«Защитник Демонических Врат?»
Ли Цинцю удивился: в конце концов, подобная информация не отображалась на Панели Наследия. Он невольно спросил: «Каких Демонических Врат? Секты Цин?»
Фэн Дай вытаращил глаза и сказал: «Хоть Секта Цин и творит зло, но до Демонических Врат ей как до неба!»
Словно боясь, что люди из Секты Цинсяо не придадут этому должного значения, Фэн Дай продолжил: «У Баоюй, защитник Изгнания Севера Демонических Врат! В третий год эпохи Кайюань клан Сяо в Северном Лянчжоу — вся семья из ста тридцати шести человек, от восьмидесятилетних стариков до младенцев в пелёнках, — все были им вырезаны! В тот же год, впав в безумие, он до смерти забил собственного ученика и повесил его тело на воротах губернского города, презрев царские законы и бросив вызов императорскому двору!»
«В четвёртый год эпохи Цяньмин У Баоюй во главе шайки захватил ценности, отправленные двором на юг для помощи пострадавшим, и перебил семьдесят три стражника и воина! Из-за этого на южных землях умерло от голода сто тысяч простых людей, а гнев народа взметнулся до небес!»
«Его преступлениям нет числа, и даже казни мало, чтобы искупить его вину! Глава Ли, ни в коем случае не покрывайте его!»
От его слов взгляды, устремлённые на У Баоюя, переменились. Тот всегда был молчалив, но в обычной жизни никак не походил на столь отъявленного злодея.
Чжан Юйчунь тоже не ожидал, что у У Баоюя такое прошлое, и первым делом подумал о бедах, которые тот мог навлечь.
Укрывательство опасного государственного преступника — обвинение нешуточное.
У Баоюй перестал колоть дрова. Переведя взгляд на Фэн Дая, он спросил: «Откуда ты узнал об этих обвинениях?»
Фэн Дай глухо произнёс: «Я видел их в судебных записях губернаторской резиденции. Несколько лет назад ты объявился в пределах Гучжоу и наделал немало смуты. Я ещё тогда решил, что, вступив в должность, непременно схвачу тебя, а потому нарочно запомнил примету: на твоём левом запястье багровая отметина в виде волчьей головы. Я не мог ошибиться. Неужто станешь отрицать, кто ты?»
Девять стражников прежде не ведали о прошлом У Баоюя. Теперь, услышав о его жестокости, они невольно похолодели от страха и крайне напряглись, боясь, что У Баоюй внезапно бросится на них.
У Баоюй с бесстрастным лицом произнёс: «На самом деле моя фамилия Сяо».
Услышав это, Фэн Дай нахмурился и требовательно спросил: «Что это значит?»
«Тот уничтоженный род Сяо, о котором ты говорил, — это моя семья. Я единственный выживший. В то время меня не было дома — я служил в императорском дворце в страже. Когда всё произошло, меня нашёл наследный принц и внедрил лазутчиком в Демонические Врата. Тогда двор ещё мало знал о них и даже не ведал настоящего имени защитника Изгнания Севера. Пройдя через огонь и воду в Демонических Вратах, я сумел собственноручно убить защитника Изгнания Севера и занять его место. Однако затем наследный принц потерял влияние, и некому стало вернуть мне доброе имя. Они даже повесили все злодеяния защитника Изгнания Севера на меня».
«Что же до тех ценностей для помощи пострадавшим, о которых ты говорил, — они вовсе не предназначались для юга. Нынешний император отправлял их через южные земли колдуну-еретику, выменивая эликсир бессмертия. Завладев ими, я раздал всё простому люду. Но бедствие было слишком велико: зерна, купленного на эти средства, совершенно не хватило, чтобы переломить исход».
У Баоюй говорил ровным, отрешённым тоном, словно всё это не имело к нему ни малейшего отношения.
Выслушав его, Фэн Дай переменился в лице — оно то мрачнело, то светлело — и рявкнул: «Чушь несусветная!»
Людям из Секты Цинсяо происходящее тоже показалось поразительным: мало кто ожидал столь резкого поворота.
У Баоюй продолжил: «Можешь пойти и проверить, стёрты ли записи о роде Сяо. А если они не уничтожены, проверь, служил ли второй молодой господин рода Сяо, Сяо Цзи, в дворцовой страже и сходится ли возраст Сяо Цзи с моим».
Фэн Дай открыл рот, но так и не нашёлся, что ответить.
Янь Цзюэдин вдруг заговорил: «А вот я ему верю. То, что нынешний государь одержим бессмертием, уже давно не тайна: каждый год во дворец являются разные чудаки и чародеи, чтобы предстать перед его очами. И нынешний мятеж в Гучжоу вспыхнул как раз потому, что государь думает лишь о долголетии, совершенно забросив управление землями».
