«О? Что с ним?»
Ли Цинцю спросил это с невозмутимым лицом. Всякий раз, видя судьбу Ли Сыфэна, он тревожился, как бы тот не свернул на кривую дорожку. Поэтому, едва Сюэ Цзинь упомянул его, сердце у Ли Цинцю екнуло.
Сюэ Цзинь глубоко вздохнул: «Он охотится в провинции Дунлин за неким божественным клинком под названием Меч Дисуань. Этому древнему мечу уже тысяча лет. Говорят, завладевший им обретет силу, способную подчинить весь мир боевых искусств. Ради него Ли Сыфэн не побоялся ввязаться в крупную распрю. Я пытался образумить его, но он лишь обругал меня и велел поскорее возвращаться с докладом о задании, а к нему не соваться».
«Меч Дисуань? А тебе известно, что это за распря?»
Ли Цинцю развил тему. С тех самых пор, как завершилась битва за Управу провинции, Ли Сыфэн зарился на Знамя Громового Призыва Сюй Нин, вот только Ли Цинцю так и не уступил.
Ли Цинцю вовсе не отвергал слепо силу Божественного оружия мира боевых искусств: взять ту же Саблю Морозной Бездны прежнего защитника Демонических Врат. Хоть она и не была магическим инструментом, но несла в себе особый холод — вероятно, дело было в самом материале.
Саблю Морозной Бездны нарекли демонической саблей. Ли Цинцю не стал отдавать её ученикам, а оставил у себя в покоях дожидаться того, кто окажется Избранным судьбой.
«Замешаны две знатные семьи, — ответил Сюэ Цзинь. — Первая — обладающий ныне колоссальной властью при дворе Клан Пэй, семья верховного цензора. Вторая — древний род с многовековым наследием по фамилии Ди, в значении „император“. Говорят, Меч Дисуань был выкован их предками. Теперь, когда Меч Дисуань вновь объявился в цзянху, род Ди ведёт его поиски, но и в Клане Пэй кое-кто заинтересовался клинком. Обе стороны разыскивают этот меч, и между ними произошло немало стычек. Глава зала Ли, похоже, тесно связан с одной из сторон, но подробностей я не знаю — лишь видел, как он с глазу на глаз беседовал с неким таинственным человеком».
Сюэ Цзинь выложил всё, что знал, и добавил: «Как по мне, любое Божественное оружие — лишь нечто внешнее. Обучаясь боевым искусствам в стенах Секты Цинсяо, тоже можно достичь вершины мира боевых искусств. А о Мече Дисуань рассказывают такие чудеса, что, сдаётся мне, за всем этим кто-то ведёт свою игру».
Выслушав его, Ли Цинцю, напротив, вздохнул с облегчением.
И всего-то?
Всего лишь открылась побочная ветка — пусть себе резвится.
Хотя культивация Ли Сыфэна ещё не достигла четвёртого слоя Сферы Вскармливания Начала, он был уже близок к нему. Природные задатки у него были хороши — не хватало лишь умения успокоиться и посвятить себя усердному совершенствованию.
Ли Цинцю кивнул: «То, что ты обо всём рассказал, меня радует. Я доволен. Ступай пока отдохни».
Сюэ Цзинь кивнул, поклонился Ли Цинцю и удалился.
Ли Цинцю поднялся и принялся расхаживать по двору: теперь его мысли занимало другое дело.
Новый наместник Гучжоу!
Этот человек строил козни против Секты Цинсяо. Сделать вид, будто ничего не знает, Ли Цинцю не мог, да и спускать такое с рук не собирался.
Вот только как поступить — над этим стоило подумать.
Проще всего — просто убить его. Но тогда пришлют нового наместника. Чутьё подсказывало ему, что новый наместник строит козни против Секты Цинсяо явно по чьему-то наущению.
Либо поступить, как с Цзя И, — подчинить Заклятием Пленения Души.
Но если этот человек предпочтёт смерть подчинению, его всё равно придётся убить. К тому же наместник — не мелкая сошка вроде Цзя И. Если у того резко переменился нрав, никому до этого не было дела, а вот с наместником всё иначе: даже если он подчинится Ли Цинцю, то может выдать себя перед теми, кто за ним стоит, и тем самым раскрыть существование Заклятия Пленения Души.
Для Ли Цинцю Заклятие Пленения Души оставалось козырем, предназначенным для решения трудных задач, потому он и не спешил передавать это заклинание другим.
Ли Цинцю не стал в одиночку ломать голову: тем же вечером он вновь созвал глав залов и рассказал им об этом деле.
«Нельзя просто убивать наместника. На распри в мире боевых искусств императорский двор испокон веков закрывает глаза, но наместник облечён высокой властью. Если он погибнет от рук Секты Цинсяо, двор непременно пришлёт огромное войско, чтобы сровнять Гору Цинсяо с землёй!»
