Лиар предложил Эньетану составить ему компанию в игре в карты с моряками, и тот не видел причин отказываться. Большую часть оставшихся монет пришлось отдать Навье, и не приходилось сомневаться, что к утру лисья магия превратит золото в платья. Но хороший игрок знает, как из медного араса сделать золотой воли – главное добиться расположения Ламии.
И Ламия, в своей обычной манере непредсказуемой покровительницы иллюзий и причудливых стечений обстоятельств, проявила своё расположение наиболее странным образом.
Лиар и Эньетан свернули с улицы Зуйков на площадь Хохлатой Башни, представляющей скорее очень широкую аллею в окружении пёстрых домиков с арочными фасадами. Приснопамятная башня с причудливым золочёным «гребнем» над крышей была одним из знаковых сооружений Тиканипа: десяток лет назад в Хохлатой башне процветала мастерская часовщиков, а после её заняли арканисты гильдии Тармикиляп, и с тех пор площадь стала заметно богаче и опрятнее, зато синдикатам платить перестала. Мастеров чар никто в здравом уме трогать не станет, а вот остальные местные жители остались без даже символической защиты от форточников и воров всех мастей, поэтому все лавки споро разорились, и уже не одна башня, а весь район стал принадлежать ушлым шакалам в чёрных халатах с рубиновыми звёздами в обрамлении золотых лент. Здесь часто назначали важные встречи: местечко зверное, контролируется арканистами, с разбойниками, дебоширами и драчунами расправа будет быстрая и показательная, да и просто пейзажи симпатичные даже для Келепии – цветы, резной камень, яркие краски и уютный простор.
― Попугай! Неужто под вечер всё-таки распушил перья? А мне ещё говорили, в Тиканипе дела делаются быстрее, чем вдали от побережья.
Из пёстрой толпы состоятельных местных обитателей или ещё более состоятельных заезжих купцов отделилась процессия из пустынного лиса, пары выдр, белки и мыши – все разодеты пёстро, почти празднично, кружевные манжеты и воротники накрахмалены, а серебряные пуговицы сияют, соревнуясь в блеске с самоцветами в пряжках. И, конечно же, у всех на поясе ножны с добротными лёгкими клинками. Фенек смотрел на прогуливающуюся парочку как на старых знакомых, а вот Лиар понятия не имел, кто перед ним. К счастью, Эньетан улыбался во всю пасть с дружелюбием столь пленяющим, что, казалось, встретил родного брата.
Лиар неловко поёжился, всеми силами стараясь не подать виду и не шмыгнуть за спину приятелю-лису. Тем более обращался-то фенек к кунице, а не к рыжешёрстому собрату.
― А куда спешить? Чудесная погода, чудесный город, чудесные звери, не правда ли? ― Эньетан хлопнул приятеля по спине, а как тот вздрогнул – изящным жестом пересадил шляпу с его макушки на свою, залихватским движением поправив надломанное перо. ― Утром только жаворонки поют, а я-то «попугай».
Фенек проследил за шляпой, и от рыжего лиса это не укрылось – он начал быстро собирать в мыслях сложный витраж происходящих событий. Улыбка незнакомца стала менее хищной и более располагающей. В случае пустынников это, обычно, грозит кому-нибудь разорением или ядом в вине, если верить стереотипам… но ни куница, ни лис на такие глупости не полагались. Их внимание гораздо больше привлекали расслабленные позы спутников болтливого фенека и любопытство вместо опасной собранности в глазах. Драки прямо сейчас не подразумевается… а значит Эньетан не мог упустить возможности сыграть партию на голом блефе, с жалкими огарком и веретеном на потрёпанных картах.
― Это мой помощник, Шкив, ― потрепал «Попугай» куницу промеж ушей. ― Как раз помогал разбираться с одним дельцем. А у тебя, я вижу, целая свита!
― Какая из них свита? ― усмехнулся фенек, обернувшись на своих спутников. ― Манеры скорее как у банды пиратов.
― Пошёл ты, ― беззлобно фыркнул выдра, и с него лис и начал перечисление: ― Тэймен и Клорето, ― указал он кивком, ― можешь звать их Правый и Левый, только не перепутай, а эти, ― кивок на мышь и белку, ― Шнурок и Мелочь.
Лиар всё ещё внутренне кричал от растерянности, а вот Эньетану эти прозвища сказали куда больше. Не самые последние звери аж из Квильта, все принадлежат к синдикату, недавно возвысившемуся на костях прежних хозяев города, а значит пустынный лис может носить лишь одно имя.
