Казалось, даже огоньки свечей распаляются ярче вместе с белкой. Это одновременно подавляло и вдохновляло, Лиар с удивлением заметил, как участился его пульс – захотелось прямо сейчас попробовать «зажечь». Реека осадила его кокетливым взглядом с ноткой ехидства:
― Но-о… ставлю золотой хак, ты не потянешь.
― А вот и потяну!
― Принимаешь?
― Принимаю!
― Шикарно! Готовь хак!
Второй круг остался за рыжей белкой, она успела подсунуть кунице карту буквально в последний момент.
― Теперь я!
― О нет, ну давай, удиви меня.
― Когда я учила тебя кинжальному бою – почему ты доверился мне? Откуда знал, что я тебя не убью?
У неё получилось. Лиар и не подумал скрывать удивление, чем вызвал смешок у обеих спутниц.
― Я… не знал. Просто подумал, было бы странно убивать меня тогда. У вас ведь было столько возможностей и до, и после.
― Пф-фь, и это всё?
― Нет. Ты не похожа на злого зверя, Реека. Не знаю, скольких ты уже отправила к Тифигдосу… но мне кажется, ты не из тех, кто делает так при любом удобном случае. Мне кажется, ты смогла сохранить в себе доброту, ― он перевёл взгляд на Кинцу, ― благодаря ей.
Серая белка скромно отвела взгляд, пряча улыбку.
― Оу-у, как ми-ило, ― Реека тем временем сложила ладошки у щеки, и за её спиной колыхнулось пушистое беличье знамя. ― Честно признаться, я не думала, что ты будешь делить поступки на «добрые» и «злые» после того, что раньше сказал. Но мне нравится!
― Я про то, что тебе иногда хочется… ну, считать себя доброй.
― Остановись.
― А?
― Ты портишь момент.
― О чём ты?
― О твоём безнадёжном профанстве в вопросах романтики.
Третий круг обернулся коротким раундом поддавков: и Лиар, и Реека в какой-то миг могли бы подловить Кинцу на невнимательности, но им важнее было выиграть войну друг против друга – и куница справился первым.
― Ха! Не успела!
― Знаешь, не всегда хорошо быть самым быстрым…
Только после того, как вторая белка захихикала в кулачок, Лиар с выражением саманного кирпича отозвался едким сарказмом:
― Ха. Ха. Ха. Ты думаешь, меня надолго не хватит?
― Поспорим на ещё один золотой?
― На десять!
― О-о-о, а вот теперь я заинтригована.
― Принимаешь?
― Принимаю!
― Только не рассчитывай, что я спущу на это свою победу.
― Зануда.
― Ничего, скоро ты будешь мне должна одиннадцать золотых.
― Смелые слова для такого профана.
Она выводила его из себя, и ему это нравилось.
― Я победил! Расскажи мне вот что: у тебя есть братья-сёстры? Вообще, какая у тебя была семья?
Реека беззаботно пожала плечами, но было ясно – она считает этот вопрос невероятно скучным.
― Насколько я знаю – я единственная и неповторимая у матушки. Какой-то засранец нарушил непреложное правило любых нормальных борделей «не заниматься классикой с девочками своего вида», и получилась я.
― И… ты что, с самого рождения в борделе жила?
― А что тут такого? Алкуитис отлично заботился о своих девочках, я жила богаче леопарда! Или ты думаешь, я в грязных подворотнях училась секретам женских чар? Садовые розы на болоте не растут, знаешь ли.
― Это многое объясняет…
― Что например?
«Твою привлекательность», ― подумал Лиар, но вслух высказался осторожнее:
― То, как ты двигаешься, как смотришь, как держишь спину и шею…
Куница сам изобразил осанку Сердцеедки на миг, и Кинца тоже рефлекторно перестала сутулиться. Впрочем, напуганная смешками друзей, сразу же стушевалась обратно.
― Ого, Лиар, неужели я слышу от тебя комплимент, ― Реека изобразила очень наигранное изумление.
― Это просто… в смысле…
― Лиар, просто признай уже, что её хочешь, ― с ласковой заботой в голосе предложила серая белка.
Парень насупился и скрестил руки на груди, пытаясь скрыть смущение:
― Чтоб вас! Сдавай!
Ещё никогда шулеру не приходилось играть с двумя несносными девчонками, сыплющими такими откровенными намёками. Это даже намёками сложно было назвать – его самым наглым образом совращали, словно напротив сидели Тисик и Несида собственной персоной. Разумеется это сильно мешало сосредоточиться на игре, и именно в этом Лиар видел причину своего проигрыша – и ладно бы Реека, но на этот раз его подловила Кинца.
― А почему именно карты? ― куница вопросительно вскинул брови, не сумев вовремя перевести поток мыслей с корсета Рееки на вопрос её подруги, и серой белке пришлось объяснить вопрос: ― Почему ты не стал, не знаю, воришкой, жонглёром, фокусником… ловкости пальцев тебе бы точно хватило.
