Перед горными вратами Ли Цинцю стоял на ступенях и смотрел, как Цзян Чжаося и остальные поднимаются на гору в окружении учеников — сплошная тёмная толпа, из-за которой горная тропа казалась узкой.
Цзян Чжаося по-прежнему оставался суровым и не улыбался, а Ли Сыфэн сиял от гордости, наслаждаясь всеобщим восхищением. Увидев, что оба младших брата невредимы, Ли Цинцю окончательно успокоился.
— Старший Брат-Наставник!
Завидев Ли Цинцю издалека, Ли Сыфэн тотчас взмахнул рукой и громко закричал, после чего быстрым шагом бросился к горным вратам. Остальные ученики, проводив Цзян Чжаося, У Маньэр и Чэн Цанхая до ступеней, остановились.
С тех пор как три двора за горными вратами переименовали во Двор Линсяо, обычным ученикам запрещалось входить туда без дозволения — заведённый порядок уже вступил в силу.
— Старший Брат-Наставник, говорят, вы наголову разбили напавшую армию бойцов мира боевых искусств! Слушай, у нас ведь тоже есть заслуги: на обратном пути мы разобрались с изрядным числом группировок, что шли к Секте Цинсяо…
Подбежав к Ли Цинцю, Ли Сыфэн затараторил без умолку, уперев руки в бока и всем своим видом источая юношеский задор.
Ли Цинцю лишь с мягкой улыбкой слушал, как тот хвастается своими подвигами.
Подошедший Цзян Чжаося сзади положил ладонь Ли Сыфэну на лицо и оттолкнул его в сторону, после чего сказал Ли Цинцю:
— С Сектой Цин покончено. Их главу я сразил собственной рукой, а главную ставку мы сожгли. Хоть остатки и сбежали, они уже ни на что не способны. К тому же мы заодно выкорчевали пять отделений Секты Цин.
Вот почему Секту Цин удалось уничтожить: Цзян Чжаося и Тринадцатый Меч Ли расправились и с главной ставкой, и с отделениями.
Ли Цинцю удовлетворённо улыбнулся и произнёс:
— Вы все герои. Сегодня во всей секте от мала до велика будет устроен пир, чтобы вместе отпраздновать ваши заслуги.
Ли Сыфэн и У Маньэр тотчас радостно загалдели, уголок губ Цзян Чжаося дрогнул в подобии улыбки, и он первым зашагал во Двор Линсяо. Чэн Цанхай последовал за ним — сейчас все его мысли были заняты исключительно жареной курицей.
— Старший Брат-Наставник, у меня есть одно дело, о котором нужно тебе рассказать. Не мог бы ты пойти со мной? — с таинственным видом зашептал Ли Сыфэн.
В душе Ли Цинцю вспыхнуло любопытство, но лицо его осталось невозмутимым. Кивнув, он повернулся к У Маньэр:
— Мань-эр, ступай пока отдохни. В эти дни тебе пришлось нелегко.
— Хе-хе, нисколько.
У Маньэр простодушно почесал затылок и направился к Двору Линсяо.
Ли Сыфэн повёл Ли Цинцю вниз по склону. Все ученики, встречавшиеся им по пути, один за другим почтительно кланялись Ли Цинцю.
Весть о великой битве Ли Цинцю против Семи Исчадий Демонических Врат уже разнеслась по всей Секте Цинсяо, наполнив сердца учеников искренним благоговением.
Они всегда полагали, что сильнейший в Секте Цинсяо — Цзян Чжаося, и никак не ожидали, что глава секты обладает столь высоким боевым мастерством.
Спустя время, за которое сгорает одна палочка благовоний, Ли Сыфэн привёл Ли Цинцю в безлюдную рощу. Зимний снег уже таял; снежный покров на земле и в траве отливал водяным блеском.
— Фьють!
Ли Сыфэн залихватски свистнул, после чего повернул голову к Ли Цинцю и недоумённо спросил:
— Старший Брат-Наставник, почему тебе совсем ни капельки не любопытно?
