Закованный в кандалы и наручники Цзян Куотянь медленно вышел из тюремных ворот. Одежда его была изорвана, волосы спутались, всё тело покрывали раны; босые, сбитые в кровавое месиво ступни оставляли на земле один кровавый отпечаток за другим.
Впереди и позади него брели такие же узники, подобно ходячим мертвецам выходя на улицу.
Хоть небо и заволокли свинцовые тучи, скрыв солнце, Цзян Куотяню дневной свет всё равно показался режущим глаза.
Он уже не помнил, сколько времени провёл в заточении. Потеряв всю былую мощь, он уподобился калеке, и даже простой шаг отзывался нестерпимой болью во всём теле.
Лишь спустя долгое время привыкнув к свету, он наконец поднял голову: некогда процветающие улицы Управы провинции лежали в руинах. Лавки по обе стороны стояли наглухо закрытыми, всюду валялись фонари, тряпьё и прочий сор. Взгляд его наткнулся на тело женщины у края колодезного сруба на обочине — казалось, она подверглась каким-то пыткам: одежда была в беспорядке, а лоб покрывала запёкшаяся кровь.
Цзян Куотянь лишь скользнул взглядом по мёртвой женщине и тут же отвёл глаза в сторону.
Его сердце давно онемело: в той подземной темнице он своими глазами узрел ад.
Он не знал, куда ему идти дальше, но если его вели на смерть, для него это было бы избавлением.
— Живее шевелитесь!
Конный воин Демонических Врат взмахнул плетью и яростно прикрикнул, огрев кнутом узника во главе колонны.
Цзян Куотянь узнал этого пленника — то был глава зала Обители Белого Императора. Прежде он держался величаво и грозно, и Цзян Куотянь всегда считал его выдающимся бойцом: в мире боевых искусств подавляющее большинство первоклассных мастеров не годились ему в соперники. Но теперь этот могучий воин плёлся с понурой головой, дрожа всем телом и исхудав настолько, что казался в разы тоньше, чем помнилось Цзян Куотяню.
Обитель Белого Императора, которую он считал самой могущественной, обратилась в пепел; его сердце уже прошло через отчаяние и теперь погрузилось в оцепенение.
Он больше не чаял спасения и желал лишь одного — чтобы оставшийся путь дался ему чуть легче.
— Демонический Император Демонических Врат, выходи со мной на смертный бой!
Громовой клич донёсся издалека; усиленный внутренней ци, он раскатился небывало мощно.
Цзян Куотянь и остальные пленники даже не замедлили шага, и во взглядах их ничего не изменилось. Подобное уже случалось: немало именитых мастеров цзянху приходило бросить вызов Демоническим Вратам, но всякий раз, когда в сердцах узников вспыхивала надежда, их ожидала полная тишина и никаких вестей.
Окружавшие их воины Демонических Врат тоже никак не отреагировали, попросту не приняв дерзкого пришельца всерьёз.
И в этот миг Цзян Куотянь увидел, как в нескольких сотнях чжанов впереди с грохотом рухнули городские ворота. Бесчисленные фигуры хлынули внутрь, словно караси, плывущие через реку; мчавшийся во главе взмыл в воздух, опустился на карнизы крыш по обе стороны улицы и стремительно понёсся прямо к ним.
Не успел он осмыслить увиденное, как над головой по крышам пронеслись воины Демонических Врат, устремляясь навстречу наступавшему войску мира боевых искусств.
Глядя на нескончаемый поток воинов Демонических Врат, Цзян Куотянь невольно ощутил смятение.
Откуда у Демонических Врат столько людей?
Он провёл в подземелье слишком много времени и теперь впервые увидел столь внушительное число людей Демонических Врат.
Императорский двор ведь уничтожил Демонические Врата — как им удалось втайне вырастить столько людей?
Цзян Куотянь ясно видел: от каждого из них исходила убийственная аура; все они познали вкус крови, а не просто годами совершенствовались в уединении.
Чем больше воинов мира боевых искусств прорывалось через городские ворота, тем выше поднимали головы пленные, и во взглядах их вновь загорался блеск.
— Это люди Сюаньдана...
— Точно! Впереди — даос Чанмин из Сюаньдана! Тридцать лет назад он был первым в мире боевых искусств Гучжоу... Кто бы подумал, что он спустится с горы...
— Восемнадцать даосских образов Сюаньдана тоже прибыли!