«Я вижу, начальник уезда Фэн преисполнен справедливости и ненавидит зло как личного врага. Не лучше ли вам вернуться и всё проверить? Если слова старшего У окажутся правдой, начальник уезда Фэн сможет обелить доброе имя героя»,
— поддержал его Чжан Юй.
Ли Цинцю не проронил ни слова, молча наблюдая за их беседой.
У Баоюй хмыкнул: «В пересмотре дела нет нужды. Рода Сяо больше не существует. Ныне моя фамилия У, детей у меня нет, и в этой жизни меня ничто не держит. Когда начальник уезда Фэн закончит расследование и убедится, что мои слова правдивы, пусть он просто забудет о моём существовании и не втягивает Секту Цинсяо. Эти дети ничего не знают о моём прошлом, а я всего лишь хочу найти тихое место, где спокойно доживу свой век».
Фэн Дай невольно огляделся: ученики Секты Цинсяо неотрывно смотрели на него. Большинство из них были ещё детьми, и при виде их взглядов сердце его дрогнуло от жалости.
Он прекрасно понимал: если это дело вскроется, двор непременно сведёт счёты с Сектой Цинсяо. Некоторые чиновники ради наград не станут ни в чём разбираться — ведь чем больше сообщников у У Баоюя, тем весомее их собственная заслуга.
«Ладно, я сначала вернусь и всё разузнаю. Невинного человека я ложно не обвиню», — процедил сквозь зубы Фэн Дай.
Он тотчас поднялся, и двое стражников поспешно поддержали его под руки.
«Уходим!» —
скомандовал Фэн Дай. Стражники, словно сбросив с плеч тяжкий груз, поспешно повели его к воротам двора.
У Баоюй снова заговорил: «Кстати, есть ещё кое-что, о чём вам следует знать. Знаете ли вы, почему Демонические Врата внезапно возникли из ниоткуда, в кратчайший срок наводнили бедствиями весь мир боевых искусств, а затем столь же быстро исчезли?»
Фэн Дай и стражники повернулись к нему в полном недоумении.
Взгляд У Баоюя оледенел, и он произнёс: «Потому что Демонические Врата создал сам нынешний государь. Они погубили несчётное множество жизней и стали самой нечестивой силой в мире боевых искусств со времён основания династии. Теперь вы знаете об этом. И даже если вы мне не верите, стоит мне попасться и объявить, что тайна известна и вам, наверху вас непременно заставят замолчать навеки».
«Ты!..»
Фэн Дай в ярости уставился на У Баоюя, не ожидая от него такого коварства. Лица остальных девяти стражников тоже смертельно побледнели.
Ли Цинцю, напротив, едва заметно улыбнулся: теперь У Баоюй стал ему гораздо больше нравиться.
Только что он ещё колебался, отпускать ли Фэн Дая и остальных: ведь чужая душа — потёмки.
У Баоюй больше не обращал внимания на Фэн Дая и продолжил колоть дрова.
Глубоко вздохнув, Фэн Дай знаком велел стражникам уводить его.
Ли Цинцю ничего не сказал и направился к своему дому, а Чжан Юйчунь хлопнул в ладоши, давая ученикам знак расходиться.
Ли Сыфэн, присев на корточки на карнизе крыши, задумчиво глядел вслед удаляющимся Фэн Даю и его спутникам.
Даже когда начался ужин, атмосфера всё ещё оставалась несколько гнетущей.
«Живя в цзянху, неизбежно сталкиваешься с такими неприятностями. Не бывает так, чтобы век царил покой и никто не тревожил», — притворно кашлянул Янь Цзюэдин, чтобы разрядить обстановку.
Чжан Юй зачерпнул рису и усмехнулся: «Не тревожьтесь, эти типы точно не посмеют действовать опрометчиво. Даже если они донесут наверх о старшем У, награду ещё не факт, что получат. А вот стоит старшему У указать на них — им верная смерть, вплоть до казни всего рода: дело-то касается самого государя».
Ли Сыцзинь не удержалась и спросила: «Неужели император и вправду глава Демонических Врат? Насколько же эти Демонические Врата были сильны? А эликсир бессмертия... неужто в мире правда есть такое лекарство?»
Стоило ей заговорить, как остальные ученики тоже оживились и принялись сыпать вопросами, так что Янь Цзюэдин начал рассказывать удивительные истории цзянху.
Больше всего учеников занимал эликсир бессмертия.
Да и кто не мечтает о вечной жизни?
«С древнейших времён легендам о вечной жизни нет числа, да только где они, бессмертные? Просто сильные мира сего никак не могут смириться со смертью»,
— покачал головой Янь Цзюэдин. Чжан Юй кивнул, разделяя его насмешку над поисками вечной жизни.