Всю дорогу Ли Цинцю ни о чём его не спрашивал, что сильно огорчало Ли Сыфэна: он-то рассчитывал поразить старшего брата как громом среди ясного неба.
— Как только оно ступило на Гору Цинсяо, я, твой старший брат, уже это почувствовал. Как же ты с ним столкнулся? — произнёс Ли Цинцю с нарочито загадочным видом.
У Ли Сыфэна не возникло ни тени сомнений. С тех самых пор, как Ли Цинцю передал им Канон Изначального Хаоса, в его глазах Ли Цинцю был самым могущественным — даже Третий старший брат не мог с ним сравниться.
— На обратном пути мы проходили через лесистые горы. Отошёл я по малой нужде, как вдруг слышу — Бай Нинэр истошно вопит! Я даже штаны толком затянуть не успел, ринулся к нему, а там — оно! Зверь был тяжело ранен. Я помог ему остановить кровь, а он взял да и привязался ко мне.
Ли Сыфэн отвечал, размахивая руками и ногами, живо изображая всё происходившее в лицах.
«И впрямь».
Счастливчику снова повезло.
Ли Цинцю проникался к Бай Нинэру всё большей симпатией. Сперва, спустившись с горы вместе с Ли Сыфэном, тот подобрал для него магический инструмент, а теперь вот нашёл Священное знамение — поистине звезда удачи.
Он не собирался разлучать Ли Сыфэна и Бай Нинэра: Ли Цинцю не покидало предчувствие, что с бедовым нравом и судьбой Ли Сыфэна тот ещё не раз вляпается в неприятности, а присутствие Бай Нинэра непременно поможет ему выбраться из беды.
Из-за Панели Наследия у Ли Цинцю порою возникало ощущение, будто он играет в игру, однако реальная жизнь была устроена иначе. Он не мог заставить младших братьев и младшую соученицу вечно сидеть на горе — и то же самое касалось учеников. У каждого был свой характер, свои стремления. Взять того же Цинь Е: на нём лежали великие надежды клана Цинь, и ему на роду написано не остаться в Секте Цинсяо на всю жизнь. Рано или поздно ему придётся пойти в армию, стяжать славу ратными подвигами и возвеличить свой род.
Пока собратья-ученики беседовали, заросли вдали зашевелились, с деревьев по обе стороны посыпался снег, и из чащи неспешно выступил исполинский зверь.
Ли Цинцю повернул голову, и глаза его мгновенно вспыхнули.
«До чего же статен цилинь!»
Сквозь траву ступал цилинь, чьё тело сплошь покрывала тёмно-красная чешуя. В холке он достигал двух метров, а поднятая голова высилась на целый чжан. Зверь отличался стройным сложением: чешуя на его теле походила на лезвия клинков, а рога на голове вздымались подобно двум алым мечам, острейшим из всех. На всех четырёх копытах полыхало пламя; кончик львиного хвоста, слегка покачивавшийся из стороны в сторону, также был объят огнём.
Его тёмно-золотые глаза смотрели пронзительно и отрешённо, от них веяло давлением. Одно лишь его присутствие являло стать божественного зверя.
Цилинь неторопливо приближался к стоявшим мужчинам, явно выказывая настороженность по отношению к Ли Цинцю.
Ли Цинцю ощутил внутри зверя колоссальную мощь, подобную энергии ци: она во много крат превосходила внутреннюю ци мастеров боевых искусств, однако по своей сути разительно отличалась от неё.
«Если уж столь могучий цилинь получил ранение, что же с ним произошло?»
Ли Цинцю глубоко задумался, но страха не испытал: сколь бы силён ни был цилинь, опасности от него не исходило.
— Ну как, правда внушителен? Я нарёк его Адским Цилинем. Скажи, разве он не похож на порождение загробного мира? — с восторгом спросил Ли Сыфэн.
