Стояла ночь. Ярко светила луна, и редки были звёзды.
Ли Цинцю вернулся в свою комнату и обнаружил, что там чисто прибрано, а на кровати лежат постельные принадлежности и подушка. Похоже, средства от клана Цинь поступили, и жизнь Секты Цинсяо пошла на лад.
Он передал власть над казной Чжан Юйчуню: по его мнению, деньги были лишь мирской тщетой, ему же было довольно контролировать духовные камни в подземном духовном озере.
Духовные камни помогали в культивации и непременно служили твёрдой валютой в мире культивации — словно нефть в его прошлой жизни. Именно они составляли подлинную основу Секты Цинсяо.
Ли Цинцю сел в медитацию на кровати и вызвал Панель Наследия. Награда за передачу наследия, полученная после бегства из Альянса Семи Гор, всё ещё оставалась неоткрытой. В глуши он не смел рисковать и лишь теперь, вернувшись домой, когда на душе стало спокойно, осмелился её открыть.
【Получить награду за передачу наследия】
【Открыть Наследие】
【Вы получили магическое искусство — Заклятие Пленения Души】
【Принять наследие?】
«Заклятие Пленения Души?»
«По названию совсем не похоже на Путь Света!»
Похоже, Панель Наследия вовсе не определяла, ступать ли ему на Путь Света или на Путь Демона.
«Неплохо, мне нравится!»
Ли Цинцю не желал связывать себя лишними рамками, а потому был вовсе не против познакомиться и с подобными нечестивыми путями.
Решив так, он тут же начал принимать наследие Заклятия Пленения Души.
Знакомое ощущение нахлынуло вновь, и он быстро погрузился в передаваемые воспоминания.
Прошло немало времени.
Ли Цинцю открыл глаза. Ему уже не впервой было перенимать магические искусства, так что особого восторга он не испытал, зато на сей раз нахмурился.
«Какое же жестокое это Заклятие Пленения Души!»
Заклятие Пленения Души позволяло вырвать душу человека, даже пока тот был жив. При этом жертва претерпевала неописуемые муки, а затем её душа навечно попадала под власть заклинателя — вплоть до самой его смерти.
Стоило Заклятию Пленения Души успешно сработать, и обращённая в призрака душа уже не могла ослушаться заклинателя: это было подавление на уровне самой души.
Впрочем, крылся в нём и немалый риск: если применить заклятие против того, кто превосходил заклинателя по уровню, дерзнув посягнуть на высшего, весьма вероятно было пострадать от отдачи.
Запечатлев в памяти Заклятие Пленения Души, Ли Цинцю не стал немедленно приступать к практике.
Ему ещё предстояло культивировать Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия — сперва требовалось довести их до должного уровня.
Приведя чувства в порядок, он вскоре погрузился в практику Поглощения энергии.
Луна зашла, взошло солнце — ночь миновала.
Рано поутру все ученики проснулись: изучающие боевые искусства отправились на тренировку, а постигающие путь бессмертия вместе сели в медитацию, впитывая эссенцию солнца и луны.
Ли Цинцю велел Юань Ци обучаться боевым искусствам у Янь Цзюэдина; то же повеление коснулось и шестерых из клана Цинь.
Отныне далеко не всякий мог практиковать Тайцин Канон Изначального Хаоса — лишь те, кто обладал выдающимися задатками или особыми заслугами.
Когда лучшее время для культивации минуло, Ли Цинцю с Чжан Юйчунем вернулись в дом и принялись обсуждать дальнейшие дела секты.
— Во-первых, собери учеников и начинай строить дома прямо в лесу под горными вратами; можешь привлечь Янь Цзюэдина, он всё-таки взрослый. Во-вторых, набери ещё десятерых учеников не старше двадцати лет. Нельзя вечно брать одних лишь несмышлёных ребятишек.
Ли Цинцю говорил, попивая чай. Листья тоже прислал клан Цинь: густой аромат наполнял комнату, и ещё со вчерашней чашки напиток пришёлся ему по вкусу.
Чжан Юйчунь улыбнулся:
— Я и сам давно хотел это предложить! Теперь деньги есть, самое время размахнуться во всю мощь. Да, кстати, не пригласить ли нам учителя грамоты? Слышал от Дунъюэ, у тебя были такие мысли.
— Пригласи. Поручаю это тебе, но вовсе не обязательно браться за всё самому: выбери толковых учеников и воспитай себе помощников на будущее. Секта Цинсяо ширится, и со временем полномочия будут распределяться всё подробнее.
Ли Цинцю кивнул.
Чжан Юйчунь отозвался:
— Хуан Шань и Юй Линь хороши: с виду просты, но рассудительны и обстоятельны. Я непременно займусь их воспитанием.
