Услышав слова Мо Цзюцзяо, Ли Цинцю опешил от такой неожиданности.
В Секте Цинсяо было всего три двора, да и учеников немного — кому вообще пришло в голову позариться на неё?
— Кто тебя подослал?
Ли Цинцю задал вопрос с осторожностью. Если незнакомца отправил Линь Сюньфэн, пришлось бы решать дело миром. Если же он никак не связан с Линь Сюньфэном и явился силой прибрать к рукам Секту Цинсяо — что ж, тогда не обессудь.
Говоря это, Ли Цинцю провёл правой рукой над девятью мечами перед собой, не сводя пристального взгляда с Мо Цзюцзяо.
Мо Цзюцзяо неторопливо шагал к Ли Цинцю и усмехался:
— Ваш наставник Линь Сюньфэн на смотре боевых искусств в округе Сяояо объявил, что завязывает с цзянху и навсегда уходит из него. Раз уж он ушёл, то Секте Цинсяо ни за что не удержать столь благодатные земли. Лучше я возьму их под своё управление.
Ли Цинцю осенило.
И правда: Горный хребет Тайкунь огромен и богат ресурсами, но на нём стояла лишь одна секта — исключительно благодаря свирепой славе, которую Линь Сюньфэн в своё время добыл мечом и кровью. Стоило Линь Сюньфэну уйти, как на эти земли тут же положили глаз другие секты.
В душе Ли Цинцю зародился лёгкий упрёк: «Наставник, ну ушёл ты искать бессмертия — так и шёл бы себе с миром, зачем было поднимать такой шум?»
Впрочем, поразмыслив, он понял: Линь Сюньфэн, скорее всего, просто опасался, как бы враги не нагрянули прямо в секту.
Явись сюда кровные враги Линь Сюньфэна, они не стали бы тратить слова впустую, а сразу устроили бы резню.
Сейчас же Мо Цзюцзяо всего лишь хотел прибрать к рукам Секту Цинсяо.
Ли Цинцю спросил:
— А если ты станешь главой, какая польза будет нам, простым ученикам?
Мо Цзюцзяо прищурился в ухмылке:
— Само собой, станете моими учениками. Не стану скрывать: я из Альянса Семи Гор. Когда я стану во главе Секты Цинсяо, она войдёт в состав нашего альянса. Вы обретёте надёжную защиту, а для таких, как вы, это редчайшая удача. Запомни: в цзянху за землю всегда платят кровью.
Выслушав его, Ли Цинцю слегка кивнул, словно признавая его правоту.
— Верно, за землю платят кровью. Значит ли это, что я могу отказаться?
Ли Цинцю спросил об этом совершенно невозмутимо. Он даже не шелохнулся, всё так же сидя со скрещёнными ногами прямо на траве.
Мо Цзюцзяо, услышав это, усмехнулся с издёвкой:
— А у своего главы ты спросить не хочешь?
— Я и есть глава.
Этот ответ заставил Мо Цзюцзяо замереть на месте. Он окинул Ли Цинцю взглядом с головы до пят, и выражение его лица стало весьма причудливым.
— Ходили слухи, будто после той кровавой бойни двадцать лет назад в Секте Цинсяо остался один лишь Линь Сюньфэн... Выходит, правда. И надо же, передать титул главы какому-то молокососу!
Мо Цзюцзяо пробормотал это себе под нос, не удержавшись от смеха и покачав головой.
Знай он всё заранее, даже не стал бы утруждать себя разговорами.
— Раз так, выбора у вас нет: либо покоритесь мне, либо я вырву вам языки, выколю глаза, и вы до конца дней останетесь жалкими рабами.
Лицо Мо Цзюцзяо исказила свирепая гримаса. Он снова шагнул вперёд, надвигаясь на Ли Цинцю.
Ли Цинцю прищурился, уже приготовившись нанести удар, но вдруг у него дрогнуло ухо, и он тут же снова расслабился.
— Дерзкий нахал!
