Оправившись от мимолётного замешательства, Ли Ян вспыхнул яростью. Сжимая в руке длинное копьё, он сорвался с места и вихрем пронёсся мимо Ли Цинцю.
Добежав до реки Сихэ, он взмыл в воздух, применил цингун и устремился в погоню, быстро скрывшись в далёком лесу.
Ли Цинцю посмотрел на встревоженных мастеров и с улыбкой произнёс: «Горные врата и каменные изваяния мне вполне по душе. Можете идти».
С этими словами он развернулся и неспешно пошёл в ту сторону, куда умчался Ли Ян.
А тем временем в другом месте.
Ли Ян мчался как на крыльях, стремительно пробираясь сквозь лес. Взгляд его был острым, а бушевавшую ярость невозможно было скрыть.
Фьють —
Впереди раздался свист рассекаемого воздуха. Ли Ян качнул головой, уклоняясь от стрелы, и почти одновременно заметил силуэт стрелка.
Тот был одет как охотник, лишь лицо скрывала чёрная повязка. Стоя на ветке, он натягивал лук, но, увидев, что стрела не достигла цели, тут же развернулся и бросился бежать. Его цингун ничуть не уступал цингуну Ли Яна: он быстро перепрыгивал с дерева на дерево, словно проворная горная обезьяна.
Ли Ян преследовал его несколько ли, но так и не смог сократить расстояние. В ярости и досаде он с силой метнул своё длинное копьё.
У того словно были глаза на затылке: он ловко увернулся, и копьё Ли Яна вонзилось в древесный ствол.
Пробегая мимо дерева, Ли Ян подпрыгнул, на ходу вырвал копьё и продолжил погоню.
Однако его физическая сила и внутренняя ци не были бесконечны; когда сбилось дыхание, ярость тоже стала утихать.
Но тут же злость вспыхнула с новой силой: стоило ему замедлить шаг, как преследуемый тоже сбавил скорость и даже обернулся. Пусть лицо врага скрывала повязка, Ли Яну почудилась на нём насмешливая ухмылка.
Ли Ян стиснул зубы: не верилось ему, что он и правда не сможет его настичь.
Не спуская с беглеца глаз, он гнался за ним ещё около двух ли, как вдруг увидел, что тот сорвался с ветки и рухнул на землю.
Когда расстояние между ними стало меньше пяти чжанов, Ли Ян замедлил шаг и осторожно приблизился.
Пробравшись через заросли, он увидел, что тот лежит на открытой поляне, а под ним растекается пятно крови.
«Что случилось?»
Ли Ян нахмурился, теряясь в догадках: он вовсе не думал, что противник мог просто споткнуться.
Пока он стоял настороже, издалека донёсся насмешливый голос: «Не наш ли это Первый воин? Что это тебя выгуливают, словно собаку?»
Ли Ян обернулся и увидел, как из дальних зарослей вышли три фигуры. Двоих, шедших впереди, он узнал сразу.
Цзян Чжаося и Ли Сыфэн!
Когда-то он вместе с ними отправился на Собрание мира боевых искусств; в пути они пережили немало событий и крепко сдружились. Услышав от людей цзянху, что Цзян Чжаося с товарищем попали в засаду Секты Небесной Сабли и неизвестно, живы ли они, он лично отправился разбираться с обидчиками, задействовав ради этого даже силы своего клана.
Тем, кто только что подшутил над ним, был именно Ли Сыфэн.
Ли Ян ничуть не рассердился. Улыбнувшись, он спросил: «Это вы его убили?»
«Лишь лишили его сил бежать. Отнесём его на гору».
Заговорил Цзян Чжаося; лицо его было холодным. Он не питал к Ли Яну неприязни: то, что он заговорил сам, уже означало, что он считает его другом.
Ли Ян кивнул и с любопытством перевёл взгляд на стоявшую за их спинами девушку в простом платье: «А это кто?»
«О чём не следует — не спрашивай», — хохотнул Ли Сыфэн.
Ли Ян сразу всё понял. Отведя взгляд, он подошёл к стрелявшему в него лучнику, сдёрнул с того повязку, вгляделся в лицо и взвалил тело на плечо.
«Как давно вы спустились с горы?»
Ли Ян поравнялся с Ли Сыфэном и с любопытством спросил.
«Да больше полугода! Ты даже не представляешь, сколько всего стряслось за это время: блеск сабель и тени мечей, горы клинков и моря огня — хоть книгу садись пиши!»
Ли Сыфэн самодовольно усмехнулся, раззадорив любопытство Ли Яна ещё сильнее.
Вчетвером они двинулись дальше и вскоре встретились с Ли Цинцю.
«Старший Брат-Наставник, задание выполнено безупречно!»
