! И… я… я желаю кровью очистить свою честь! Я бросаю вызов твоим зверям – поединок на ножах! Ты знаешь, мне всё равно не победить! Но так я хотя бы смою с себя клеймо труса!
На мордах некоторых наёмников проступило удивление, кто-то смотрел с откровенной насмешкой, пара зверей даже позволили себе капельку уважения. Глава же банды буравил взглядом трясущегося от страха куницу так долго, что маленькому зверю казалось, он сейчас вытошнит своё сердце… и наконец смех смешался с утробным рыком:
― За эти годы ты набрался храбрости, мелкий поганец. Отличное будет зрелище! Парни, кто хочет лично пустить ему кровь?!
Несколько возгласов раздались почти хором:
― Я! У меня к куницам личные счёты!
― Я его зубы глотать заставлю!
― Посмотрю на его храбрость, когда сделаю ему виселицу из его же кишок!
― Атаман, дайте я!
― Дайте мне дуэль! Я знаю, как сделать зверю больно!
От щедрот душевных, Дар’Фхашес рассудил три дуэли подряд к вящему восторгу наёмников и к измученному осознанию ужаса своего положения куницы. Сначала ему нужно будет сразиться с Пенкой, это милое прозвище носил юный выдра с совершенно безумным взглядом и жутким шрамом на морде, где под не смыкающимися губами виднелись золотые зубы. Вторая – куница на пару лет старше Лиара с кличкой Оса, с причудливым серебристым отливом в каштановой шёрстке, немыслимо красивая, но от взгляда на её улыбочку мурашки бежали по хребту. Наконец, последним стал фенек Скорпион – тот самый, которого троица видела ночью. Кенакеш. Тот, кому был адресован вопрос про ужаснейший яд.
Белкам тоже разрешили уйти. Хотя некоторые наёмники и высказали интерес в Сердцеедке, особенно из новичков, кому старые долги были малоинтересны, расправа над шулером сейчас слишком привлекала большую часть банды и, главное, атамана. Вместо прощания рыжая белка аккуратно коснулась плеча Лиара, даже через кожаный нагрудник ощутив его дрожь, и шепнула: «Мы обязательно что-нибудь придумаем».
Оказалось, наёмникам не чужды развлечения кочевников Ветроволнья: дуэли устраивать решили в городе, и чтобы куница не заскучал в пути, на него накинули аркан, притянув руки к бокам. Разумеется маленький зверь с короткими лапами не мог бежать за дувланом дольше пары шагов. Оставалось лишь радоваться, что не получилось убежать далеко от предместий Иренетаца, иначе шанса доехать туда с целыми костями, волочась по земле, было бы мало даже у лёгкого маленького зверька в отменной кожаной броне.
Белкам оставалось только проводить кавалькаду взглядами в надежде, что никому из остальной банды не придёт в голову вернуться и за ними.
― Девять зверей плюс атаман. Двоих из тех, что были вчера, не хватает, ― проговорила Тень, пытаясь спрятать за анализом ситуации тремор и мандраж. ― У половины железная броня, у всех хактвапское оружие… И где-то в городе ещё два десятка.
Сердцеедка тоже потратила немало волевых усилий, чтобы успокоить разогнавшееся сердце, хотя внешне единственная из троих не утратила кокетливого спокойствия в прошедшие мгновения. Она взяла подругу за руку, и та с благодарностью стиснула пальцы.
― Интересно, сколько из его хвосторезов сейчас настолько пьяны, что не смогут встать? Хотелось бы, чтобы все…
― Ты… могла бы с ними справиться?
― Если бить внезапно, со спины, и когда они в зюзю пьяные, как Песчаная Лазурь? Да. В честной дуэли… я в первую очередь куртизанка, а только во вторую – убийца.
― Что нам делать?! ― голос Кинцы дрогнул, и она прижалась к Рееке в полной растерянности.
― А ты? Ты можешь… как с нимакрисами тогда?
― Не знаю. Я не понимаю своих сил и не чувствую их как… как что-то, чем могла бы хорошо управлять. Вдруг это вредит мне самой гораздо сильнее, чем кажется? Метка Спелираты не может быть безвредной…
― Тогда это тоже не вариант. Нам… нужно придумать что-то, и быстро!
― Он не протянет долго.
― Будем надеяться, что эти наймы – садюги, и не захотят его просто убить.
Кинца хмуро покосилась на подругу – несомненная разумность этой надежды, тем не менее, звучала крайне жестоко.
Сердцеедка подстегнула поводья, направив скакуна обратно в Иренетац.