Грянул оглушительный рык. Янь Цзюэдин, оттолкнувшись от отвесной скалы, перемахнул через горные врата и, словно парящий дикий гусь, опустился на каменные ступени, встав прямо между Ли Цинцю и Мо Цзюцзяо.
Мо Цзюцзяо впился взглядом в Янь Цзюэдина и, нахмурившись, процедил:
— А ты ещё кто такой?
В душе он осыпал Ли Цинцю бранью: щенок посмел его одурачить!
Каким бы странным ни был Линь Сюньфэн, он ни за что не поставил бы во главе секты сопливого мальчишку!
— Янь Цзюэдин. Слыхал такое имя? — прогремел Янь Цзюэдин голосом, подобным гулкому колоколу; эхо раскатилось по горному склону, а сам он был исполнен мощи.
Лицо Мо Цзюцзяо мгновенно потемнело. Стиснув зубы, он выдавил:
— Великий герой Укротитель Драконов... Я и слыхом не слыхивал, чтобы ты имел какое-либо отношение к Секте Цинсяо.
— Теперь видишь своими глазами. А ну проваливай!
Янь Цзюэдин говорил глухо и веско. Внутренняя ци бурлила в его жилах, заставляя полы одежд вздыматься на ветру, и сам он напоминал свирепого тигра, взирающего на Мо Цзюцзяо сверху вниз.
Лицо Мо Цзюцзяо то бледнело, то наливалось краской. Его собственная слава не шла ни в какое сравнение со славой Янь Цзюэдина, и перед мастером, гремевшим на всю Поднебесную, он испытывал безотчётный страх.
Но неужели он проделал такой путь лишь затем, чтобы вот так позорно отступить?
Выждав немного, Мо Цзюцзяо глубоко вдохнул, сложил руки в почтительном жесте и произнёс:
— В таком случае я откланиваюсь!
Договорив, он развернулся и зашагал прочь.
— Янь Цзюэдин, убей его.
Голос Ли Цинцю неожиданно донёсся сзади. Услышав приказ, Мо Цзюцзяо смертельно побледнел и тут же ускорил шаг.
Янь Цзюэдин тоже опешил. Он оглянулся на Ли Цинцю и наткнулся на ледяной, пронизывающий взгляд, от которого сердце у него ёкнуло.
Он впервые видел у Ли Цинцю такой взгляд.
— Это приказ. Исполняй немедленно.
Ли Цинцю повторил требование без тени колебания. Янь Цзюэдин стиснул зубы и ринулся вниз по склону вслед за Мо Цзюцзяо, который уже успел юркнуть в лесную чащу.
Заминка Янь Цзюэдина заставила Ли Цинцю покачать головой.
Не будь этот человек столь силён в боевых искусствах, в цзянху его давно сожрали бы вместе с костями.
Прожив две жизни и познав в детстве этого мира многое, Ли Цинцю давно понял, как устроен этот жестокий мир. Он был готов встретить любые удары, которые готовил ему мир боевых искусств.
Убийства здесь было не избежать.
Он не трогал невинных, но если кто-то осмеливался перейти ему дорогу, пощады ждать не стоило. Именно поэтому он ни словом не попрекнул Цзян Чжаося, когда тот расправился с Ло Ле, и даже втайне восхитился беспощадностью третьего младшего брата.
Он терпеливо сидел на месте и ждал, совершенно не опасаясь, что Янь Цзюэдин отпустит Мо Цзюцзяо. Это было испытанием для Янь Цзюэдина.
Не сумеет пройти это испытание — что ж, пусть упражняется в боевых искусствах до глубокой старости, а Секта Цинсяо оставит его лишь сторожить ворота.
Что же до Альянса Семи Гор, то, раз столкновения не избежать, придётся принять удар в лоб.
С чего бы секте бессмертных бежать в страхе перед какой-то школой из мира боевых искусств?