Цзян Чжаося днём отсутствовал, а теперь, разобравшись в случившемся, с любопытством спросил у У Баоюя: «Зачем императору вообще понадобилось создавать Демонические Врата? Вряд ли они помогли ему захватить власть — в те годы он опирался на армию, а не на Демонические Врата».
Сидевший в углу У Баоюй, услышав его вопрос, бесстрастно ответил: «Он совершенствовал одно злое искусство. Для него требовалась кровь непорочных отроков и дев, а истребление целых родов учиняли лишь затем, чтобы скрыть этот факт».
От этого ответа всех пробрал холод.
Ли Цинцю тоже ощутил всю зловещесть происходящего. Чутьё подсказывало ему: рано или поздно столкновения с императорским двором не миновать, ведь этот мир оказался куда темнее, чем он предполагал.
К потенциальной опасности, исходившей от У Баоюя, он относился спокойно: если Секта Цинсяо набирает людей, подобных неприятностей не избежать, разница лишь в их масштабе.
Да и разве бывают мастера с простой судьбой?
……
После ухода Фэн Дая Секта Цинсяо продолжала развиваться по первоначальному плану. Ли Цинцю, помимо редких обходов, почти всё время посвящал культивации и наставлению Сюй Нин.
Он намеревался вырастить Сюй Нин в предводительницу следующего поколения учеников: мощь Корня Духа Небесной Грозы он теперь ощущал на собственном опыте.
Скорость его нынешней культивации намного превосходила прежнюю, позволив наконец по-настоящему ощутить, каково это — быть гением.
Что до младших братьев и сестёр, он уже обучил их разным заклинаниям; остальное зависело от их собственного Прозрения.
Осень быстро прошла. С наступлением первых зимних дней Ли Дунъюэ исполнилось пятнадцать лет. Со времени ухода Линь Сюньфэна Ли Цинцю вместе с младшими братьями и сёстрами стал на год старше, а Секта Цинсяо пережила огромные перемены.
Снежинки, пробиваясь сквозь кроны деревьев, сыпались в лес. Облачённый в форменное одеяние Секты Цинсяо Цинь Е отрабатывал кулачное искусство; от его учащённого дыхания на холодном воздухе клубился пар.
«Это твоё кулачное искусство никуда не годится».
Раздался голос, заставивший Цинь Е обернуться. Неподалёку с вязанкой дров за спиной стоял У Баоюй.
Цинь Е поспешно повернулся и поклонился У Баоюю, сложив кулак с ладонью. «Дело не в том, что кулачное искусство плохо, — беспомощно вздохнул он, — просто у младшего слишком слабое Понимание».
Этому кулачному искусству под названием «Кулак покорения демонов десяти направлений» его научил Янь Цзюэдин. Когда эти приёмы показывал У Маньэр, от них веяло сокрушительной мощью, что глубоко врезалось в память Цинь Е.
Хотя У Маньэр и был слабоумен, в постижении боевых искусств он обладал поразительным Пониманием: приёмы кулачного боя давались ему с лёгкостью, вызывая зависть у многих учеников.
У Баоюй посмотрел на Цинь Е и сказал: «Приходи сюда сегодня в час цзы. Я передам тебе искусство владения шестом — быть может, оно поможет тебе по-настоящему встать на путь боевого Дао».
Сказав это, У Баоюй продолжил подниматься в гору, не задерживаясь.
«В час цзы?»
Цинь Е нахмурился, в душе его зародились сомнения: вспомнив прежние слова Фэн Дая, он не знал, стоит ли доверять У Баоюю.
Тем временем.
В пятидесяти чжанах оттуда, стоя на ветке на самой верхушке дерева, Ли Цинцю слышал весь их разговор.
С его высоты горы и долы вокруг уже тонули в белой пелене, и видимость становилась всё хуже.
С ростом культивации обострялись и его чувства. Вот и сейчас он издалека слышал разговор Цинь Е и У Баоюя: каждое слово отчётливо доносилось до его ушей, и даже ветер со снегом не могли их заглушить.
«К чему такая таинственность?» —
пробормотал Ли Цинцю. Он вовсе не подозревал У Баоюя в злых намерениях: за последнее время верность старика Секте Цинсяо непрерывно росла и уже превысила восемьдесят пунктов — при такой верности он вряд ли стал бы вытворять глупости.
Однако Цинь Е был его вторым учеником, так что сегодня ночью непременно следовало прийти и приглядеть за происходящим.
В этот миг перед глазами Ли Цинцю возникла строка оповещения:
【Ввиду того, что в Секте Цинсяо впервые кто-то самостоятельно создал заклинание, что оказало глубокое влияние на развитие Наследия, вы получаете одну возможность забрать награду за передачу наследия】