Янь Цзюэдин заметил, что силы Ли Яна уже на исходе. Прикинув время, он рассудил, что тот ученик с его скоростью бега должен был уже добраться до секты.
Он тут же развернулся и бросился к Ли Яну, но уже раненые Гуан Ланьтянь и Чжан Сунцзин вновь ринулись в атаку, отчего в его глазах вспыхнул свирепый блеск.
— Воистину, сами смерти ищете!
Янь Цзюэдин ударил в полную силу: Девять Небесных Ладоней обрушились сокрушительной мощью, внутренняя ци хлынула бурным потоком, и одним ударом ладони он отбросил Гуан Ланьтяня и Чжан Сунцзина назад, заставив их харкать кровью.
Применив искусные шаги, он быстро оказался возле Ли Яна, схватил его за воротник и, увлекая за собой, помчался в сторону Секты Цинсяо, на бегу свободной рукой непрерывно нанося удары ладонью и раскидывая преграждавших путь врагов.
Гуан Ланьтянь рухнул на снег, и изо рта его снова брызнула струя крови. Он повернул голову, глядя вслед Янь Цзюэдину взглядом, полным ужаса.
— Этот тип...
Он не мог взять в толк, откуда у Янь Цзюэдина взялась такая мощь: всего несколько лет назад тот приходил в Альянс Семи Гор и был вполне заурядным бойцом, а теперь играючи нанес ему тяжелые увечья.
Неужели божественное искусство легенды боевых искусств и впрямь столь могущественно?
Янь Цзюэдин с Ли Яном в руке быстро прорвал окружение. Мастера трех сект немедленно бросились в погоню, а секты, наблюдавшие со стороны, после минутного колебания тоже устремились следом.
После ожесточенной схватки ци Янь Цзюэдина почти иссякла. На удар против Гуан Ланьтяня и Чжан Сунцзина он извел последние крупицы ци, иначе покалечить обоих разом было бы не под силу.
Однако у Секты Цин, пика Теюэ и Альянса Семи Гор оставались и другие бойцы: первоклассные мастера один за другим настигали его с флангов и непрерывно атаковали.
На бегу Янь Цзюэдин пригнулся, уклоняясь от свирепого удара ногой, затем подпрыгнул, перемахнув через рассекающий воздух палаш, и на противоходе впечатал ладонь в грудь нападавшего, заставив того захлебнуться кровью, рухнуть на колени и заскользить назад по снегу.
Болтаясь в руке Янь Цзюэдина, Ли Ян вовсе не чувствовал облегчения: его охватил жгучий стыд, и все тело одеревенело от унижения.
Бам!
Кто-то отвесил Янь Цзюэдину тяжелейший пинок в спину. Ноги его подогнулись, он потерял равновесие и покатился кубарем вперед, а Ли Яна так швырнуло оземь, что у того помутилось в глазах.
Прокатившись несколько раз, Янь Цзюэдин уперся ладонью в землю, спружинил и развернулся лицом к преследователям.
Вглядевшись, он узнал нападавшего — это был рулевой Секты Цин, Дуань Ту.
Хоть Дуань Ту и был низкорослым, сейчас его фигура выглядела грозно и властно: словно бог смерти на снегу, он весь источал зловещую ярость.
Много лет назад Янь Цзюэдин уже сходился с Дуань Ту в бою и тогда потерпел чувствительное поражение. Увидев, что Дуань Ту преградил ему путь, он прищурился, и в его глазах вспыхнула жажда убийства.
Дуань Ту вновь бросился на Янь Цзюэдина, и не один — следом навалились больше десятка мастеров крупных сект. Сойдись они один на один, Янь Цзюэдин с легкостью прихлопнул бы любого, но сейчас его ци иссякла, физических сил недоставало, и ему оставалось лишь уклоняться.
Едва зрение Ли Яна прояснилось, как перед ним возникла сабля. Подняв глаза, он увидел мужчину средних лет со шрамом на лице, одетого в грязное потрепанное черное одеяние и шляпу-доули.
Их взгляды встретились, и Ли Ян тотчас оцепенел.
Столь леденящих душу глаз он не встречал еще никогда: казалось, этот человек перебил бессчетное множество людей, а его сердце закалилось и лишилось всяких чувств.
— Ты... — машинально хотел было спросить Ли Ян, но увидел, что мужчина с саблей повернул голову в сторону. Он невольно проследил за его взглядом — и глаза его полезли на лоб.
Он увидел мчащуюся верхом всадницу — это была не кто иная, как его сестрица Чжао Линлун.
Кто-то попытался преградить Чжао Линлун путь, но был сметен неукротимой энергией ци — остановить ее оказалось невозможно.
Дуань Ту оглянулся и тут же метнулся навстречу, надеясь остановить Чжао Линлун точно так же, как прежде Ли Яна. Однако едва он сделал выпад, как незримая мощная энергия ци отшвырнула его прочь, заставив кровь брызнуть во все стороны.
Ли Ян остолбенел, не веря собственным глазам.