― Звездочёт, для меня честь встретить тебя лично. Чем сейчас занимается Коралл?
За вежливой дежурной фразой таился ключевой вопрос: что правая рука главы Квильтских Алмазов делает в Тиканипе, да ещё и инкогнито? Если бы квильтцы прислали делегацию как положено – об этом бы знал весь город.
― Город Четырёх Озёр велик, дел много… но я смог выкроить дюжину дней для чудесного отдыха на побережье. И встречи с деловым зверем.
Оба лиса пристально следили друг за другом, но песочный зверь даже не предполагал, с каким мастером масок связался. Деловым зверем мог зваться только представитель синдиката в общепринятом среди своих наречии, но картина складывалась всё страннее – квильтцы прибыли не только с тайной миссией, но и встречи ищут с неким «Попугаем», а не с главой одного из синдикатов. Вывод мог быть только один: кто-то из тиканипских «деловых зверей» играет грязно и воротит нечто неприятное под носом у главы.
― Однажды я хотел бы передать ему лично свои поздравления с недавними успехами, ― ставший пёстрой птицей с той же лёгкостью, как до этого капитаном Эролианом, лис снисходительно рассмеялся, будто он здесь хозяин положения и пригласил Звездочёта в свои владения. ― Квильтские Алмазы безупречны во всех гранях, а Врата Мизоредона играют красками всех сторон света, ― он подмигнул собеседнику.
Лисы принялись жонглировать ничего не значащими для случайных ушей фразами, одновременно и прощупывая друг друга, и подводя будто бы случайную беседу к какому-то, пока сокрытому от одной из сторон диалога, делу, а Лиар, на время превратившийся в «Шкива», нервно почесал шею. Неужели перед ним звери одного из крупнейших синдикатов Города Четырёх Озёр – Квильта? Те, кто ведёт свои дела в нарочито карнавальном краю вечного праздника, за границей которого резко начинается мёртвая пустошь порченной земли Старой Келепии? И перед столь опасным синдикатом Эньетан назвал своего спутника известнейшим вором Тиканипа…
― А у нас в Квильте принято одеваться по достатку, ― ни с того ни с сего отметил мышь, прозванный Шнурком, выведя временно ставшего Шиквом Лиара из задумчивости. ― А ты, Шкив, как-то очень скромничаешь. Даже и не скажешь, что из синдиката, а не рыбак какой.
При этом сами квильтцы не носили в одежде даже намёка на «цвета синдиката». Ни герба, ни вензеля, ни ещё какой символики. Уже и куница начал догадываться, что не всё здесь чисто, правда в отличие от Эньетана начал переживать только сильнее.
― Я-то не попугай. Чего мне перья хорохорить? ― куница мысленно взмолился Лувише, чтобы дрожь в голосе скрылась шумом улицы.
― А, ну да, наверное, ― праздно продолжал мышь, видимо, ему просто было скучно. ― У вас тут непривычный видок – и хактвапцы, и лакьяры, и ещё Синорин знает кто… Только лакьяры дороже смотрятся. А ты – ну вообще скромняга.
Куница тут же насупился. Может, он и не одевался как лакьяр, но не в рванине же ходил! Нормальные шаровары, сандалии с пряжкой, кушак с орнаментом, рубаха в бело-красную полоску и шаперон с бахромой – бывает одёжка и куда беднее! Одёрнув подол пёстрой рубахи, он фыркнул:
― Вообще-то одежда ещё и индивидуальный стиль зверя отражает. У вас в Квильте что, своего стиля нет?
― Да ну тебя! Я ж и говорю, у нас такой стиль, что целый синдикат им живёт! А не это ваше…
― То-то вы сейчас в обычной одежде. Где же ваш стиль?
― Слышь, ты берега-то не теряй. Сами на тайную встречу позвали и ещё спрашиваете, чего это мы на весь город о себе не объявляем. Ухо тебе откушу – будет твой стиль.
Шнурок надул щёки и отвернулся, а Лиар наконец выдохнул. Он бесподобно умел блефовать в картах, но за игральным столом всегда свои особые правила, а вот врать в глаза хозяевам чужого города, выдавая себя за равного им, было очень боязно. Оставалось только держаться за маску вора: эта братия и правда редко носит что-то броское и запоминающееся, а вот как раз шулеры, подобно Эньетану, обожают одеваться как павлины. Смешно выходило – неопытный игрок за столом всегда с недоверием косится на оборванца, но почему-то не чувствует угрозы от щегольского франта, хотя вообще-то всё должно быть ровно наоборот: франт как жулик более успешен, раз ему есть на что так разодеться. Лиар же с сожалением должен был признать, что в Тиканипе он пока попадает в категорию «новичков». Это деревенщин легко обдурить, а вот в крупных городах хватает и своих фокусников, которые сыграют за полным столом пятью коронами, а никто и не заметит.
