Ли Цинцю не стал препятствовать спору Чжан Юйчуня и Янь Цзюэдина и даже надеялся, что они скажут больше, раскрыв все выгоды и риски.
Слова Чжан Юйчуня нашли отклик у Ли Дунъюэ и Ли Сыцзинь: для них защита людей на горе Цинсяо была важнее, чем защита всей Поднебесной.
Ли Сыфэн на редкость поддержал Янь Цзюэдина. Он считал, что если помочь наследному принцу взойти на престол, это станет заслугой сподвижников государя, и тогда Секта Цинсяо сможет стать Первой сектой Поднебесной.
Цзян Чжаося и Сюй Нин хранили молчание, ожидая решения.
Прошло немало времени.
Чжан Юйчунь и Янь Цзюэдин спорили так, что начали задыхаться. Чжан Юйчунь сел, повернул голову к Ли Цинцю и сказал: «Старший Брат-Наставник, скажи же хоть слово! Ты сам к чему больше склоняешься — спасать или не спасать?»
Янь Цзюэдин сел следом, устремив на Ли Цинцю напряжённый взгляд.
Ли Цинцю задумчиво произнёс: «Глава зала Чжан опасается, что спасение наследного принца не удастся и навлечёт беду на Секту Цинсяо. А что, если мы отправимся на выручку принцу, скрыв свои личности? Если наследный принц сможет победить — мы отступим; если же окажется в опасности — тогда вмешаемся, скрыв лица под масками, чтобы не скомпрометировать Секту Цинсяо».
Чжан Юйчунь приоткрыл рот — замысел Старшего Брата-Наставника стал ему ясен.
Янь Цзюэдин выразил согласие: хотя он и болел душой за Поднебесную, но всё же не собирался подвергать опасности всю секту.
«Кого же лучше послать? Ведь это имперская столица, там бессчётное множество мастеров. Вы должны понимать одно: мастера в имперской столице непременно сильнее мастеров из мира боевых искусств. Пока человек жив, ему не уйти от двух соблазнов — славы и наживы; императорская власть способна собрать в одном месте сильнейших людей Поднебесной».
Чжу Янь произнесла это веско и проникновенно.
То, что Ли Цинцю вызвался спасти наследного принца, искренне порадовало её: она почувствовала, что выбрала правильного человека, за которым пошла.
«Я пойду!»
«Я пойду!»
Цзян Чжаося и Сюй Нин выкрикнули это в один голос. Договорив, они посмотрели друг на друга: взгляды их скрестились, и никто не желал уступать.
Услышав, как отозвались эти двое, все главы залов с облегчением вздохнули, включая Чжу Янь.
Кто бы из этих двоих ни отправился, за их безопасность можно было не беспокоиться.
Ли Цинцю улыбнулся и сказал: «Отправляйтесь вдвоём, действуйте по обстоятельствам. Защита наследного принца — главная задача. И помните: ни в коем случае нельзя раскрывать свои личности».
Сюй Нин нахмурилась, а Цзян Чжаося открыл было рот, но сдержался.
Ли Цинцю продолжил: «Вы — два самых острых меча Секты Цинсяо. Только если вы пойдёте вместе, я буду спокоен. К тому же вам впервые предстоит действовать сообща. Даже если в имперской столице скрываются демоны и нечисть, я верю, что вы сумеете благополучно вернуться».
Услышав это, Цзян Чжаося и Сюй Нин оставалось лишь подчиниться.
Ли Сыфэн сидел в углу. Опустив взгляд на Меч Дисуань у себя на коленях, он почувствовал, как к горлу подступает досада.
Он думал, что если передать Меч Дисуань Цзян Чжаося или Сюй Нин, их сила непременно резко возрастёт, и они смогут справиться с любой задачей.
Но сейчас Меч Дисуань был в его руках, а Старший Брат-Наставник не решался поручать ему задания в одиночку.
«Жаждешь стать сильнее? Тогда возьми меня... Возьми меня по-настоящему».
В голове Ли Сыфэна глухо и хрипло отозвался древний голос, отчего мысли его на миг помутились.
Он очнулся от наваждения лишь после того, как кто-то похлопал его по плечу.
«О чём ты задумался? Сам не свой», — нахмурившись, с тревогой спросила Ли Сыцзинь, пристально глядя на Ли Сыфэна.
Ли Сыфэн пришёл в себя и заметил, что Ли Цинцю тоже наблюдает за ним, а остальные уже разошлись.
Он торопливо проговорил: «Ничего... Я просто думал об искусстве меча».
Сказав это, он вскочил и точно в бегстве покинул Двор Линсяо.
С тех пор как в семи залах закипела работа, большинство глав залов по вечерам оставались на своих местах, ведь дел было слишком много.
«Старший Брат-Наставник, с моим братом точно всё в порядке?» — спросила Ли Сыцзинь у Ли Цинцю.
Ли Цинцю с улыбкой ответил: «Что-то происходит, но это к добру».