— Впредь лишь истинные ученики смогут практиковать Канон Изначального Хаоса. Пока в истинные ученики назначена одна Сюй Нин. Хуан Шань и остальные шестеро тоже могут носить звание истинных учеников, но с упором на боевые искусства.
Ли Цинцю продолжал, а Чжан Юйчунь записывал.
Насчёт рангов учеников у Ли Цинцю было немало замыслов, но претворять их в жизнь пока не годилось: в особенности рано было разграничивать содержание учеников, ведь Секта Цинсяо ещё не выстроила собственную систему.
До сих пор у Секты Цинсяо не было постоянного источника дохода.
Ли Цинцю и Чжан Юйчунь уделили этому особое внимание: нельзя уповать лишь на клан Цинь, стоило прислушаться к тому, о чём рассказывал Цзян Чжаося после спуска с горы.
Сопровождать важных господ или ценные грузы, браться за награды от властей — всем этим со временем можно поручить заниматься ученикам. Во-первых, это закалка в странствиях, во-вторых, заработок, а в-третьих — способ приумножить славу Секты Цинсяо.
Без доброй славы привлечь учеников было очень трудно: приходилось бы набирать их только по деревням.
А такие ученики, не говоря уже о врождённых задатках, не знали грамоты, и даже обучение их боевым искусствам требовало куда больших затрат.
Разумеется, Ли Цинцю собирался ввести в Секте Цинсяо собственные уроки грамоты — он лишь не хотел, чтобы путь набора учеников ограничивался захолустьем.
Они проговорили целый шичэнь, после чего воодушевлённый Чжан Юйчунь немедленно принялся за дело.
Ли Цинцю задержался ненадолго, затем вышел из дома, позвал Ли Дунъюэ, и они вместе отправились в рощу на заднем склоне горы практиковать Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия.
Они упражнялись почти до полудня, а затем поднялись и направились обратно к секте.
— Старший брат, не забудь выбрать кого-то из шестерых клана Цинь себе в ученики. Ты ведь обещал им, да и дети ждут.
Ли Дунъюэ шла рядом с Ли Цинцю и негромко напомнила.
Ли Цинцю кивнул с улыбкой:
— Не волнуйся, не забуду. Юйчунь мне тоже об этом говорил.
Цинь Цзюэ уже указал на собственного сына, так что Ли Цинцю и раздумывать не приходилось; просто чем раньше он объявит о решении, тем спокойнее будет шестерым из клана Цинь.
В полдень, после обеда, Ли Цинцю подозвал Цинь Е и велел следовать за собой.
Цинь Е от волнения тотчас вскочил, лицо его густо покраснело; остальные пятеро учеников из клана Цинь тоже заволновались — ведь за ними стояли надежды всей семьи.
……
Официально приняв Цинь Е в ученики, Ли Цинцю тут же отослал его к Янь Цзюэдину: задатки мальчика были слишком слабыми, достичь высот в культивации ему вряд ли светило. Впрочем, если со временем тот покажет себя с лучшей стороны, Ли Цинцю мог бы помочь ему встать на путь бессмертия.
Подземное духовное озеро позволяло отчасти восполнить недостаток природных задатков к культивации.
Янь Цзюэдин благодаря этому тоже обрёл собственное звание — старейшина, обучающий боевым искусствам в Секте Цинсяо.
Полмесяца пролетели стрелой. Поскольку Ли Цинцю утаил содеянное в Альянсе Семи Гор, Цзян Чжаося по-прежнему уходил тренироваться на склон горы; Ли Цинцю не препятствовал ему, ведь помимо Альянса Семи Гор оставалась скрытая угроза в лице Секты Цин.
Так продолжалось до тех пор, пока однажды Чжан Юйчунь не принёс весть.
Цзян Чжаося, Ли Дунъюэ, У Маньэр, Ли Сыфэн и Ли Сыцзинь были созваны им в комнату Ли Цинцю.
— В Альянсе Семи Гор стряслось великое потрясение! Первый союзный лорд Люй Тайдоу погиб, и сейчас в Альянсе Семи Гор царит смута — то-то они до сих пор не явились к нам с неприятностями! — взволнованно выпалил Чжан Юйчунь.
Ли Цинцю с любопытством спросил:
— И где же ты разузнал об этом?
За эти полмесяца Чжан Юйчунь спускался с горы уже в третий раз, и Ли Цинцю не ожидал, что тот сумеет раздобыть вести из цзянху.
Чжан Юйчунь рассмеялся:
— На этот раз по пути с горы мы наткнулись на конных разбойников, грабивших людей. Я вместе с Хуан Шанем и Юй Линем вмешался, и благодаря этому мы свели кое-какие знакомства. От них-то я и узнал о событии, потрясшем всё цзянху Гучжоу!
Ли Сыфэн вытаращил глаза и, глядя на Ли Цинцю, воскликнул:
— Старший Брат-Наставник, уж не твоих ли это рук дело?