Ли Сыфэн подскочил к Ли Цинцю и задорно ухмыльнулся. Ростом он уже почти догнал старшего, но перед Ли Цинцю навсегда оставался словно не повзрослевшим мальчишкой.
«Неплохо. Идёмте назад вместе, заодно взглянете на новые горные врата».
Ли Цинцю сказал это с улыбкой и бросил взгляд на Цзян Чжаося. Тот ничего не ответил, лишь слегка кивнул.
Отряд направился к Горе Цинсяо. Ли Цинцю велел Ли Сыфэну рассказать обо всём случившемся за эти полгода как можно подробнее.
Ли Сыфэн в нерешительности покосился на Ли Яна.
«Он уже вступил в Секту Цинсяо. Пусть я и не взял его в ученики, но собираюсь уделять ему особое внимание в обучении. Поверь мне, он заслуживает доверия».
Эти слова Ли Цинцю растрогали Ли Яна до глубины души — он даже не знал, как выразить свою признательность.
Услышав это, Ли Сыфэн без промедления начал рассказывать обо всех событиях прошедших шести месяцев.
Ли Цинцю позволил Ли Яну слушать не просто так: он догадывался, что кровавая вражда Клана алхимиков связана с нынешним императором. Ему требовалось, чтобы Ли Ян окончательно разочаровался в императорском дворе и открыл глаза на истинные порядки этого мира.
Ли Ян на словах сетовал на растерянность, но на самом деле терзался лишь оттого, что всё ещё лелеял призрачные надежды. Не будь их, он бы усердно оттачивал боевые искусства, помышляя лишь о том, как свергнуть государя.
«Семью барышни Чэнь притеснял Клан Цуй из Линьчуаня. Её отец отказался подчиниться, и в итоге всю их семью вырезали, а саму девушку нанятые кланом Цуй мастера уволокли в горы. Проведав, что она искуснее всех в роду владеет алхимией, её силой заставили изготавливать пилюли. Кроме того, мы узнали, что клан Цуй поначалу действовал в интересах императора, но затем замыслил недоброе и упрятал барышню Чэнь...»
Едва Ли Сыфэн упомянул императора, лицо Ли Яна помрачнело.
Дальнейшая история сводилась к тому, как они разыскали барышню Чэнь, пробивались с боями и уходили от погони.
Дабы не навлечь беду на Секту Цинсяо, они сделали огромный крюк через три провинции, перебив на пути бесчисленное множество преследователей.
Ли Цинцю повернулся к идущей позади барышне Чэнь и с улыбкой спросил: «Барышня Чэнь, не хочешь ли ты вступить в Секту Цинсяо? Вам с отцом всё равно некуда податься. Я распоряжусь, чтобы клан Цинь доставил твоего отца сюда».
Барышне Чэнь на вид было всего шестнадцать-семнадцать лет: щуплая, с неприметными чертами лица, а кожа даже немного смуглая. Она шла в самом конце и выглядела робкой.
Услышав вопрос Ли Цинцю, она поспешно закивала, лишь тихо промычала в ответ и ничего больше не посмела сказать.
Ли Цинцю повернулся обратно, велел Ли Сыфэну продолжать, а сам открыл Панель Наследия.
Настоящее имя барышни Чэнь было Чэнь Хуэйлань, возраст — семнадцать лет. Культивационный потенциал значился как ничтожный, зато Понимание оказалось вполне хорошим. Но главное, у неё была особая судьба.
【Талант к алхимии: небольшой дар и понимание в алхимии】
Небольшой дар…
Особого восторга Ли Цинцю не испытал, однако крупица радости в нём всё же шевельнулась.
Как бы то ни было, по крайней мере появился человек, способный открыть для Секты Цинсяо путь алхимии.
...
Небо ещё не успело потемнеть, когда Ли Цинцю с остальными поднялись на гору. Ли Сыфэн отправился устроить Чэнь Хуэйлань, а Ли Цинцю в одиночку отвёл убийцу на задний склон и применил Заклятие Пленения Души.
Тем же вечером Ли Цинцю собрал всех глав залов; приглашена была и заместитель главы Зала Небесных Ремесел Чжу Янь.
Верность Чжу Янь Секте Цинсяо была очень высока, к тому же её телохранительница Су Силин уже сражалась вместе с Сектой Цинсяо против Демонических Врат. Чжу Янь уже противостояла императору, поэтому Ли Цинцю решил посвятить её в суть происходящего.
Сначала Ли Цинцю велел Чжан Юйчуню рассказать о положении Чэнь Хуэйлань. Главы залов слушали молча: подобная трагедия, как ни странно, уже не казалась им чем-то из ряда вон выходящим.
«Барышня Чэнь происходит из Клана алхимиков, в дальнейшем её примут в Зал Небесных Ремесел».