Он поднялся и направился к своему дому.
Услышав это, Ли Сыцзинь невольно перевела дух: пусть Старший Брат-Наставник не пожелал вдаваться в подробности, она безоговорочно доверяла его суждению.
Луна зашла, взошло солнце. Рано поутру Цзян Чжаося и Сюй Нин вместе с Ма Юем незаметно спустились с горы.
Узнав, что Ли Цинцю отправил этих двоих с ним спасать наследного принца, Ма Юй пришёл в восторг: даже находясь в имперской столице, он слышал о славе Цзян Чжаося и Сюй Нин из Секты Цинсяо.
Они по праву считались знаковыми фигурами нынешнего мира боевых искусств, а слава об их таланте гремела повсюду.
Они втроём передвигались настолько скрытно, что никто из прочих учеников Секты Цинсяо их не заметил.
Ли Цинцю стоял на вершине горы и упражнялся, пока позади него в медитации сидели Чжао Чжэнь и Юань Ли.
В мыслях он прикидывал боевую мощь секты.
Верность Шэнь Юэ непрерывно росла и уже достигла 80. Его боевая мощь была сравнима с шестым слоем Сферы Вскармливания Начала, а то и вполне могла потягаться с седьмым слоем.
Его поражение от рук Ли Цинцю вовсе не объяснялось простым превосходством седьмого слоя Сферы Вскармливания Начала: в конце концов, Ли Цинцю обладал Стократно Закалённым Демоническим Телом и стократным запасом ци.
Следом шёл Ли Сыфэн: парень не так давно пробился на четвёртый слой Сферы Вскармливания Начала, а вместе с Мечом Дисуань его подлинную силу трудно было измерить.
У Маньэр и Сюэ Цзинь оба находились на четвёртом слое Сферы Вскармливания Начала; обладая высоким боевым талантом, они вполне годились на роль главной опоры секты, хотя Сюэ Цзинь как раз спустился с горы выполнять задание.
Культивация Чжао Чжэня и Цзи Я тоже росла быстро, но они были слишком юны и годились лишь для того, чтобы нести охрану внутри секты.
Впрочем, Ли Цинцю вспомнил, как они с Цзян Чжаося ещё в отрочестве начали убивать врагов, и подумал, что не стоит недооценивать младших.
«Людей всё ещё не хватает, придётся ещё потерпеть».
Ли Цинцю молча размышлял. По его замыслу, лишь когда Секта Цинсяо сможет в одиночку противостоять миру боевых искусств Девяти Областей, она достигнет вершины среди сект боевых искусств.
Чтобы стать сектой бессмертных, вовсе не обязательно уходить в Запредельное — можно возвыситься над миром боевых искусств, не разрывая связей с мирской жизнью.
Завершив утренние упражнения, Ли Цинцю направился в Секту Меча, намереваясь провести смотр учеников.
Первый набор учеников Секты Меча превысил сотню человек. Войдя в подворье Секты Меча, Ли Цинцю увидел, как Шэнь Юэ учит их практике меча: сотня людей, выстроившись в упорядоченные ряды, слитно взмахивала клинками — зрелище было весьма впечатляющим.
Заметив, что Ли Сыфэн тоже пришёл, Ли Цинцю довольно улыбнулся.
«Глава пришёл!»
Кто-то воскликнул, заставив всех обернуться к Ли Цинцю. Лица учеников озарились восторгом, каждый едва сдерживал порыв броситься к нему навстречу.
«Сосредоточьтесь!»
Окрик Шэнь Юэ донёсся до всех, возвращая мысли учеников к реальности.
Янь Линь и четверо её товарищей при виде Ли Цинцю затрепетали от волнения. Каждого из них в своё время Ли Цинцю на руках вынес из чана с лекарствами, и они никогда не забудут чувств того дня, когда, открыв глаза, увидели его лицо.
Даже будучи ещё детьми, они уже хранили в сердцах благодарность и готовность ради Ли Цинцю пойти в огонь и в воду.
Ли Цинцю прошёл вдоль строя и, убедившись, что со всеми всё в порядке, внутренне остался доволен: Юань Ци и его подручные отлично справились с делом, не допустив оплошностей.
Ученик Цзян Чжаося, Хань Лан, волновался не меньше, боясь, что его приёмы с мечом разочаруют главу.
В Секте Цинсяо, чьим бы учеником ты ни числился, главу боготворили почти слепо. В глазах юношей и девушек он был совершенным практиком — безупречным, мягким и несокрушимо могучим; каждый из них всем сердцем мечтал стать таким же.
Ли Цинцю понаблюдал немного и ушёл, не желая мешать Шэнь Юэ обучать учеников.
Шэнь Юэ при виде этого тоже остался тайно доволен: молодой глава действительно отличался от других. Если бы Ли Цинцю вздумал произносить пустые речи и отнимать время у уроков искусства меча, Шэнь Юэ пришлось бы с этим смириться — его собственный старший соученик, когда основывал секту, обожал подобные бесполезные поучения.