— Почему их так много? Неужели Сюаньдан выставил всех своих учеников?
Узники негромко переговаривались. Большинство из них были мастерами Обители Белого Императора, людьми опытными и знавшими Сюаньдан не понаслышке, оттого они без труда узнавали мастеров Сюаньдана.
Сердце Цзян Куотяня тоже забилось быстрее.
Неужели и правда есть надежда на спасение?
Мчавшийся в авангарде даос Чанмин был облачён в тёмно-синее даосское одеяние; седые волосы были убраны под нефритовым венцом, а белая борода и брови придавали ему истинно бессмертную стать. С длинным мечом в руке он двигался с поразительным искусством передвижения, стремительно отрываясь от основных сил Сюаньдана.
Больше десятка мастеров Демонических Врат бросились ему наперерез. Засверкали сабли и мечевые тени; легко и неуловимо ступая, меньше чем за два вздоха старец пронёсся сквозь строй врагов. Под череду истошных воплей бойцы Демонических Врат покатились с крыш, окропляя воздух кровью.
Одеяние даоса Чанмина осталось незапятнанным. Продолжая мчаться вперёд, он резким движением стряхнул с клинка кровь.
Подобно разящему клинку, он врубился в полчища Демонических Врат — неудержимый и грозный. Позади ученики Сюаньдана схлестнулись с вражескими рядами, и великая битва разгорелась во всей ярости.
Даос Чанмин пробивался к Цзян Куотяню и другим узникам, намереваясь вызволить их.
Его несокрушимый напор вдохнул в пленников надежду, тогда как стерегущие их мастера Демонических Врат обнажили клинки, готовясь к бою.
И в это мгновение...
Цзян Куотянь увидел, как мастер Демонических Врат с копьём в руках ступил на гребень крыши и стрелой ринулся к даосу Чанмину. Его фигуру окутывала внутренняя сила — возможно, из-за бешеной скорости.
Дон —
Копьё сшиблось с мечом. Лицо даоса Чанмина посуровело: противник двигался настолько стремительно, что уклониться не удалось. Более того, сила удара оказалась столь сокрушительной, что старцу пришлось задействовать внутреннюю ци.
Этот мастер Демонических Врат тоже носил маску злого духа. Длинные волосы были высоко собраны, под чёрным балахоном виднелись доспехи, а на поясе висел длинный меч.
Взгляд его был леденящим, а жажда убийства словно сгустилась до осязаемой плотности.
Боец Демонических Врат резко выбросил колено, метя в челюсть даоса Чанмина, вынудив того взмыть в воздух. Уйдя от выпада и опустившись на черепицу, старец проскользил назад на добрых два чжана.
Прищурившись, даос Чанмин оглядел клубящуюся вокруг противника силу и глухо спросил:
— Энергия ган истинного первоначала... Как ты связан с сектой Тайу?
— Демонические Врата. У Динбэй!
Назвав своё имя, копейщик Демонических Врат нанёс выпад: копьё метнулось подобно дракону, а сокрушительная боевая энергия смела целые пласты черепицы.
Даос Чанмин взмахнул мечом: полоснувшая наотмашь мечевая ци столкнулась с ци копья У Динбэя, породив мощную ударную волну, от которой задрожало всё здание.
В тот же миг оба вновь бросились друг на друга.
Даос Чанмин оказался связан боем, а тысяча с лишним мастеров Сюаньдана также увязла в схватке. Видя, что ряды Демонических Врат превосходят силы Сюаньдана числом, пленники почувствовали, как едва забрезжившая надежда вновь угасает.
Демонические Врата были слишком сильны — настолько, что в победу не верилось вовсе.
Бом —
Раскатистый колокольный звон заставил Цзян Куотяня и остальных узников оглянуться: с другой стороны, взвалив на плечо огромный бронзовый колокол, мчался монах в кашае.
— Это божественный монах Тайхан из храма Чаньдин! —
вскричал один из пленников; даже в сорванном голосе сквозило ликование.
Храм Чаньдин тоже пришёл на помощь!
Теперь пленники уверились: на сей раз весь мир боевых искусств Гучжоу объединил силы, а это было неизмеримо могущественнее, чем одиночная вылазка Секты Небесной Сабли.
Воины Демонических Врат со всех сторон ринулись на божественного монаха Тайхана. Когда расстояние между ними сократилось до трёх чжанов, монах ударил ладонью по колоколу. Грянул оглушительный гул; звуковая волна накатила валом, сметая более десятка бойцов. Из-под их масок брызнула кровь, и они повалились наземь, получив тяжелейшие увечья.