Закончив говорить, Ли Цинцю перевёл взгляд на Чжу Янь.
Хотя Чжу Янь носила должность заместителя главы зала, она уже обладала всей полнотой власти главы. Возражений у неё не возникло, и она кивнула, показывая, что поняла.
«Весть об этом не должна выйти наружу. Вы обязаны сообща защищать барышню Чэнь, и если заметите, что кто-то пытается к ней приблизиться, будьте настороже».
Ли Цинцю серьёзно обвёл взглядом длинный стол, и все согласно кивнули.
Чжу Янь не могла разобрать, было ли приглашение на совет проверкой или проявлением искреннего доверия, но так или иначе чувствовала, что начинает становиться частью Секты Цинсяо.
«И второе: сегодня на меня совершили покушение. Не будь моё боевое мастерство столь высоко, он пробил бы мне стрелой голову», — продолжил Ли Цинцю.
Едва эти слова прозвучали, Чжан Юйчунь, Ли Дунъюэ, Ли Сыцзинь и Янь Цзюэдин пришли в ярость и принялись наперебой справляться о здравии Ли Цинцю.
Ли Цинцю поднял ладонь, призывая их успокоиться, и произнёс: «О моём мастерстве вам известно. Сейчас речь о том, как разобраться с этим делом».
Янь Цзюэдин спросил: «Прикажете мне допросить его с пристрастием? Я заставлю его назвать того, кто стоит за этим».
Ли Цинцю улыбнулся и сказал: «Я уже всё выведал. За ним стоит Секта Девяти Пределов, одна из трёх великих сект провинции Дунлин. Убийца лишь выполнял приказ главы Секты Девяти Пределов и понятия не имеет, почему они ополчились против нас».
Янь Цзюэдин нахмурился: «Секта Девяти Пределов считается именитой праведной школой, к тому же она близка к светлой стороне».
Ли Цинцю взглянул на Чжу Янь и спросил: «Глава зала Чжу, ты знаешь о делах в Поднебесной куда больше нас. Что ты думаешь по этому поводу?»
Остальные тоже обратили взгляды на Чжу Янь.
Чжу Янь, скрытая под вуалью, с невозмутимым спокойствием произнесла: «Даже если явиться к Секте Девяти Пределов с пойманным убийцей и потребовать ответа, в этом нет никакого смысла: у противника наверняка припасён следующий ход. Нам нужно решить, как защититься и даже нанести ответный удар. Если глава секты нуждается во мне или в помощи клана Чжу, я найду способ разузнать их истинные мотивы».
Эти слова заставили всех взглянуть на неё с новым уважением и ощутить, каким весом обладает знатный род.
Ли Цинцю покачал головой: «Слишком хлопотно. Я намерен уничтожить Секту Девяти Пределов».
От этих слов изменился не только взгляд Чжу Янь — остальные тоже были напуганы. Лишь лицо Ли Сыфэна озарилось восторгом.
«Учинять расправу, толком во всём не разобравшись... не слишком ли это опрометчиво?» — в нерешительности произнёс Янь Цзюэдин.
Ли Цинцю применил Заклятие Пленения Души, а память не лжёт, но открыть это совету он не мог. С бесстрастным лицом он произнёс: «Вовсе не обязательно вырезать Секту Девяти Пределов под корень, но нужно нанести ей такой удар, чтобы она больше не смогла удержаться в цзянху. Сперва падёт глава Секты Девяти Пределов, а если кто встанет на пути — погибнут следом. Мне всё равно, зачем Секта Девяти Пределов решила напасть на нас: раз они подняли руку, пусть платят цену».
«Даже если их кто-то использовал, я заставлю тех, кто стоит за кулисами, содрогнуться от ужаса».
Янь Цзюэдин хотел было что-то сказать, но смолк.
Ли Сыцзинь не удержалась от вопроса: «Старший брат, если правду нельзя обнародовать и дать о ней узнать миру боевых искусств, не сочтут ли нас исчадиями зла и еретиками?»
Ли Цинцю усмехнулся: «Я никогда и не утверждал, что Секта Цинсяо — праведная школа. Мы можем вершить добро, но в первую очередь обязаны защитить себя. Случись так, что убийца напал не на меня, а на другого ученика, что тогда было бы с этим делом?»
Все замолчали. Погибни ученик у подножия Горы Цинсяо, это стало бы большой бедой и посеяло бы тревогу в сердцах остальных учеников.
«Я пойду», — скупо произнёс Цзян Чжаося.
Ли Цинцю покачал головой: «На этот раз пусть идут другие. Возглавит их Сюэ Цзинь, а в сопровождение я лично отберу двенадцать истинных учеников».
«До наступления нового года имя Секты Девяти Пределов должно быть вычеркнуто из цзянху».
«Что скажете?»