― А почему бы и не карты? ― Лиар пожал плечами. ― Чем они хуже всего остального? Анам пробовал стать фокусником, но фокусникам редко бросают столько медяков, чтобы на братьев-сестёр хватило. И он целых два года был напёрсточником. Пока его не побили и не пришлось переселяться в другую деревню. Ну а я? Карты – они учат не бояться неудач. Иногда жизнь подкидывает тебе в руку огарок и веретено, а кому-то напротив – Ушедшего. Как по мне, звери, опускающие руки в такой ситуации, долго не протянут.
― Интересно… ты любишь азарт, но не привык к высоким ставкам. Наша авантюра в Фасенаке, кажется, была на грани твоей решимости.
― Ну знаешь ли! Сколько их там было? По ощущениям – целая сотня! Если бы не эта твоя… магия – мы бы там все умерли. Одно дело ставить на кон своё богатство, которого у меня никогда не было, а жизнь – совсем другое. Сейчас, спроси ты меня, пошёл бы я на это ещё раз… я бы пошёл. Но только сразу с тобой! И ещё эта дурацкая ловушка, я был кретином, что сразу не подумал, что она там точно будет. А ведь всё это было сразу после комбинации Эньетана, потом меня чуть Альмандиновые Корсары не выпотрошили, и вот ещё это… Чем дальше я иду с вами – тем больше, почему-то, очень высоких ставок.
«И мне это нравится», ― про себя добавил куница.
А белка загадочно улыбнулась:
― Всё, что мы делаем – делает нас… больше. Маленькому бельчонку, которого впервые отвели за ручку в схолу, кажется подвигом просто заговорить с ментором, с незнакомым зверем, овеянным ореолом авторитета, какого никогда не бывает у родителей. Если не стремиться к большему, то и спустя десятилетия можно остаться таким же маленьким бельчонком, беспомощным и никчёмным.
Что-то в манере речи Кинцы гипнотизировало Лиара, когда она начинала пространно рассуждать о разных идеях, облекая в необычную форму привычные на первый взгляд вещи. Тени вокруг казались уютнее в такие мгновения, а весело пляшущие огоньки свечей – дружелюбнее.
― Первый шаг, чтобы из маленького зверя превратиться в большого – это хотя бы начать задумываться о том, что большинство предпочитают не замечать. Например, о своей судьбе. Ведь мы не знаем заранее, окончим свои дни измученным нищим в сточной канаве, умрём в шелках от непомерного возлияния вином или тебя прирежет в тёмной подворотне тот, кого ты считала другом? Какие наши решения и шаги приведут ко всему этому? Куда стоит ставить лапу, а в какую сторону даже смотреть не надо? Но все эти мысли – лишь начало. Не трудно представить себя хактвапским визирем, но фантазия не обретёт материальное воплощение просто от наших мыслей. Нужно начинать идти к ней. И если сразу шагнуть в большую пропасть, не умея перешагивать даже ручейки – ты разобьёшься и умрёшь. А если ты уже умеешь перешагивать целые города, то к чему топтаться по ручейкам? И… я думаю, наши ставки, наши решения, которые привели нас сюда – это наше будущее. Надо и дальше поднимать их, чтобы не быть лягушками на кувшинках, которые с трудом решаются прыгнуть на кувшинку чуть подальше, а обрести… истинную свободу. Идти туда, куда мы хотим. И жить так, как мы хотим.
Когда Кинца договорила, Лиар впервые увидел белок другими. Отчаянно мечтающими изменить собственную судьбу. Раньше это звучало в их словах, но теперь, в винном отражении, в дружеской раскрепощённости, две подруги действительно горели этой идеей, и не прятали её сияние от куницы.
Они тоже начали больше доверять картёжнику за недолгое время путешествия.
Реека положила ладонь на плечо подруге, но сколько любви было в этом жесте, в последующей встрече взглядов, в дрогнувших уголках губ, сложившихся в искренние улыбки. Охваченное жаром сердце отдалось барабанным боем в висках, а щёки и уши вспыхнули пламенем, когда куница увидел язык тела безграничной дружбы между девушками, которых он словно увидел впервые в жизни.
Магия развеялась так же незаметно, как появилась: Реека отстранилась и обернулась к парню с ехидной мордашкой законченной куртизанки, а Кинца скромно опустила взгляд, снова закутавшись в шаль отстранённости.
Теперь он очень хотел выиграть, и карты заплясали в пальцах, тасуя колоду. Это игра на желания, и Лиар готов своим желанием сделать не вопрос, а действие.
Ставка сыграла: белки на миг утратили здравый смысл, дав шулеру затасовать колоду, и поняли это слишком поздно. Но возражений не было – только предвкушение, причём со стороны всех троих.
― Кинца, ты ведь не против, если моё желание будет не вопросом?
Широко раскрытые тёмные глаза сверкнули робкой надеждой, хотя частью себя куница был уверен, что выдаёт желаемое за действительное. А вот рыжая белка чуть ли не пищала от восторга, даже не пытаясь скрыть ожидание чего-то сочного и, конечно же, похабного.
― Я хочу попросить тебя…
Его прервала слабая дробь по двери комнаты. Сейчас это вызывало настоящую злость на того, кто влез в такой важный миг.