С приближением зимы подворье Секты Меча наконец было достроено. Хоть оно и звалось подворьем, на деле там стоял лишь один дворец, обнесённый длинной стеной, а тренировочное поле внутри простиралось почти на сто чжанов в длину и ширину, считаясь самым большим тренировочным полем на горе Цинсяо.
Шэнь Юэ стоял на ступенях перед главным залом Секты Меча и, оглядывая огромное тренировочное поле, с улыбкой поглаживал бороду.
С тех пор как он начал постигать Канон Изначального Хаоса, перед ним будто распахнулись врата в совершенно новый мир, и он поверил, что Ли Цинцю действительно способен подарить ему ещё пятьдесят лет жизни.
Канон Изначального Хаоса открывал неведомый ему прежде способ культивации: вбирая духовную энергию неба и земли, практик осуществлял Взращивание Истока внутри тела. Порождаемая при этом ци годилась не только для боя, но и укрепляла плоть, кровь, сухожилия и кости, и столь пожилой человек, как он, ощущал её чудесные свойства особенно глубоко.
После этого он окончательно оставил одержимость Мечом Дисуань и устремился к постижению Канона Изначального Хаоса.
Вот только Ли Цинцю передал ему лишь первый ярус техники совершенствования сердца, так что Шэнь Юэ волей-неволей приходилось ломать голову, как заполучить остальное.
Он решил, что Ли Цинцю таким образом его осаживает, рассчитывая, что тот потрудится на благо Секты Цинсяо.
Сегодня Секта Меча открывалась впервые. Будучи старейшиной Секты Меча, он явился заранее, намереваясь со всей серьёзностью подойти к возложенным на него обязанностям.
Пусть подворье Секты Меча и выглядело простовато, само тренировочное поле вышло внушительным и радовало глаз.
Взгляд его скользнул к воротам, и он приметил приближающегося человека.
Поскольку подворье Секты Меча стояло у самого края обрыва, ворота у него были одни-единственные; если выйти за них и подняться выше, можно было быстро добраться до Зала Сокровенного Сердца — зала для совещаний Секты Цинсяо, самого величественного места.
Завидев гостя, Шэнь Юэ невольно нахмурился: этот человек ему не нравился.
Им оказался не кто иной, как Ли Сыфэн!
Обхватив обеими руками ножны Меча Дисуань, Ли Сыфэн с надменным видом вошёл во двор и направился прямо к Шэнь Юэ.
При виде этой спеси в груди Шэнь Юэ так и вскипело раздражение.
В тот день он принял Меч Дисуань из рук Ли Сыфэна, и этот мальчишка стал ходить за ним неотступно: стоило взмахнуть клинком, как тот принимался вопить, требуя быть поаккуратнее, и напрочь испортил всё удовольствие.
Когда Ли Сыфэн подошёл ближе, Шэнь Юэ не сдержался и спросил:
— Неужели даже такие, как ты, собрались вступить в Секту Меча?
Ли Сыфэну это не понравилось, и он фыркнул:
— Что значит «такие, как я»? Прояви хоть каплю уважения! Я — владелец первого божественного меча всех времён. Впредь зови меня Владыкой Меча Дисуань.
— В твоих руках Меч Дисуань рано или поздно превратится в демонический меч, — с насмешкой отозвался Шэнь Юэ.
— Ах ты старикашка, завидуешь, что ли?
— С тех пор как ты получил меч, занимался ли ты хоть раз фехтованием? Размышлял ли о Намерении Меча — своём и самого Меча Дисуань? Уверен, что нет. Ты только и делаешь, что целыми днями таскаешься с ним повсюду и хвастаешься своей добычей. Думаешь, раз у тебя в руках Меч Дисуань, ты способен единовластно править в цзянху? Юнец, до этого тебе ещё расти и расти! Ты куда слабее Цзян Чжаося, а уж с Сюй Нин и главой тебе и вовсе не тягаться.
От этих слов лицо Ли Сыфэна тотчас помрачнело. Хотя он тоже терпеть не мог Шэнь Юэ, возразить на это ему было нечего.
Глядя на него сверху вниз, Шэнь Юэ продолжил:
— Ли Сыфэн, твои старшие соученики столь искусны. А ты? Чего жаждешь ты сам? Обладая таким божественным мечом, неужто ты лишен великих стремлений?
Ли Сыфэн промолчал.
В этот миг во двор Секты Меча один за другим хлынули ученики. Среди них был и ученик Цзян Чжаося, Хань Лан. Все они были разного возраста: старшим уже перевалило за двадцать, младшим не исполнилось и десяти. Разбираемые любопытством, ученики с интересом озирались по сторонам и небольшими группками переговаривались между собой.
Шэнь Юэ обвёл их взглядом: хотя ученики казались самыми обычными, от них веяло живой энергией юности.