― А я тебя, вроде бы, помню… ― покрывшийся холодным потом Лиар почувствовал, как леденеют кости, и медленно обернулся – над ним возвышался выдра со зловеще подведёнными глазами, Тэймен. ― Три года назад не ты для нас с Огарком того волчару надурил? Тогда тебя, кажется, Муром кликали…
― Хе-хе-хе… три года – это долгий срок, за них всякое случается. Вот и… пришлось сменить образ.
В это время Лиар ощутил чью-то ладонь на своём плече и перед его носом промелькнули эффектным жестом переброшенные из одной руки в другую карты, маняще шелестя.
― Парни, кто хочет в картишки перекинуться? Ставлю хак, что мы вдвоём со Шкивом вас под орех разделаем! Нельзя говорить, что повидали Тиканип, если вас не обыграли до нитки, ― бархатистый вечно-смеющийся голос Эньетана сотворил настоящую магию, вмиг успокоив волнение куницы. После того, как колода оказалась в куньих лапках, Лиар ощутил какой-то прилив уверенности. С картами в пальцах естественная тяга любого шулера к блефу пробуждается сама собой, как любой фехтовальщик мгновенно преображается с клинком наголо, даже если только что казался совершенно безобидным скромным зверем.
― О, ещё глянем, кто кого обыграет! ― в смехе Клорето громыхнуло предвкушение, а звездочёт ухмыльнулся и бросил белке с куницей: ― Покажем же тиканипским друзьям, что такое настоящая игра.
― А за столом я ещё расскажу, как я Ребристому помогал заячью свадьбу сорвать!
Лиар краем уха слышал, что знаменитый Мур, кличку которого он сейчас нескромно позаимствовал, год назад спёр драгоценный перстень, символ помолвки, чем сорвал свадьбу богатых и уважаемых семей, и в итоге невеста сбежала со зверем из Квильтского Алмаза – воспоминания сами собой всплыли в памяти, а голос враз стал бойким и ровным. Если раньше скучающие прихвостни Звездочёта каждым словом выбивали из-под лап куницы почву, теперь Лиар-Шкив-Мур врал как дышал, а история, похоже, попала в яблочко – квильтцы и сами тот день прекрасно помнили как повод для гордости.
Разносчицы «Оливки», казалось, только проводили галантного богатенького лиса, и вот он возвращается снова, уже в компании целой кучи зверей, чья внешность сулит ощутимый доход. Клиент мечты.
Уже было расслабившийся Лиар почувствовал, как вздрогнули под лапами плитки песчаника, когда Эньетан буднично предложил ему развлечь новых друзей, пока двое лисов поговорят о делах, но несущийся сквозь волны гиндфлим лжи, под завязку гружённый полуправдивыми историями из третьих уст, уже не мог остановиться: брошенный в шторме авантюры якорь может опрокинуть и потопить любой корабль.
Оставив шестёрок за столом внизу, Попугай и Звездочёт поднялись в альков второго этажа. С наступлением сумерек «Оливка» начинала наполняться шумом расцветающего праздника жизни, так привычного для Новой Келепии: компанию арфе составили лютня и авлос, а ручеёк гостей всё наполнял просторное нутро таверны, пресыщая его страждущими развлечений зверями всех мастей. Здесь становилось слишком тесно, чтобы говорить о чём-то важном в нижнем зале.
В компании лампады, поски и морских деликатесов лисы устроились в уюте резного сандала, бахромы и драпировок золотистых оттенков, отделив себя от окружающего мира тяжёлой шторой. Эньетан надел деловую улыбку зверя, намеревающегося хорошенько поторговаться.
― Я много слышал об «Оливке»… признаюсь, разочаровывающее зрелище. И это лучшая таверна города?
В квильтской традиции сохранилась мода на миниатюрные дворцы, служащие пристанищем для самых богатых путников – парадизы. Величественные здания, содержащие в себе и сады, и бассейны, и множество слуг, готовых подарить за звонкую монету развлечения на любой вкус. Лакьярака и Хактвап вечно спорили меж собой, чьё это изобретение, но квильтцы искренне считали, что это их собственное наследие времён Старой Келепии, сквозь тысячелетия донёсшее до Эпохи Ветров добрые традиции истинной роскоши.
