Среди глухих гор женщина и юноша несли носилки, с трудом поднимаясь по склону. На носилках лежал молодой мужчина, весь покрытый ранами, обеими руками прижимавший к себе меч.
Этим молодым мужчиной оказался не кто иной, как Ли Сыфэн. Сейчас он выглядел совершенно измотанным: лицо смертельно бледное, а между бровями виднелся кровавый след.
Юноша шёл впереди; он весь взмок, с его щуплого тела градом лился пот, но, стискивая зубы, он упрямо держался.
— Саньва, если невмоготу, давай я сменю тебя, — позвала женщина, державшая носилки сзади.
На вид ей было немногим за двадцать; одета она была в поношенное холщовое платье, длинные волосы стянуты старой тряпицей, а по чистому светлому лицу катились крупные, как бобы, капли пота.
Юноша по имени Саньва ответил, не оборачиваясь: — Всё в порядке, сестра! Даже если сотру ступни в кровь, я всё равно уберегу благодетеля.
На лице женщины в холщовом платье появилась облегчённая улыбка, но во взгляде сквозила щемящая жалость к брату.
Ли Сыфэн приоткрыл глаза и едва слышно прошептал: — Барышня Сю, лишь бы пережить эту напасть… Когда мы вернёмся в Секту Цинсяо, никто больше нас не тронет… Мой Старший Брат-Наставник очень меня оберегает… А Третий старший брат и соринки в глазу не потерпит — он непременно отомстит за нас! Ни один из тех, кто причинил нам зло, не уйдёт живым…
Той, кого он звал барышней Сю, и была эта девушка в простой одежде, а звали её Чэн Сю.
Чэн Сю выдавила ободряющую улыбку: — Хорошо, не волнуйся. Мы изо всех сил постараемся донести тебя до Секты Цинсяо.
Их родных погубили злодеи, и если бы Ли Сыфэн вовремя не пришёл на помощь, её брат Саньва тоже погиб бы, а саму её ждала бы смерть после жестоких поруганий. И пусть потом, следуя за Ли Сыфэном, им пришлось хлебнуть немало горя, они ни о чём не жалели.
На самом же деле у Ли Сыфэна просто не осталось сил держать глаза открытыми; едва дыша, он лишь невнятно бормотал про себя: «Мой Старший Брат-Наставник…»
Он крепко прижимал к груди драгоценный меч. В лучах солнца тёмно-золотые ножны отливали холодным блеском. Рукоять меча словно покрывала драконья чешуя с отчётливым узором, от которого веяло древностью минувших веков и властной, неукротимой мощью.
Горы и пустоши простирались во все стороны, и казалось, этой дороге не будет конца.
Брат с сестрой несли Ли Сыфэна всё дальше и дальше. Даже когда солнце начало садиться за горизонт, они не остановились, дрожа от усталости, но продолжая двигаться вперёд. Лучи заката падали на них, словно окутывая сияющим золотым одеянием.
Сви-и-ист —
Сзади раздался резкий свист рассекаемого воздуха. Прежде чем они успели среагировать, острая стрела распорола Чэн Сю голень. Брызнула кровь; женщина вскрикнула и рухнула на колени. Саньва потерял равновесие и повалился набок. Носилки опрокинулись, и Ли Сыфэн покатился кубарем вниз по склону, но даже тогда продолжал мёртвой хваткой сжимать драгоценный меч, не разжимая рук.
Когда он наконец остановился, все его кости будто готовы были рассыпаться. С трудом разлепив веки, он взглянул вперёд, и взор его заволокло отчаяние.
К ним верхом на конях приближалась группа мастеров из мира боевых искусств — до них оставалось меньше сотни метров.
Чэн Сю и Саньва оглянулись назад и застыли в ужасе; лица брата и сестры стали мертвенно-серыми.
У них уже не осталось сил бежать, и оставалось лишь беспомощно смотреть, как погоня неотвратимо приближается.
— Р-р-ра-а-а!..
Громовой рык докатился с вершины за их спинами, всполошив птиц в лесной чаще. Обернувшись, они вытаращили глаза в неописуемом изумлении: на гребне склона неведомо когда возник могучий исполинский зверь тёмно-красной масти. Телом он походил на оленя, головой — на цзяо-дракона, рога его вздымались подобно мечам, а четыре копыта были объяты бушующим пламенем. Тёмно-золотые глаза зверя с высоты взирали на них.
Ли Сыфэн повернул голову и замер.
— Адский Цилинь…
Дрожащим голосом позвал он, не веря собственным глазам и страшась, что это лишь предсмертное видение.
В тот же миг Адский Цилинь взмыл в воздух и перемахнул через головы Чэн Сю и Саньвы. Брату с сестрой показалось, будто небо разом потемнело, а в следующее мгновение свет вернулся вновь.