Ли Цинцю восхищённо произнёс:
— Впечатляет. Впрочем, мне кажется, в нём нет зла. Он больше похож на Священное знамение, и его появление принесёт Секте Цинсяо благодать.
Казалось, Адский Цилинь понимал человеческую речь: услышав слова Ли Цинцю, он смягчил взгляд, ускорил шаг и подошёл вплотную. Зверь принялся вовсю тереться о Ли Сыфэна, издавая глухое сопение.
Глядя на эти повадки, Ли Цинцю невольно подумал, что он ещё совсем юн.
«Неужели он ещё не достиг зрелости?»
— Отныне ты будешь заботиться о нём. И смотри, чтобы он не попадался людям на глаза, — наставил Ли Цинцю.
Весь следующий год он не планировал отпускать Ли Сыфэна с горы, чтобы тот как раз кормил Адского Цилиня.
— Без проблем, Старший брат! Мой Адский Цилинь ведь внушительнее твоего Сяо Ба, верно? — вздёрнув подбородок, Ли Сыфэн с вызывающим видом уставился на Ли Цинцю.
Ли Цинцю усмехнулся:
— Сяо Ба — всего лишь обыкновенный орёл. Разве можно равнять его с цилинем?
Если Адский Цилинь поселится на Горе Цинсяо, он вполне сможет отвадить врагов, вздумавших пробраться в секту тайком.
Услышав похвалу, Ли Сыфэн обрадовался ещё больше, да и Адский Цилинь тоже заметно оживился.
……
Праздник Весны в том году выдался на редкость шумным: с тех пор как Цзян Чжаося, Ли Сыфэн и остальные вернулись, Секта Цинсяо непрестанно праздновала победу.
Истребление напавших людей мира боевых искусств принесло Секте Цинсяо богатую добычу: немало денег, оружия и книг тайных техник. Но важнее всего было то, что эта битва сильно укрепила дух всей Секты Цинсяо. Ученики осознали, что их секта очень могущественна: даже столкнувшись с объединённым ударом трёх великих сект, они смогли без труда отразить натиск.
В последующие дни поток людей, поднимавшихся на гору, лишь нарастал: простой люд приводил сыновей и дочерей в ученики, паломники, наслышавшись преданий о Пяти Изначальных Состояниях, шли попытать удачу, а мастера мира боевых искусств спешили завязать знакомство, впечатлившись ратными подвигами Секты Цинсяо.
Когда зимний снег на Горном хребте Тайкунь сошёл окончательно, люди стали прибывать ежедневно, наполняя Секту Цинсяо несмолкаемым оживлением.
В этот день, в самый полдень, в трёхстах ли от Горы Цинсяо, в глухом горном ущелье Ли Цинцю стоял на обрыве и смотрел вниз.
Под обрывом виднелся огромный вход в пещеру, ведущий под землю. Четверо из Семи сынов Цинсяо стояли на самом краю этого провала, и тьма в любой миг могла поглотить их силуэты.
Из темноты выбежал Ли Сыфэн. Вскинув взгляд к Ли Цинцю, он восторженно закричал:
— Старший Брат-Наставник, здесь и правда есть духовные камни! Их больше, чем в подземном духовном озере, — просто не счесть!
Услышав это, Ли Цинцю приподнял уголок губ — он ничуть не удивился.
Эту духовную шахту он обнаружил, разумеется, благодаря указаниям из памяти Благодатной удачи.
Поскольку это место находилось далеко от Секты Цинсяо, ему пришлось потратить время на подготовку и отобрать для похода партию самых надёжных учеников.
Он решил основать здесь опорный пункт и поселить часть истинных учеников для охраны духовной шахты. Ради этого он лично привёл с собой Цзян Чжаося, Ли Сыфэна и Бай Нинэра.
Духовная шахта имела решающее значение для будущего Секты Цинсяо, и Ли Цинцю относился к ней с величайшим вниманием. Охранять её непременно должен был Цзян Чжаося: совершенствуясь прямо в недрах шахты, тот не только сможет быстрее повышать уровень культивации, но и сумеет отражать внешних врагов. Полагаться на одного лишь Ли Сыфэна Ли Цинцю никак не мог.