Столь сокрушительное появление Чжао Линлун вынудило осаждавших Янь Цзюэдина мастеров остановиться: не выпуская старика из кольца, они настороженно поглядывали на девушку.
Чжао Линлун подъехала к Ли Яну и Янь Цзюэдину и натянула поводья одной рукой. Скакун взвился на дыбы с протяжным ржанием. Зеленые одежды девушки развевались на ветру, и от нее исходила такая духовная мощь истинного мастера, что в ней невозможно было узнать прежнюю хрупкую девушку.
Взгляд Чжао Линлун был столь же ледяным, как и у мужчины с саблей, и таил в себе сокрушительное давление.
Конь опустил передние копыта на снег. Приковав взгляд к мужчине с саблей, она произнесла:
— Сабля Абсолютной Крови, Дянь Мин. Ты ушел на покой из мира боевых искусств более десяти лет назад. Почему же ты вмешиваешься в дела мира боевых искусств Гучжоу?
Голос ее звучал нежно, но звенел беспощадной жаждой убийства; слова разнеслись далеко окрест, так что их отчетливо услышали и Янь Цзюэдин, и остальные.
— Сабля Абсолютной Крови Дянь Мин... Десять лет назад он был первым в мире боевых искусств Вэйчжоу... —
пробормотал себе под нос один из мастеров пика Теюэ с явным изумлением и сомнением во взгляде.
Мастера Альянса Семи Гор и Секты Цин тоже почуяли неладное: они не приглашали никого из Вэйчжоу. Они невольно переглянулись, обмениваясь взглядами, но оказалось, что Дянь Мина не знает никто.
Дянь Мин держал саблю одной рукой. Его Сабля Абсолютной Крови напоминала ивовый лист, по обе стороны лезвия тянулись багровые долы, а падающие на клинок снежинки тут же обращались в тонкие струйки пара.
Лицо его было изборождено следами былых невзгод; безобразный шрам на правой щеке длиной добрых десять сантиметров выглядел зловеще и жутко, а тронутая сединой борода делала его похожим на матерого, стареющего волка.
— В столь юном возрасте обладать такой силой невозможно, сколь бы ни был велик твой врожденный талант. Как твоя фамилия? — ледяным тоном спросил Дянь Мин, впившись взглядом в Чжао Линлун.
Подоспевшие следом группировки разом замерли, издали наблюдая за противостоянием Чжао Линлун и Дянь Мина: любому сведущему человеку было ясно, что Дянь Мин далеко не прост.
Чжао Линлун не стала спешиваться и, глядя на Дянь Мина сверху вниз, произнесла:
— Чжао.
В глазах Дянь Мина мелькнул холодный блеск, и он с усмешкой сказал:
— Вот оно что. Стало быть, ты и есть нынешняя преемница искусства Сюаньинь. Тебе передали как минимум двести лет мастерства... Похоже, тот старый хрыч наконец-то испустил дух.
Двести лет мастерства!
Не только мастера различных сект оторопели от этих слов — потрясен был и сам Ли Ян: он и подумать не мог, что его сестрица настолько сильна.
Неудивительно, что тогда, когда он наотрез отказывался брать Чжао Линлун с собой, отец настоял на своем. Оказывается, дело было вовсе не в том, чтобы сестрица прошла закалку в странствиях, — она должна была оберегать его самого!
Всю эту дорогу им неизменно удавалось избегать бед, чему он не раз удивлялся; теперь же стало ясно, что спаситель все это время находился рядом.
Не взглянув на распростертого на снегу Ли Яна, Чжао Линлун пристально смотрела на Дянь Мина и спросила:
— Неужели ты тоже позарился на божественное искусство легенды боевых искусств?
Дянь Мин хищно осклабился:
— Такое божественное искусство куда могущественнее твоего искусства Сюаньинь.
Он внезапно вскинул саблю и обрушил удар на Чжао Линлун: выпад был стремителен, как удар грома, и Ли Ян, считавший себя ровней первоклассным мастерам, даже не успел уследить за движением клинка.
Чжао Линлун среагировала столь же молниеносно: призрачной тенью перемахнув через голову коня, она приземлилась впереди скакуна и выбросила ладонь вперед. Всплеск внутренней ци породил видимый глазу купол, защитивший и ее, и лошадь.
Грохот!
Одним взмахом Дянь Мин породил сразу три волны энергии клинка: обогнув защитный купол Чжао Линлун, они с дикой яростью устремились дальше. Сокрушительная энергия клинка вспорола сугробы; четверо мастеров не успели уклониться — их мгновенно разорвало в клочья, разметав кровавые ошметки по снегу, отчего остальные бойцы в панике бросились врассыпную.
Чжао Линлун бросила короткий взгляд назад и тут же ринулась навстречу, вступив в схватку с Дянь Мином.
Их силуэты замелькали в вихре схватки. Искусство передвижения обоих было столь стремительным, что даже Янь Цзюэдин застыл в изумлении: со стороны бойцы казались расплывшимися в череду остаточных теней, нанося свирепые, неуловимые глазу удары.