Покинув подворье Секты Меча, Ли Цинцю затем отправился в аптекарский сад Ли Сыцзинь.
Чэнь Хуэйлань и её отца Чэнь Юя уже перевели в Зал Самосовершенствования. Обосновавшись в аптекарском саду, они помогали Ли Сыцзинь. Ныне в её подчинении находилось восемнадцать учеников, а сам аптекарский сад заметно расширился.
Отец и дочь Чэнь тоже живо заинтересовались так называемыми духовными растениями и вместе с Ли Сыцзинь постигали премудрости пути духовных растений.
Верность Чэнь Хуэйлань уже достигла 80, поэтому Ли Цинцю передал ей технику совершенствования сердца первого слоя Канона Изначального Хаоса. Что же касается её отца, к нему ещё стоило присмотреться.
Весь сегодняшний день Ли Цинцю провёл в обходах семи залов. Увидев его, ученики каждого зала приходили в волнение. Он всего лишь прошёл по подразделениям, поинтересовался делами учеников, а в итоге появилось ещё почти двадцать человек с верностью 90.
Похоже, время от времени обходить залы действительно полезно.
……
Падал зимний снег. Ли Ян упражнялся с копьём во дворе. Достигнув третьего слоя Сферы Вскармливания Начала, он вновь явил родовое искусство копья, и его духовная мощь намного превосходила прежнюю.
Его тело окружала внутренняя сила; эта сила смутно складывалась в форму дракона, отчего он выглядел ещё более властно.
Душа дракона впервые проявилась!
Чжао Линлун быстрым шагом вошла во двор. Подойдя к каменному столу, она посмотрела на Ли Яна и сказала: «Старший братец, в имперской столице неладно, род Ли призывает тебя вернуться».
Ли Ян не прекращал движений и лишь спросил: «Что стряслось?»
«Наследный принц, судя по всему, готовится к мятежу. Императорский дворец уже оцеплен, многие сановники убеждают его решиться на этот шаг, но он всё ещё медлит»,
— ответила Чжао Линлун. Услышав это, Ли Ян остановился.
Он взглянул на неё и, нахмурившись, спросил: «Почему наследный принц хочет бунтовать? Разве трон рано или поздно не перейдёт к нему по праву?»
«Не забывай: Сын Неба жаждет заполучить эликсир бессмертия».
Ли Ян замолчал. При этих словах в его глазах промелькнула зловещая ярость.
Жуткое побоище в Управе провинции Гучжоу до сих пор вспыхивало в его памяти бешеным гневом.
«Кого собирается поддержать наш род Ли?» — спросил Ли Ян.
Чжао Линлун помедлила мгновение и сказала: «Скорее всего, наследного принца. И не только род Ли, но и другие великие знатные семьи. Сын Неба становится всё более жестоким и уже угрожает интересам многих знатных семей. На этот раз они хотят объединиться, чтобы свергнуть устои двора и установить совершенно новый порядок. Поэтому тебя зовут назад — это редчайший шанс проявить себя».
Выслушав её, Ли Ян сказал: «Об этом деле мне нужно посоветоваться с главой».
Взяв серебряное копьё, он направился к воротам двора. Чжао Линлун повернулась и посмотрела ему вслед; в её глазах промелькнула тревога.
Она замечала, что они со старшим братцем всё больше отдаляются друг от друга: тот больше не твердил о подвигах и великих свершениях, а лишь постоянно поминал главу Секты Цинсяо.
Она просто ума не прикладывала, каким дурманом глава Секты Цинсяо опоил Ли Яна.
Спустя полшичэня Ли Ян, расспрашивая по дороге, наконец нашёл Ли Цинцю в небольшой роще: тот как раз наставлял Чай Юньшан в культивации.
«Глава!»
Ли Ян окликнул его издалека. Лишь когда Ли Цинцю обернулся и помахал ему рукой, он поспешил навстречу.
Он прямо пересказал всё, что поведала Чжао Линлун, и затем спросил: «Глава, как вы считаете, стоит ли мне возвращаться?»
Чай Юньшан, как раз отрабатывавшая Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия, тотчас отвернулась, отошла подальше и стала упражняться в одиночестве.
Ли Цинцю посмотрел Ли Яну в глаза и сказал: «С моей личной точки зрения, я хочу, чтобы ты остался. В борьбе за императорскую власть, как бы она ни шла, простые люди неизбежно будут страдать; разница лишь в том, как долго продлятся их страдания. Секта Цинсяо пока не может защитить всех живых существ Поднебесной, но уберечь народ возле Горного хребта Тайкунь нам под силу».
Ли Ян кивнул: «Тогда я остаюсь».
Затем он улыбнулся и сказал: «Глава, моя душа дракона становится всё сильнее. Не могли бы вы дать мне пару наставлений?»