Лишь с судьбой «Счастливчик» Бай Нинэра в придачу Ли Цинцю мог со спокойной душой вернуться в Секту Цинсяо.
— Я понял. Позови их всех наверх, у меня есть поручение.
Так отозвался Ли Цинцю. В памяти Благодатной удачи он уже спускался в эту пещеру, потому и не испытывал любопытства.
Услышав это, Ли Сыфэн тотчас шагнул в темноту — позвать Цзян Чжаося и остальных.
Пока Ли Цинцю размышлял о том, как лучше защитить духовную шахту, Секта Цинсяо уже сотрясала мир боевых искусств до самых основ: в Гучжоу назревала буря, невиданная со дня основания правящей династии.
И слава Секты Цинсяо разом прогремит на всю Поднебесную!
……
Среди холмов и полей, близ казённого тракта, стоял постоялый двор. Перед его воротами было расставлено пять столов, и за каждым сидели люди.
Женщина в чёрном, что некогда указывала Ли Цинцю дорогу к Альянсу Семи Гор, сидела за крайним столом. Напротив неё расположился старик в сером одеянии. В этот миг оба они внимательно слушали, как другие люди мира боевых искусств обсуждают недавние потрясения в Гучжоу.
— Альянс Семи Гор, Секта Цин и пик Теюэ ведь входят в семь великих сект! Они привели с собой мастеров из множества второразрядных группировок осаждать Секту Цинсяо — размах был огромен, говорят, собралось не меньше десяти тысяч человек! А в итоге мастера Секты Цинсяо разбили их с лёгкостью! Уму непостижимо!
— И не говори! А ещё я слышал, что Великий герой Укротитель Драконов Янь Цзюэдин вступил в Секту Цинсяо, принеся с собой божественное и сокровенное искусство!
— Да разве Янь Цзюэдин там сильнейший? Некая женщина по имени Сюй Нин убила Дянь Мина, обладателя Сабли Абсолютной Крови! А ведь этот обладатель Сабли Абсолютной Крови больше десяти лет как удалился из цзянху, в своё время он был первым в мире боевых искусств Вэйчжоу! И такой мастер сложил голову у подножия Горы Цинсяо! Теперь имя Сюй Нин непременно прогремит по всему миру боевых искусств!
— Это ещё что, Цзян Чжаося совершил нечто куда более безумное! Он с тринадцатью своими учениками ворвался в Секту Цин и насквозь прорубил их главную ставку! Глава, защитники, старейшины — всех перебил! Говорят, и отделения Секты Цин он тоже с корнем вырвал! До чего же страшен этот Цзян Чжаося! Во всём мире боевых искусств Гучжоу ещё никто не добивался подобных побед — почти в одиночку уничтожить Секту Цин, одну из семи великих сект! Сдаётся мне, Цзян Чжаося теперь сильнее даже Юй Чжии, вот кто настоящий первый в мире боевых искусств Гучжоу!
Люди мира боевых искусств за другими столами были сильно взбудоражены и только и говорили, что о Секте Цинсяо. При упоминании Цзян Чжаося и Сюй Нин в их голосах звучали неподдельное благоговение и восторг.
Старик в сером одеянии отвёл взор, посмотрел на женщину в чёрном и со вздохом промолвил:
— Великие перемены в мире боевых искусств… Не думал, что после Линь Сюньфэна Секта Цинсяо сможет взрастить ещё более выдающихся учеников. Отныне Секта Цинсяо займёт место среди семи великих сект. Барышня, советую вам оставить эту затею и не искать божественное искусство той легенды боевых искусств — старику совсем не хочется умирать в Секте Цинсяо.
Лицо женщины в чёрном выражало сложные чувства — она и представить не могла, что Секта Цинсяо окажется настолько могущественной.