При мысли о том, что отныне ему предстоит жить вместе с этими юношами и девушками, он даже ощутил некое предвкушение, невольно вспомнив дни, когда в былые годы постигал боевые искусства со своим старшим соучеником.
Ли Сыфэн обернулся и, завидев приближающихся учеников Секты Меча, после недолгих колебаний опустил прижатый к груди Меч Дисуань и понёс его одной рукой у пояса.
В толпе пятеро спутников Цзи Я тоже возбуждённо обсуждали Секту Меча, а худенькая девушка среди них озиралась по сторонам, словно высматривая кого-то.
Этой девушкой была Янь Линь — та самая, что просила Цзи Я порекомендовать её в аптекарский сад.
Хотя главы секты она так и не увидела, надежды не теряла: Сектой Меча лично руководил глава, а значит, в будущем непременно представится случай встретиться.
Эти несколько десятков учеников Секты Меча были тщательно отобраны Ли Цинцю, и у всех верность превышала девяносто. Когда Ли Цинцю посылал к ним людей с вопросом, желают ли они вступить в Секту Меча, каждый без исключения с восторгом соглашался.
Тем временем в другом месте.
Ли Цинцю сидел во Дворе Линсяо. Держа в руке кисть, он всё ещё отбирал учеников для Секты Меча: записывал имена выбранных, а затем поручал Юань Ци вызывать их.
На первый взгляд Юань Ци был всего лишь посыльным, однако благодаря близости к Ли Цинцю он собрал вокруг себя немало подручных, готовых выполнять его поручения.
Это также было испытанием для Юань Ци. Завтра Ли Цинцю намеревался лично наведаться в подворье Секты Меча и проверить, правильно ли набраны ученики; если обнаружатся ошибки, он хорошенько отчитает Юань Ци, а заодно научит, как подбирать себе подчинённых.
Ли Цинцю искренне ценил Юань Ци — не только из-за Нерушимого Тела Тирана его младшего брата Юань Ли, но и благодаря привязанности, возникшей между ними за долгие годы совместной жизни.
Этот парень был сообразителен и не боялся трудностей: пусть его культивационный потенциал и оставлял желать лучшего, для внутренних дел он вполне годился.
В этот момент вошёл Юань Ци, ведя за собой человека.
Ли Цинцю бросил взгляд: человеком, которого тот вёл, оказался странствующий воин Ма Юй, доставлявший вести от Фэн Дая.
Покрытый дорожной пылью Ма Юй внезапно прибавил шагу и бросился прямо к Ли Цинцю.
Лицо Юань Ци резко переменилось; он подпрыгнул, перемахнул через голову Ма Юя, приземлился перед ним, преградил путь и глухо спросил:
— Что ты задумал?
Юань Ци уже клял себя за оплошность: он помнил Ма Юя и знал, что Ли Цинцю всегда его принимал, потому и в этот раз провёл гостя без лишних расспросов. Кто же знал, что тот вдруг кинется к Ли Цинцю с таким видом, будто собирался напасть!
Он понимал, что Ма Юй при всём желании не сможет навредить Ли Цинцю, но поступок гостя привёл его в бешенство: его обманули, и от осознания собственной оплошности жгло стыдом.
Ма Юй замер на месте и, глядя на Ли Цинцю, выпалил:
— Глава Ли, в имперской столице внезапная смута, и ситуация непредсказуема! Если вы с моим господином и впрямь друзья, умоляю, уговорите его немедленно уехать!
Ли Цинцю отложил кисть, повернул голову к Ма Юю и спросил:
— Что за смута?
Юань Ци оглянулся на Ли Цинцю и молча отошёл в сторону.
Не решаясь приблизиться, Ма Юй торопливо заговорил:
— Наследный принц замыслил мятеж! Столичные чиновники и знатные семьи выбирают сторону, Стража Защиты Небес переметнулась к наследному принцу и в любой миг может принудить государя к отречению! Кто бы ни победил, кровь польётся рекой! А мой господин… он вздумал поддержать наследного принца! Это же безумие!
Ли Цинцю вспомнил Янь Ланя: неужели тот болезненный, хилый наследный принц осмелился обнажить меч против собственного отца-императора?
— Где это видано, чтобы наследный принц поднимал мятеж? И почему ты просишь меня уговорить Фэн Дая уехать — уверен, что наследный принц проиграет? — спросил в ответ Ли Цинцю.
Стиснув зубы, Ма Юй сказал:
— У меня есть друг в цзянху; он попал в переплёт в столице и увидел отряд личной гвардии под названием стража Палаты Запрета Боевых Искусств. Там сплошь мастера, и один из них — первый в мире боевых искусств Северного Лянчжоу! Людей в ней немало, и тогда они, похоже, кого-то выслеживали. Но в обычные дни жители имперской столицы даже слыхом не слыхивали о страже Палаты Запрета Боевых Искусств! О чём это говорит?