Судя по Искусству управления мечом Тайцзюэ, полученному Янь Цзюэдином, в этом мире существовали и другие практики бессмертия. А где есть практики бессмертия, там есть и учения практиков — просто они держатся вдали от суеты либо находятся за пределами Династии Великое Ли.
Ли Цинцю уже прикидывал в мыслях, с какими гипотетическими врагами ему предстоит столкнуться в мире культивации.
Прошло время, за которое сгорает одна палочка благовоний.
Из чащи у подножия показался Янь Цзюэдин, неся на плече Мо Цзюцзяо.
Конечности Мо Цзюцзяо безжизненно болтались, тело обвисло, точно куль с костями, а спину покрывали жуткие кровавые следы.
Волосы Янь Цзюэдина слегка растрепались. Подойдя к Ли Цинцю, он сбросил ношу на землю.
Ли Цинцю бросил мимолётный взгляд на Мо Цзюцзяо: тот был ещё жив, просто без сознания.
— Если бы ты его отпустил, что было бы дальше? — спросил Ли Цинцю.
Лицо Янь Цзюэдина помрачнело, и он процедил сквозь зубы:
— Он позвал бы ещё людей.
— Он сказал, что явился из Альянса Семи Гор и намерен силой завладеть Сектой Цинсяо.
Ли Цинцю продолжал говорить с неприкрытым недовольством, и недовольство это предназначалось Янь Цзюэдину.
Выходит, слово главы здесь ничего не значит?!
Было ведь велено: забить насмерть!
При упоминании Альянса Семи Гор взгляд Янь Цзюэдина дрогнул.
Двадцать лет упорных тренировок наделили его исключительным слухом, но до этого он расслышал лишь угрозы Мо Цзюцзяо в адрес Ли Цинцю, не зная, откуда тот родом.
Янь Цзюэдин глубоко перевёл дух, занёс правую ногу и резко опустил её на спину Мо Цзюцзяо. Тот распахнул глаза, выплюнул сгусток крови и испустил дух.
Ли Цинцю скользнул по нему взглядом и, убедившись, что Мо Цзюцзяо действительно мёртв, убрал девять мечей, поднялся на ноги и бросил на прощание, уже разворачиваясь к тропе:
— Зарой тело. И землю заодно отмой.
Янь Цзюэдин провожал взглядом удаляющуюся спину Ли Цинцю со смешанными чувствами.
Его, закалённого воина, подавил своим авторитетом юноша.
А мальчишка-то не промах!
Недаром он держит в узде этого сорванца Цзян Чжаося.
Янь Цзюэдин тяжело вздохнул, но тут же осёкся: что-то здесь не сходилось.
«Я же просто вышел помочь! С какой стати со мной обращаются как с провинившимся, да ещё заставляют труп закапывать и землю мыть?!»
Хоть досада и клокотала в груди, он всё же покорно подхватил труп Мо Цзюцзяо.
В этот миг из нижнего подлеска показались Цзян Чжаося и У Маньэр. Янь Цзюэдин застыл, и от запоздалой догадки мороз продрал его по коже.
Не поймай он Мо Цзюцзяо, тот непременно наткнулся бы на Цзян Чжаося и всё равно нашёл бы свою смерть. А в таком случае Янь Цзюэдин и впрямь совершил бы ошибку, нарушив прямой приказ главы.
На душе у Янь Цзюэдина стало неспокойно: расчётливость и проницательность Ли Цинцю превосходили любые ожидания.
Но страшнее всего было то, что, пока рядом с главой стоял Цзян Чжаося, любому наказанию Ли Цинцю невозможно было воспротивиться.
……
Смерть Мо Цзюцзяо Ли Цинцю скрывать не стал. Во-первых, громогласный рык Янь Цзюэдина слышали все ученики, а во-вторых, Ли Цинцю хотел дать им понять, что Секта Цинсяо способна убивать, а вовсе не является маленькой сектой Пути Света, мирно культивирующей в глубине гор.
