— Отлично, мы внутри, — подметил Даниэль в тот миг, когда Мэтью присоединился к остальным. Затем коп потянулся и долгим взглядом смерил пролом в стене, через который они проникли в здание. Лишь убедившись, что ни один зомби не увязался следом, он повернулся к Мэтью: — И что дальше?
Парень лишь улыбнулся в ответ и качнул головой.
— Этот вопрос ты должен задавать не мне, — отозвался он и перевел взгляд на Норберта: — Каким путем пробираемся на крышу?
— Прямо через главный холл, потом по лестнице до самого верха, — мгновенно ответил Норберт. У него было более чем достаточно времени, чтобы изучить планировку здания перед штурмом. — Это если вы не против прогуляться по этажу, который заняли местные, — добавил он, заметив, что Мэтью уже готов рвануть вперед.
Эти слова заставили парня мгновенно замереть на месте.
— А если мы пока не хотим пересекаться с ними? — переспросил Мэтью, разворачиваясь. Его губы исказились в неприятной гримасе.
— Может показаться странным, но по своей структуре это здание почти один в один копирует нашу школу, — пояснил Норберт. — Разве что форма у него — сплошной прямоугольник, а не четырёхконечный крест.
«И что тут странного?» — подумал Мэтью, слегка наклонив голову. — «Весь наш город — это воплощенная мечта советского модернизма вперемешку с брутализмом. Уродливый утенок безвозвратно ушедшей эпохи. Вполне естественно, что большинство общественных зданий строились по типовым проектам».
— И что это значит? — спросил Даниэль, явно не оценив туманных намеков Норберта.
— Это значит, что технические шахты, вроде той, что мы использовали в школе, есть в каждом углу этого здания, — пояснил Норберт.
— Логично... — пробормотал Мэтью, закрыв лицо ладонью.
Ответ лежал на поверхности, но как-то ускользал от него. Но, как говорится, темнее всего бывает перед рассветом. Зачастую людям куда сложнее найти разгадку простых вопросов именно потому, что они привыкли искать сложные пути.
— Проблема в том, что все эти шахты выходят лишь на верхний жилой этаж, но не на саму крышу, — добавил Норберт. — А это значит, что нам придется либо карабкаться по внешним стенам здания, либо идти через территорию местных.
— Тогда пока отложим крышу, — сказал Мэтью, пожав плечами. — Сейчас нам нужно как можно быстрее пробиться на противоположную сторону здания, — произнес он и рванул вперед. — Чем дольше мы копаемся возле его уязвимого фасада, тем больше шансов, что зомби припрутся за нами следом.
Мэтью был человеком слова. И хотя он любил всё взвешивать и перестраховываться, приняв решение, парень не терял ни секунды.
***
— Я говорю вам, я лично видел, как группа людей вошла в здание! — рявкнул Роберт, со всей дури грохнув кулаком по стене.
— А мне на них глубоко похуй, — отрезала Наташа, и её пальцы легли слишком близко к спусковому крючку дробовика, лежавшего на её коленях.
Грузная женщина средних лет впилась каблуком туфли в спину директора компании, управлявшей этим медиацентром. Мужчина лежал на полу с кляпом во рту.
— Или, может, ты хочешь занять моё место и решать, что нам делать дальше? — спросила Наташа, «одарив» Роберта улыбкой, от которой веяло лютым холодом.
— Я... я... — Роберт открыл было рот, но тут же захлопнул его. — Нет, не хочу, — наконец выдавил он, засунув свою гордость поглубже.
В конце концов, мужское эго — слабая защита против дроби, которой был заряжен дробовик Наташи.
«И где только эта сука умудрилась откопать огнестрел?!» — мысленно стенал Роберт, не смея произнести больше ни слова протеста.
— Внимание всем! — громко объявляла Наташа. Она поднялась с кресла, превращенного ею в импровизированный трон, всем весом перешагнув через несчастного директора.
Дробовик в её руках был единственным «аргументом», заставившим остальных выживших выкорчевать это удобное кресло из студии звукозаписи и притащить сюда. Именно страх перед её съехавшей крышей, который она продемонстрировала при первой же расправе над несогласными, заставил людей тащить тяжелую мебель на верхние этажи ради ублажения этой твари.