— О том, что император давно не доверяет Страже Защиты Небес и уже втайне взрастил новые силы! Нынешний император и сам взошёл на престол через борьбу; наследный принц слаб здоровьем и слишком молод — как он может победить?
Ли Цинцю продолжил расспрашивать:
— Ты не говорил об этом Фэн Даю?
— Говорил! Но он сказал, что это единственный шанс, и даже если наследный принц проиграет, он всё равно намерен рискнуть. Он даже собирается помочь наследному принцу — просто безумие! Что может сделать мелкий чиновник вроде него?!
Ма Юй выпалил это в гневе, и на лице его читалась досада оттого, что его господин не оправдывает надежд.
Ли Цинцю покачал головой и сказал:
— Ты добирался из имперской столицы и, даже скача во весь опор, потратил не меньше полумесяца. Уговаривать Фэн Дая уже поздно. Он ведь должен был передать с тобой письмо? Покажи мне.
Овладев собой, Ма Юй поспешно достал из-за пазухи письмо и протянул Ли Цинцю.
Ли Цинцю вскрыл конверт, развернул послание и внимательно прочитал его; вскоре его брови сошлись на переносице.
Дочитав, он убрал письмо обратно в конверт, повернулся к Ма Юю и тоном, не терпящим возражений, произнёс:
— Переночуешь здесь, а в путь отправишься завтра на рассвете.
Услышав это, Ма Юй порывался отказаться, но, встретившись с Ли Цинцю взглядом, внутренне содрогнулся и невольно кивнул.
Ли Цинцю повернулся к Юань Ци и сказал:
— Проводи Ма Юя и устрой его, а затем передай главам всех залов, чтобы сегодня вечером явились ко мне. Сюй Нин тоже пусть придёт.
— Слушаюсь!
Юань Ци отозвался и тотчас ушёл вместе с Ма Юем.
Ли Цинцю отложил письмо в сторону и вернулся к отбору учеников для Секты Меча.
…
С наступлением ночи главы залов собрались во Дворе Линсяо и расселись вокруг длинного стола.
Ли Цинцю первым делом обратился к Чжу Янь:
— Глава зала Чжу, доходили ли до вас в последнее время какие-нибудь вести?
Чжу Янь в замешательстве спросила:
— Дозвольте узнать, глава, о каких именно известиях вы спрашиваете?
— Из имперской столицы.
— Никаких. Если не считать того расследования об армии в прошлый раз, я редко завожу с родными разговоры о делах имперской столицы, — покачала головой Чжу Янь.
Ли Цинцю слегка кивнул, затем обвёл взглядом всех присутствующих и сказал:
— Император вынуждает наследного принца поднять мятеж. Кроме того, до меня дошли сведения: император уже принял внутреннее ядро легенды боевых искусств, и его боевое искусство непостижимо. Я хочу спросить вас: следует ли спасать наследного принца?
Лица у всех переменились, в том числе у Цзян Чжаося.
Ли Сыфэн вытаращил глаза и спросил:
— Неужто и император хочет стать Первым под небом?
Чжу Янь нахмурилась:
— Глава, откуда у вас эти сведения? Это не шутки: восстание наследного принца касается всей Поднебесной. Кто бы ни победил, Поднебесную ждут великие потрясения.
Чжан Юйчунь поспешно вмешался:
— Старший Брат-Наставник, нельзя рубить с плеча! Хотя наследный принц — отец Чжао Чжэня, Секта Цинсяо не может ради этой личной привязанности идти на столь чудовищный риск. Основание Секты Цинсяо не связано с наследным принцем; перед Чжао Чжэнем мы чисты — мы лишь благодетельствовали ему и ни в чём не обделили. Если наследный принц потерпит поражение, в крайнем случае мы просто защитим самого Чжао Чжэня!
Янь Цзюэдин рывком поднялся на ноги:
— Спасать, непременно спасать! Если наследный принц погибнет, император наверняка просидит на троне ещё несколько десятков лет. Он превратится в дряхлого злого дракона, станет действовать без всякой оглядки и ради долголетия пойдёт по головам простого люда! И когда Сын Неба захочет разделаться с миром боевых искусств, куда нам тогда бежать?
Цзян Чжаося же молвил:
— Старший Брат-Наставник, если ты решишь спасти наследного принца, я пойду. А ты должен оставаться на страже Секты Цинсяо.
Услышав слова Янь Цзюэдина, Чжан Юйчунь возразил:
— Глава зала Ян, вы слишком сгущаете краски! Секта Цинсяо не обязана, пренебрегая собственной безопасностью, жертвовать собой ради простого народа Поднебесной! В борьбе за императорскую власть кто бы ни победил, всё вершится по Небесной воле, и сектам мира боевых искусств в неё никак не вмешаться. Мы больше не крошечная школа былых времён: под нашим началом более тысячи учеников, и мы не вправе из-за минутной горячности навлечь гибель на них и их родных!