О том, дойдёт ли слух до властей, он не беспокоился: живого нужно видеть, мёртвого — видеть мёртвым, а камер наблюдения в этом мире отродясь не водилось.
Да и какая из сект цзянху завоевала себе славу в Поднебесной не по горам белеющих костей?
Спустя семь дней ученики уже и думать забыли о происшествии.
Дул свежий ветерок, день стоял на редкость погожий.
В горном лесу Ли Цинцю и Цзян Чжаося сидели друг напротив друга. Ли Цинцю скрестил руки на груди, самодовольно ухмыляясь.
Цзян Чжаося бережно держал тонкую кожу с начертанным на ней Искусством управления мечом Тайцзюэ, и глаза его горели. Дочитав до конца, он вскинул взгляд на Ли Цинцю и спросил:
— Ты и впрямь отдаёшь мне столь выдающуюся технику? Неужто тебе как главе секты не положено приберечь козырь в рукаве?
В сердце его разлилось глубокое тепло: Ли Цинцю ничуть не изменил своего отношения к нему и не стал подозревать или опасаться его из-за нового статуса.
Ли Цинцю фыркнул с наигранным раздражением:
— За кого ты меня принимаешь? Я хочу, чтобы ты всегда оставался сильнейшим во всей Секте Цинсяо. Мы ведь договорились: ты будешь помогать мне всю жизнь, так что даже не вздумай сбежать на полпути.
Цзян Чжаося хохотнул:
— Раньше-то я и впрямь подумывал сбежать, но теперь никуда не уйду. Будь спокоен, я всегда тебя прикрою.
Ли Цинцю давно всё для себя решил: на нынешнем этапе догнать Цзян Чжаося ему было почти невозможно.
Вместо пустых терзаний куда разумнее дать Цзян Чжаося вырасти как можно скорее.
Когда Секта Цинсяо поднимется на новую ступень, он снова сможет скопировать судьбу, и вот тогда наступит лучший момент обойти его на повороте.
Пусть Цзян Чжаося будет сильнейшим бойцом секты на виду у всех — сам же Ли Цинцю приложит все силы, чтобы стать её главным скрытым козырем.
Дух соперничества был не чужд и Ли Цинцю, просто он пока не оформился в отдельную черту судьбы.
— Кстати, Старший брат, а ты сам уже постиг эту технику? — с любопытством спросил Цзян Чжаося.
Ли Цинцю заносчиво рассмеялся:
— Разумеется! Мне хватило одного прочтения.
Цзян Чжаося ощутил, как на плечи давит груз чужого превосходства. Он ни на миг не усомнился в словах старшего брата: столь пугающего Понимания пути меча он не встречал больше ни у кого в этом мире.
Опустив взгляд на тонкую кожу, он задумчиво произнёс:
— Старший брат, хоть воины и черпают силы из дыхания неба и земли, мне всё же кажется, что духовная энергия, которую поглощаем мы, совершенно иная. Те, кто развивает технику внутренней работы, даже не ощущают её присутствия, а Янь Цзюэдин и вовсе понятия не имеет, что это такое. Почему так?
Ли Цинцю мысленно чертыхнулся: излишняя сообразительность младшего брата тоже не всегда шла на пользу.
Он вскинул бровь и с насмешкой ответил:
— Ты меня спрашиваешь? А мне у кого спросить? Ладно уж, открою карты: на самом деле мы не воинским искусством занимаемся, а постигаем путь бессмертия.
Цзян Чжаося ошарашенно уставился на него:
— Старший брат, ты можешь хоть раз ответить серьёзно?!
В этот момент в лес прибежал Ли Сыфэн. Цзян Чжаося ловким движением тут же спрятал тонкую кожу в карман.
— Старший Брат-Наставник, Третий старший брат, идёмте скорее! Второй Старший Брат с ребятами притащили целое гнездо орлят!
Ли Сыфэн сиял от восторга. Он остановился поодаль и энергично замахал Ли Цинцю и Цзян Чжаося рукой.