― Тиканип – слишком зверный город, дружище. Здесь сходятся торговые пути всего цивилизованного света, и нет ничего зазорного в том, чтобы поскупиться простором ради богатства.
― Пожалуй… ― Звездочёт пригубил разбавленное вино и расслабленный взгляд создавал бы иллюзию располагающей дружеской беседы, если бы не чутко подрагивающие уши. ― Но даже ваши сокровищницы не бездонны. Я слышал, под началом вашей триады скопилось слишком много мальков, и некоторые подросли достаточно зубастыми, чтобы начать мутить воду.
Наконец фенек перешёл к делу. Мраморные Крабы, Гранат и Альмандиновые Корсары в последнее время начали терять хватку – мелкие синдикаты под ними набрали слишком много силы, котёл Тиканипа стоял теперь на медленном огне и всё ближе подходил к точке кипения, а никому из нынешних хозяев жизни не импонировала мысль о скором возможном переделе власти.
Нужно избавиться от части амбициозных претендентов, если старики хотят сохранить за собой привычные порядки. Впрочем, поколениям свойственна смена – и лишь глупец откажется это признавать. Квильт пару лет назад попытался сделать вид, что правление замшелых тиранов незыблемо, и закончилось всё ночью восставших мертвецов. Близ земель порчи одновременная смерть множества зверей может привлечь силы куда более зловещие и могущественные, чем любые синдикаты.
― Ты слишком привык к простору, мой южный друг. Здесь всегда нужно держать ухо востро, если не хочешь рассердить Ушедших. Мы предпочитаем направлять молодёжь в нужное русло, а не ставить дамбы, которые рано или поздно прорвёт.
Пустынный лис хмуро посмотрел на рыжего – такой толстый намёк на превосходство тиканипских синдикатов над квильтскими можно было бы счесть оскорблением, не поступи чуть раньше предложение о сделке. Сейчас же это следовало считать лишь набиванием цены.
― Близ Старой Келепии не место слабакам, поэтому я бы предпочёл количеству качество. У вас много первого, но недостаёт второго, именно поэтому я встречаюсь не со Штормоходом, а с тобой. Малёк. Чужак в городе, странный знак о встрече, нет цветов синдиката… Твой хозяин пытается захватить власть. Пройти тем же путём, каким прошёл зимой я. Не думай, что я совсем ничего не знаю, Попугай.
«И тем не менее, ты не знаешь, ― про себя отметил Эньетан, ― ведь перед тобой сейчас не тот зверь, встречи с которым ты искал».
― Ты просто гость, о цели твоего визита гадают все три синдиката, и всех троих раздражает неведенье. Под твоими ногами тоже зыбучие Хактвапа, так что мы в равном положении.
― И тем не менее, я не рискую своей жизнью, если сброшу маску. Мой синдикат сейчас мой союзник, а не враг.
― А разве мой синдикат – мой враг? Не путай интересы стаи с интересами вожака.
― Я думал, ты умнее. Все ваши… «стаи» сейчас хотят одного и того же. Слить избыток горячих голов. Твоё предложение было первым, но вовсе не останется единственным.
― О? А уже поступили новые? ― рыжий лис надменно улыбнулся молчанию собеседника. ― Пока я единственный, а не первый, и ты будешь говорить со мной. Не важно, какой стороной железный прут лежит в огне, хвататься за него не стоит ни с одной из них.
― Амбиций тебе не занимать. Не боишься, что сбыв из города сотню верных зверей, твой синдикат слишком ослабнет? Вас могут и прихлопнуть.
― Как только сделка совершится и союз будет заключён, мы оба приобретём куда больше, чем потратили. Это базовый закон торговли: не продашь товар – не получишь плату.
― Ты… очень смел, если говоришь всё это, пока жив Штормоход.
― Он не единственный, кто бросает тень на город.
Звездочёт погрузился в напряжённые раздумья, оценивая риск предложенной авантюры, и Эньетан понял, что находится на десять шагов впереди собеседника. Может быть, фенек был очень хитёр и умён… но привык к силе своего синдиката. А значит, стал слишком зависим от этой силы и от верности сторонников. Рыжий же лис был верен ровно одному существу: своей сестре. Он не боялся блефовать и до самого конца играть любую роль, которая сулит здесь и сейчас выгоду – и умел обращать ложь в правду, когда того требовала ситуация. Пустынник же был, как ни странно, слишком честным, чтобы выиграть в этой интриге.