В то же самое время.
На окраине города, на плацу военного лагеря.
Демонический Император стоял на высоком помосте, заложив руки за спину, и молча взирал вдаль.
Повсюду строились полководцы и солдаты; издали они глядели на Демонического Императора — кто со страхом, кто с гневом, кто с бессильной обидой, но никто не смел выступить вперёд.
Неспешной походкой на помост поднялся даос в зелёном одеянии. В его волосах чернь перемежалась с сединой, с виду ему было за сорок, а под козлиной бородкой темнели две крупные родинки. Поглаживая бородку, он подошёл к Демоническому Императору.
— Сюаньдан и храм Чаньдин явились. Осталась лишь Секта Цинсяо. Сейчас в мире боевых искусств Гучжоу только у воинов этих трёх сект уровень мастерства достаточно высок.
Этот даос в зелёном одеянии был тем самым, кого в Демонических Вратах звали Даосом Вэем, а простой люд клеймил колдуном-еретиком.
Не отрывая взора от горизонта, Демонический Император спросил:
— Сколько ещё людей нужно?
— Когда эликсир бессмертия будет готов, увы, решать не бедному даосу. Скажу лишь одно: делай что должно, а там — положись на Небесную волю.
Даос Вэй говорил неторопливо, всем своим видом выказывая полнейшее спокойствие.
Демонический Император промолчал.
Даос Вэй с усмешкой продолжил: — Демонический Император, не желаешь ли узнать свою судьбу?
— Этот владыка не верит в судьбу, —
холодно отрезал Демонический Император, отчего Даос Вэй лишь покачал головой.
В этот момент к помосту подскакал всадник Демонических Врат и, осадив коня, громко доложил:
— Докладываю главе: войско Управы провинции Дунлин на подходе! На вид около ста тысяч человек, из них несколько тысяч всадников!
Демонический Император тут же приказал:
— Пусть генерал Бай ведёт войско в бой.
— Слушаюсь!
Воин Демонических Врат тут же натянул поводья и помчался к шатрам.
Даос Вэй недовольно проворчал: — Непослушен этот наместник провинции Дунлин. Потом непременно перегоню его в алхимический шлак.
Демонический Император ничего не ответил; он лишь повернул голову и слегка прищурился.
…
Бах —
Чья-то фигура с грохотом обрушила целый дом, подняв клубы пыли; мастера Демонических Врат окружили развалины, замерев на оградах и крышах.
У Динбэй, держа копьё одной рукой, холодно произнёс:
— Даос Чанмин, ты редкий в мире боевых искусств праведник, зачем же ты полез в эту мутную воду? Неужели не видишь, что эту катастрофу людям цзянху не повернуть вспять?
Пыль рассеялась. Растрёпанный даос Чанмин оттолкнул балку и, пошатываясь, поднялся на ноги. Лицо его заливала кровь, правая рука безжизненно повисла, а кисть, сжимавшая меч, мелко дрожала.
Он поднял взор на возвышавшегося У Динбэя и через силу спросил:
— Вы ведь наверняка из отборных войск Династии Великого Ли, да и ты учился в одной из трёх сект Чжунтяня... Зачем вы творите столь вопиющие злодеяния, попирая Небеса и людскую совесть?
У Динбэй посмотрел на него сверху вниз и ответил:
— Раз уж ты понял, кто мы такие, к чему эти бессмысленные расспросы?
Даос Чанмин смолк.
У Динбэй не спешил брать его в плен; подняв копьё, он указал вдаль:
— Твои младшие гибнут один за другим. Пусть Сюаньдан и храм Чаньдин — две из пяти великих сект Гучжоу, но в Династии Великого Ли Девять Областей и четырнадцать земель. Для вас Гучжоу велика, но для Поднебесной она ничтожно мала.
— Склони голову, смирись — и, быть может, я отпущу часть учеников Сюаньдана, чтобы сохранить преемственность вашей традиции.
Даос Чанмин стиснул зубы и, не сводя глаз с У Динбэя, спросил: — С чего бы тебе помогать Сюаньдану?
У Динбэй не посмотрел на него и ровно ответил: — Сорок лет назад, странствуя по цзянху, ты спас меня. Ты наверняка уже не помнишь, но это не помешает мне воздать за благодеяние.