Энергия клинка и энергия ган хлестали во все стороны, заставляя снег под их ногами плавиться без остатка; если взглянуть с высоты, на ослепительно белом покрывале стремительно ширилось темное пятно обнаженной земли.
Гуан Ланьтянь, покачиваясь, поднялся на ноги и уставился на Чжао Линлун и Дянь Мина — в глазах его застыл неподдельный ужас.
Разве может человеческое боевое мастерство достигать таких высот?
Ему казалось, что даже тот таинственный человек, что вторгся той ночью в Альянс Семи Гор, не шел в сравнение с этими двумя.
Заместитель главы Секты Цин Бай Хэ, подобно злому духу, растолкал толпу; глядя на бушующую впереди битву, он таращил глаза на изуродованном, окровавленном лице, не смея вмешаться.
— Старший Янь, прошу вас, уведите старшего братца на гору!
Нежный девичий голос Чжао Линлун вывел Янь Цзюэдина из оцепенения. Он тотчас обогнул поле боя, подскочил к Ли Яну, помог ему подняться и потащил за собой, спасаясь бегством в направлении Секты Цинсяо.
Стоило мастерам Секты Цин, Альянса Семи Гор и пика Теюэ броситься вдогонку, как Чжао Линлун резко развернулась и нанесла удар ладонью: воздушная волна пропахала землю прямо перед их ногами, заставив преследователей испуганно замереть.
До чего же жуткая сила!
Дянь Мин не стал преследовать Ли Яна, сосредоточившись на поединке с Чжао Линлун; противники стоили друг друга, и исход схватки пока оставался неясен.
Янь Цзюэдин быстро бежал, волоча Ли Яна за собой, и не мог удержаться от восклицания:
— Господин чжуанъюань, ну и сестрица у тебя! Что это за искусство Сюаньинь такое? Передать двести лет мастерства... неслыханное дело!
Ли Ян опомнился и горько усмехнулся:
— Я и сам понятия не имел, что она на такое способна. А про искусство Сюаньинь мне доводилось слышать: это сокровенное искусство секты Лиинь, одной из трех сект основания династии. Говорят, ему уже тысяча лет, и оно позволяет передать собственную мощь другому человеку, но отдавший ее неизбежно погибает... Не думал я, что кто-то сумеет передать аж два века мастерства...
Расспрашивая его на ходу, Янь Цзюэдин продолжал бежать вперед, но шаги его становились все тяжелее — накатывала усталость.
Отмахав несколько ли, Янь Цзюэдин наконец разглядел впереди человеческие фигуры. Вглядевшись, он с радостью узнал Чжан Юйчуня, который спешил навстречу во главе группы учеников.
Начав постигать Канон Изначального Хаоса, он прекрасно понимал, насколько грозна Сфера Вскармливания Начала, заложенная в этом писании: Чжан Юйчунь был мастером второго слоя Сферы Вскармливания Начала! К тому же, раз уж явился он, то и Сюй Нин наверняка была неподалеку.
Завидев беглецов, Чжан Юйчунь немедленно применил Искусство Быстрого Ветра и устремился навстречу. Следовавшие за ним ученики занимались у подножия горы — он подозвал их по пути, остальные же пока отставали.
Поравнявшись с Янь Цзюэдином, он подхватил Ли Яна и на обратном шагу спросил:
— Каково положение?
— Сестрица Ли Яна прикрывает наш отход, но в дело вмешались непредвиденные обстоятельства: объявился несравненный мастер, бывший некогда первым бойцом Вэйчжоу, — быстро проговорил Янь Цзюэдин.
Чжан Юйчунь нахмурился. Внезапно ощутив неладное, он резко оттолкнул Ли Яна и Янь Цзюэдина в стороны; в то же мгновение раздался резкий свист рассекаемого воздуха, и метательный нож просвистел прямо между ним и Ли Яном.
Этот метательный нож понесся прямиком на подбегавших сзади учеников Секты Цинсяо.
Из-за спин учеников Секты Цинсяо взмыл силуэт и, подобно вспорхнувшей птице, плавно опустился на землю; сверкнул клинок, разрубивший летящий нож пополам, — это была Сюй Нин.
Она плавным движением убрала меч в ножны, держась с тем же невозмутимым достоинством, что и Ли Цинцю.
Увидев, что Сюй Нин подоспела, Янь Цзюэдин наконец перевел дух, но, обернувшись назад, снова нахмурил брови.
Сквозь клубящуюся метель неторопливо шагали семь фигур. Прежде он никогда их не встречал, однако от каждого веяло опасностью — казалось, ни один из них не уступал в силе несравненному мастеру Дянь Мину.
Раз уж дело дошло до такого, Янь Цзюэдин окончательно понял: что-то здесь неладно.
Сколь бы ни была сильна Секта Цин, она ни за что не сумела бы собрать столько несравненных мастеров.
Неужели за всем этим стоит куда более могущественная сила?