Приземлившись, Адский Цилинь ринулся прямо на всадников из мира боевых искусств. Его прежний рык уже заставил скакунов оцепенеть от страха, не смея ступить ни шагу вперёд, а когда он помчался в атаку, кони, не слушая приказов хозяев, в панике бросились наутёк, сбросив на землю многих мастеров.
— Что… что это такое?
Саньва сидел на земле, ошарашенно глядя перед собой и бессвязно бормоча.
Чэн Сю не могла ему ответить: её охватило такое же потрясение, а в голове было совершенно пусто.
……
Среди горных вершин кружил огромный чёрный орёл. На его спине, нахмурив брови, стоял Ли Цинцю.
Потратив полдня, он облетел весь Горный хребет Тайкунь, но так и не смог найти Адского Цилиня.
В обычные дни свободу Адского Цилиня ничем не ограничивали — требовалось лишь избегать встреч с людьми. Однако сегодня Ли Дунъюэ сообщила, что зверя не видели уже несколько дней, и лишь поэтому Ли Цинцю отправился на поиски.
Он и подумать не мог, что Адский Цилинь уже покинул Горный хребет Тайкунь.
Отчего-то Ли Цинцю было не по себе.
«Цилинь — священный зверь, к тому же он признал своим хозяином Сыфэна… Неужели с Сыфэном случилась беда?» — хмурясь, размышлял Ли Цинцю.
Но даже если бы он сейчас спустился с горы на поиски Ли Сыфэна, найти его было бы крайне трудно: мир огромен, к тому же он никогда не бывал в провинции Дунлин и не знал туда дороги.
Он похлопал Сяо Ба по голове, дав знак возвращаться.
Когда он вернулся во Двор Линсяо, уже вечерело. Всю обратную дорогу он раздумывал, стоит ли посылать людей на поиски Ли Сыфэна.
Однако спуск с горы был собственным выбором Ли Сыфэна. А если объявился враг, способный заставить страдать самого Ли Сыфэна, другие ученики наверняка тоже окажутся в опасности.
Едва Ли Цинцю вошёл во двор, как следом быстрыми шагами приблизился Чжан Юйчунь; лицо его сияло от улыбки.
— Старший Брат-Наставник, этот Чу Цзин поистине гений! Его мастерство растёт с невероятной скоростью. Как думаешь, не передать ли ему Канон Изначального Хаоса?
— радостно спросил Чжан Юйчунь, подойдя к Ли Цинцю.
С тех пор как Чу Цзин поступил под начало Чжан Юйчуня, прошло уже десять дней, и Ли Цинцю не ожидал, что тот столь скоро станет заступаться за Чу Цзина.
Умение Чу Цзина морочить людям головы превзошло все его ожидания.
Ли Цинцю помрачнел: — Второй младший брат, этому Чу Цзину нельзя доверять.
Чжан Юйчунь опешил и с удивлением спросил: — Почему? На мой взгляд, за дела он берётся усердно, да и с другими учениками весьма приветлив.
— В этом-то и кроется его коварство. На самом деле он никакой не гений. Точнее, гений, но вовсе не в том смысле, как ты думаешь. Его боевые искусства невероятно высоки, он просто превосходно их скрывает — даже Демонический Император ему и в подмётки не годится. К тому же я однажды коснулся его плеча: его тело дряхлее любого старика, каких я когда-либо встречал. Я не прогнал его лишь потому, что хотел выждать и посмотреть, что он задумал, —
серьёзно произнёс Ли Цинцю.
Поначалу он намеревался выжидать, сохраняя видимость спокойствия, но никак не думал, что Чжан Юйчунь поддастся его чарам. Этого допускать было нельзя.
Если бы Чжан Юйчунь продолжал упорствовать в своём заблуждении, Ли Цинцю пришлось бы наплевать на все планы и ударить по Чу Цзину раньше времени, вынудив того явить истинный облик.
Чжан Юйчунь резко переменился в лице и со страхом воскликнул: — В подлунном мире и впрямь сыскался столь необычный человек?! Неужели он явился за Каноном Изначального Хаоса? Верно… скорость его роста намного превосходит успехи прочих учеников! Это я был слишком ослеплён его мнимой одарённостью… Если Канон Изначального Хаоса попадёт к нему в руки, последствия будут катастрофическими!..
Лицо его становилось всё мрачнее, а во взгляде даже вспыхнул гнев.
Увидев, что Чжан Юйчунь стал ещё больше ему доверять, Ли Цинцю почувствовал облегчение.
— Сейчас я даю тебе два пути. Первый: я сам схвачу его и заставлю явить истинный облик. Второй: ты продолжишь ему подыгрывать, но постараешься не потакать его просьбам и найдёшь способ выведать его истинную личность и замыслы. Это станет суровым испытанием для твоей выдержки и умения притворяться — не факт, что ты справишься.