— Слушайте меня внимательно, — добавила она, уперев ствол дробовика себе в плечо. — Я — единственная, кто способен сохранить вам всем жизни. Не эта тряпка, — она опустила ствол и ткнула им в сторону связнного директора, — и уж точно не этот сопливый стажер, — ствол переместился и уставился прямо в лицо Роберту.
— Мы поняли друг друга? — спросила она, расплываясь в оскале.
«Властолюбивая тварь», — подумал Роберт, изо всех сил сжимая губы, чтобы не выдать своего гнева.
— Неужели я вижу ненависть в твоих глазах? — поинтересовалась Наташа, явно наслаждаясь моментом. — Может, ты хочешь отправиться к своей подружке в комнату... — женщина на секунду запнулась, — ...в комнату добровольцев?
Лицо Роберта окаменело.
«Стоп... Разве это не мой шанс?» — внезапно озарило его. Слова Наташи напомнили ему о единственной причине, по которой он всё еще терпел этот гнилой гадюшник.
— Н-нет... — пробормотал он, опустив голову и задействовав весь свой актерский талант, чтобы казаться до смерти напуганным. Он даже заставил свое тело мелко дрожать в фальшивой панике: — Извините... Только не туда, прошу вас...
— Хороший мальчик, — с ухмылкой отозвалась Наташа, после чего сбросила одну из туфель и вытянула ногу. — А теперь вылижи её дочиста.
«Дура тупая», — Роберт подавил остатки гордости, опускаясь на колени и протягивая руки к её стопе.
Черный ствол нелегального дробовика был достаточно убедительным аргументом для выполнения даже самых садистских приказов.
И все же, насколько бы сильно этот поступок ни бил по его самолюбию, в глубине души Роберт ликовал.
Вовсе не потому, что у него был фут-фетиш — особенно к ногам такой жирной и неопрятной бабы, как Наташа, которая пренебрегала базовой гигиеной, сваливая всё на «происки патриархата».
А потому, что Наташа повелась на его спектакль.
«Ну держись, сука», — подумал он, касаясь губами жирной стопы. — «Даже если мне придется отдать задницу этим пришедшим людям, я найду их...»
В глазах Роберта вспыхнула глубоко запрятанная ярость.
«...И заставлю их прикончить тебя».
***
— Черт! — внезапно вырвалось у Норберта. Он сдавленно застонал от отвращения, сбросил руку Дарьи и рванул к стене, низко склоняя голову и исторгая содержимое желудка прямо на пол.
Одного этого действия — того, что Мэтью видел лишь единожды за всё время — хватило, чтобы привести всю группу в состояние полной боевой готовности.
Для человека, видевшего ад, оставленный ордой зомби, требовалось нечто поистине чудовищное, чтобы вызвать рвотный позыв.
— Насколько всё плохо? — холодно спросил Мэтью, сжимая рукоять топора.
Две недели, которые он прожил в апокалипсисе до своей гибели в прошлом, научили его одной простой истине: люди могут быть куда более жестокими и тварями, чем бездушные зомби.
— Простите... Всё не так ужасно, как в той тайной комнате, — пояснил Норберт, сплевывая на пол оставшуюся дрянь. — Но, похоже, мы сможем забрать это место себе без особых хлопот, — добавил он, и на его губах появилась хищная ухмылка.
— Внутренние терки? — спросил Даниэль. Он слишком хорошо знал своего напарника, чтобы быстро связать выражение его лица с прошлым опытом.
— Разделяй и властвуй, — пробормотал Мэтью, мгновенно уловив суть. — Я правильно понимаю, что у местных выживших конфликт?
Норберт утвердительно кивнул.
— И я, кажется, знаю, как переманить всех адекватных на нашу сторону, — добавил он, расплываясь в ухмылке. — Там одна баба держит всех на прицеле дробовика. И, судя по тому, что я услышал, у них есть «комната добровольцев»... Но судя по реакции остальных, это скорее запертая комната, набитая людьми, чья единственная задача — отвлекать внимание зомби от основного здания.
«Звучит гладко... Да даже слишком», — подумал Мэтью, и тут его осенило: «Если там есть комната, отвлекающая зомби от здания...»
— Разве это не значит, что люди в этой «комнате добровольцев», — Мэтью покачал пальцами, изображая кавычки, — находятся прямо посреди орды зомби?!
В ответ Норберт лишь тяжело и печально вздохнул.
— Вот теперь ты понимаешь, почему я был не особо рад об этом рассказывать.