― Забудем старые обиды. В конце концов, в оправе Квильта ведь теперь сияет новый бриллиант, ― Эньетан сменил улыбку на располагающую и разрядил обстановку, сделав акцент на том, что абсолютно вся верхушка старого синдиката распрощалась с жизнями, а вместе с ними ушли и былые личные противоречия, успевшие накопиться между лидерами двух городов. ― Лучше расскажи мне, что по нынешним меркам у вас считается «ларцом жемчуга» и «обозом конопли». Не думаю, что устоявшиеся мерила сейчас достойны обсуждения.
Будь лис настоящим Корсаром, этим предложением он вырыл бы себе яму, ведь собеседник неизменно склонит чашу весов в свою пользу, но Эньетан не принадлежал к тиканипскому синдикату и понятия не имел, какие были прежде установлены расценки. Ему напротив было выгодно, чтобы фенек мысленно хищно облизнулся и погнался за выгодой, тем самым сильнее проникнувшись беседой, ну а упущенная выгода местных воротил ткача лжи трогала в последнюю очередь.
― Дороги сейчас стали опасны, оставлять ларец без охраны, по меньшей мере, дюжины зверей не разумно, а уж обоз мимо Сайсека без небольшой армии точно не пройдёт. Я бы сказал, для верности потребуется сотня зверей, чтобы избежать проблем. Всё равно дойдут только половина.
― Дюжина на ларец? Неужели за увлекательной резнёй вам достало сил набрать в руинах новых безделушек? Девять, никак не больше. А вот насчёт опасности Сайсека мне сложно спорить. Восемь десятков. Как лис лису.
В этих эвфемизмах были зашифрованы вполне понятные суммы: Квильт и Тиканип желали сбагрить часть вооружённых зверей из переполненного синдикатами порта в обескровленный междоусобицей город. Жемчуг означал хорошо экипированных и заслуживших некоего уважения воинов, а конопля – обычный сброд из самых низов синдикатской иерархии. Выходило, что квильтцы желают вытащить из города за раз небольшую армию – три с лишним десятка опытных головорезов да сотню солдат. И не приходилось сомневаться, что это лишь «аванс» для союза двух синдикатов. Алмаз захотел откусить очень жирный кусок, и Эньетан прикинул, насколько стоит скинуть ставку лишь из самых общих представлений о численности «деловых зверей» в портовом городе. И, конечно же, не требовалось пошло называть золотую меру этой сделки – наёмники везде стоят примерно одинаково, потому в них и удобно измерять торговые соглашения.
Маленький синдикат – это, обычно, самая заурядная банда хорошо если в десяток зверей, которые просто решили встать на более цивилизованный путь разбоя, и не грабить путников в лесу, а культурно собирать долю со всяких лавочников да ремесленников. И сейчас Звездочёт предлагал вытащить из города сразу десяток таких синдикатов. Это не останется незамеченным шпионами Сайсека, на перехват обязательно выйдет своя армия, и будет бойня. Расстанутся с жизнями и тиканипцы, и сайсекцы, а кто своих зверей не потеряет и останется в выигрыше гадать не нужно.
― Ты ведь понимаешь, что такой груз не переправить за один раз?
― А почему нет? Неужто не хватит телег? ― прикинулся дурачком фенек.
― Как бы это тебе сказать повежливее… пошлины, знаешь ли, по пути высокие. Уж очень большую долю запросят.
Чужеземец подобрался и навис над столиком, ощутив, что сделка уже у него в кармане – осталось лишь сойтись в цене.
― Золото для нас не проблема. И, особенно, артефакты…
В качестве примера фенек выложил на стол маленький серебристый кулончик с малахитом. Обвившая металлический полукруг змейка. С виду дешёвая и не самая красивая безделушка, но это если не знать, что она получена из рук квильтца. Руины Старой Келепии до сих пор полнятся древними артефактами и чудесами, оставшимися со времён Ушедших.
Эньетан осторожно втянул ноздрями воздух, но к аромату духов, благовоний, вина и жареного тунца ничего не примешалось. Звездочёт усмехнулся и подбодрил собеседника:
― Ну ладно, это несерьёзно. Не буду же я как дурак таскать за пазухой семя порчи! Он чист.
Это одна из главных причин, почему в Старую Келепию до сих пор не ломанулись все охотники за сокровищами со всего света: даже воздух там разит проклятьем хуже смерти, а уж трофеи оттуда без магической защиты трогать вовсе нельзя. Криво усмехнувшись, «Попугай» прикарманил безделушку и произнёс:
― А вот это уже серьёзный разговор. Обсудим аванс…