Остальные младшие братья и младшие соученицы тоже с тревогой и надеждой уставились на него — ведь незадолго до этого он сам отлучался с горы на целых полмесяца.
Ли Цинцю закатил глаза и с досадой бросил:
— Откуда у меня такие силы? Спросите-ка Третьего младшего брата — легко ли совладать с Альянсом Семи Гор?
Цзян Чжаося кивнул:
— Убить сильнейшего мастера прямо в логове Альянса Семи Гор действительно невероятно трудно. Сражаться один на один или биться против сотни, против тысячи — это совершенно разные вещи.
Вспомнив прежние раны Цзян Чжаося, все разом поняли правоту этих слов.
Ли Сыфэн принялся горланить, размахивая руками и в красках расписывая, как грозны мастера Альянса Семи Гор.
Цзян Чжаося же сверлил Ли Цинцю противоречивым взглядом — так, что у того на душе заскребло.
Не выдержав его пристального взгляда, Ли Цинцю притворно кашлянул, оборвал представление Ли Сыфэна и заговорил:
— Как бы то ни было, Альянс Семи Гор в ближайшее время вряд ли полезет к нам с неприятностями. Но расслабляться нельзя: впредь пусть никто не бездельничает — либо тренируйтесь, либо помогайте отстраивать секту!
План расширения секты уже воплощался в жизнь, и больше всех старались мальчики из учеников второго поколения.
За исключением Ли Сыцзинь, Ли Цинцю раздал задания всем младшим братьям и младшим соученицам.
Когда все разошлись, Чжан Юйчунь остался. Он придержал Ли Цинцю и сказал:
— Старший брат, я привёл с горы учителя грамоты. Он утверждает, будто сведущ в чтении по лицам и гадании по Багуа, и непременно желает с тобой свидеться.
— Задаром, что ли?
— Заплатил, конечно. Но он заявил, что по твоему лику решит, сколько сил отдавать делу.
— Ладно, поглядим, что за штуку он задумал.
Ли Цинцю согласился, и они вместе вышли из дома.
Едва переступив порог, он увидел книгочея в белом, который стоял за спинами двоих учеников и наблюдал за их плотницкой работой.
На вид книгочею в белом было лет двадцать-тридцать; за плечами висел короб для книг, а держался он учтиво и изысканно — сразу признаешь учёного мужа.
— Господин Чжан, вот и мой Старший Брат-Наставник!
Окликнул того Чжан Юйчунь. Услышав это, книгочей по имени Чжан Юй тут же обернулся и зашагал навстречу Ли Цинцю и его спутнику.
Взор Чжан Юя сразу упал на Ли Цинцю. Подойдя ближе, гость сверкнул глазами и, не дав Ли Цинцю вымолвить и слова, первым шагнул вперёд и схватил его за руку.
Ли Цинцю сперва хотел отстраниться, но, ощутив, что у гостя нет ни капли внутренней ци, позволил пожать себе руку.
— Глава Ли, облик ваш необычаен! Рождены вы в семье императоров и полководцев, в детстве хлебнули лиха, но судьба ваша велика: звезда Цзывэй озаряет ваш путь, и в грядущем вам непременно суждено стать Истинным драконом!
Чжан Юй говорил с упоением, готовый, казалось, вот-вот бухнуться перед Ли Цинцю на колени.
«Шарлатанство!»
«Краснобайство!»
Ли Цинцю мысленно сразу присвоил ему два ярлыка судьбы — чистой воды нелепица!
Его собственный отец вовсе не был столь могущественным.
Ли Цинцю невозмутимо высвободил руку и спросил:
— Благодарю господина за добрые речи. Позвольте узнать, где вы обучались искусству чтения по лицам?
Чжан Юй посерьёзнел, отступил на шаг и церемонно поклонился, сложив руки:
— Мой наставник — Старец Девяти Жил. Вы, вероятно, не слышали его имени: досточтимый старец удалился от мира, прожил уже сто тридцать лет и теперь готовится вкусить праздного покоя на склоне дней.
Ли Цинцю не стал уличать его во лжи, а лишь спросил с улыбкой:
— Не тяжело ли будет господину в одиночку обучать учеников нашей секты?
— Ничуть не тяжело! Пусть ваша почтенная секта мала, но таит в себе скрытых драконов и притаившихся тигров, блистая познаниями и воинской доблестью — в ней уже зрим взлёт к небесам! Чжан Юй почтёт за радость послужить Секте Цинсяо. Разумеется, если глава соблаговолит накинуть к месячной плате ещё тридцать медных монет, будет и вовсе превосходно.
Чжан Юй говорил с улыбкой, чеканя каждое слово; голос его звучал звонко и твёрдо, являя стать достойного мужа.