Ли Цинцю говорил, глядя прямо в глаза Чжан Юйчуню. Услышав это, тот без малейших колебаний ответил: — Я выбираю второй путь. Такой человек слишком опасен, и за его спиной наверняка стоят могущественные силы. Нам нельзя спугнуть врага. Старший брат, будь спокоен: я ни за что не выдам себя.
Пока он говорил, в голове Чжан Юйчуня уже промелькнуло несколько способов, как ему действовать.
— Запомни мои слова: его боевые искусства чудовищно сильны. Постарайся не оставаться с ним наедине — я говорю это без малейшей шутки, — строго предупредил Ли Цинцю.
Чжан Юйчунь кивнул: уж собственной жизнью он шутить точно не собирался.
— Оставим его. Поговорим теперь о Сыфэне: Адский Цилинь исчез, и я опасаюсь, что с Сыфэном случилась беда, — продолжил Ли Цинцю.
Услышав это, Чжан Юйчунь снова нахмурился. Помолчав немного, он произнёс: «Раз уж это Священное знамение спустилось с горы, быть может, оно принесёт ему удачу. Старший брат, тебе нельзя опрометчиво покидать обитель — вдруг это ловушка? К тому же на горе нужен твой присмотр: в последнее время на Гору Цинсяо пробирается немало всякой нечисти».
Ли Цинцю не переставал тревожиться: «Подождём ещё десять дней. Если он так и не вернётся, я спущусь с горы сам, а заодно прихвачу с собой Чу Цзина».
Чжан Юйчунь приоткрыл рот, но слова застряли у него в горле. Он и сам понимал, что такое решение старшего брата — самое надёжное.
Когда старшего брата и третьего младшего брата не будет на горе, оставлять здесь Чу Цзина слишком опасно.
— Тогда подождём ещё десять дней, — вынужден был согласиться Чжан Юйчунь.
……
Все последующие дни Ли Цинцю с трудом находил покой. Он перебирал в уме множество исходов, но Ли Сыфэн был далеко не единственным его младшим братом — действовать сгоряча глава не имел права.
Минуло пять дней. Ли Цинцю тревожился всё сильнее, даже культивация вызывала лишь глухое раздражение. Радовало лишь то, что, когда он заглядывал в Панель Наследия, портрет Ли Сыфэна неизменно оставался на месте.
И вот на седьмой день Ли Сыфэн наконец вернулся!
Весть об этом принёс Юань Ци.
— Глава, глава зала Ли Сыфэн вернулся! Он у подножия горы. Говорят, тяжело ранен! Глава зала Чжан и глава зала Ли уже повели людей вниз.
Подбежав к Ли Цинцю, взволнованно выпалил Юань Ци.
Ли Цинцю нахмурился: — Насколько тяжелы раны?
— Точно не знаю. Кажется, он без сознания, — покачал головой Юань Ци.
— Я понял. Ступай.
Взмахнул рукавом Ли Цинцю, и Юань Ци, поклонившись, тут же удалился.
Раз уж Ли Дунъюэ тоже отправилась вниз, Ли Цинцю решил не торопиться: он собирался воспользоваться этим случаем и как следует проучить Ли Сыфэна.
Уж слишком безрассудно вёл себя этот мальчишка!
Однако прождать пришлось целый шичэнь, прежде чем Чжан Юйчунь внёс Ли Сыфэна на спине во Двор Линсяо. Следом шла Ли Дунъюэ.
Ли Цинцю сидел за длинным столом и даже не поднялся навстречу: «Как он?»
— Внутренние повреждения, но Четвёртая младшая сестра стабилизировала его состояние. Калекой он не останется, — скороговоркой ответил Чжан Юйчунь.
Ли Цинцю мысленно вздохнул с облегчением, но лицо его по-прежнему оставалось мрачным. Заметив, что правая рука Ли Сыфэна мёртвой хваткой сжимает меч, глава разозлился: шагнув вперёд, он единым рывком вырвал клинок из пальцев младшего брата.
Ли Сыфэн мгновенно очнулся и яростно взревел: «Отдай!..»
Но, увидев, что меч забрал Ли Цинцю, он вмиг растерял всю ярость. На лице расплылась радостная улыбка, и в следующее мгновение он снова провалился в беспамятство.
— Этот парень словно одержимый!
Не спуская Ли Сыфэна со спины, выругался Чжан Юйчунь, но, взглянув на Ли Цинцю, осекся и замер.
Ли Цинцю держал меч в руке с крайне странным выражением лица; он не отрываясь смотрел на ножны, словно оружие пленило саму его душу.