Чжан Юйчунь заговорил торопливо, явно опасаясь, как бы Ли Цинцю снова не предложил стереть кого-нибудь с лица земли.
Ли Цинцю не знал, плакать ему или смеяться, и с досадой бросил: «Я и не говорил, что собираюсь его убивать».
Янь Цзюэдин подал голос: «Если наместник пошёл на такие окольные ходы, чтобы строить нам козни, значит, открыто выступить против нас он пока не хочет. Это дело нужно расследовать как следует».
Ли Цинцю рассмеялся: «Я лишь рассказал вам обо всём, а решать — вам. Если не справитесь, тогда вмешаюсь я».
Ещё днём он пришёл к выводу: раз лучшего способа пока не видно, разумнее перепоручить это другим.
Если уж дело совсем дойдёт до крайности — на худой конец можно сменить наместника.
Против многотысячной рати ему одному, может, и не устоять, но снять голову вражеского военачальника среди бесчисленного войска было для него проще простого — всё равно что вынуть вещь из кармана. По мере того как Секта Цинсяо крепла, его опасения перед династией угасали.
«Я возьму это на себя. Возможно, позже придётся побеспокоить главу зала Чжу», — сразу согласился Чжан Юйчунь, переводя взгляд на Чжу Янь.
Чжу Янь едва заметно кивнула и отозвалась: «Глава зала Чжан, к чему церемонии? Мы все трудимся ради секты — о каком беспокойстве речь?»
«Второе дело: что вам известно о Мече Дисуань?» — поинтересовался Ли Цинцю.
Хоть он и был уверен в силах Ли Сыфэна, тот всё же приходился ему младшим братом, и о нём следовало проявить заботу.
Все покачали головами; даже Янь Цзюэдин ничего о нём не слыхал.
«Меч Дисуань — древний клинок, выкованный родом Ди, — заговорила Чжу Янь. — Его называют и демоническим мечом, и божественным: в нем таится невероятная мощь. Когда-то он помог их предкам взойти на престол и основать династию. Сама я знаю о нем немного, лишь читала в одной старинной книге».
Ли Сыцзинь с удивлением спросила: «И демонический меч, и божественный меч одновременно?»
Чжу Янь кивнула: «Одни с его помощью спасали державу, другие — истребляли мир боевых искусств, потому за ним тянется и добрая слава, и дурная. Но почему глава вдруг вспомнил о нём? Неужели он снова объявился в цзянху?»
Ли Цинцю не стал ничего скрывать и поведал о том, как Ли Сыфэн разыскивает Меч Дисуань, упомянув при этом и род Ди, и Клан Пэй.
«Этот мальчишка только и думает, как бы полениться — хочет стать первым в мире боевых искусств, не утруждая себя тренировками!» — нахмурился Цзян Чжаося с неприкрытым недовольством в голосе.
Янь Цзюэдин же заинтересовался родом Ди и пораженно цокнул языком: «И этот род Ди не боится навлечь на себя кару? Осмелились взять императорский иероглиф фамилией!»
Чжан Юйчунь задумчиво произнёс: «Это дело может обернуться как пустяком, так и серьёзной бедой. Если Старший Брат-Наставник беспокоится, можно объявить задание в Зале Странствий и отправить учеников разузнать о Мече Дисуань. Глядишь, они встретятся с Шестым младшим братом и присмотрят друг за другом. Тем более что в секте полно учеников, желающих побродить по цзянху и пройти закалку в странствиях».
Ли Цинцю одобрил: «Неплохая мысль».
Многие ученики считали, что их боевое мастерство уже достигло совершенства, а иным просто наскучила однообразная жизнь — все они рвались в цзянху на поиски приключений.
Ли Цинцю считал это добрым делом: так можно было сберечь продовольствие, высвободить ресурсы для новых учеников и заодно прославить имя Секты Цинсяо.
Число учеников неуклонно росло, но подлинных гениев среди них пока не встречалось.
Впрочем, чем больше людей в секте, тем выше вероятность встретить настоящий талант.
К тому же, отправляясь странствовать, ученики могли невзначай активировать подсказку о Наследии Дао, а Ли Цинцю уже хотелось получить больше Благодатной удачи и наград за передачу наследия.
Быть может, ученики и сами смогут найти Благодатную удачу.
После этого Ли Цинцю подробно обсудил с собравшимися задания Зала Странствий. Ли Сыфэн отсутствовал, так что им приходилось сообща думать, как развивать Зал Странствий.
……
Управа провинции Гучжоу. За более чем полгода восстановительных работ и благодаря притоку простого люда город наконец избавился от следов разрухи, хотя к былому процветанию прежних лет так и не вернулся.
В резиденции губернатора.
Новоназначенный наместник Фань Си принимал в беседке высокого гостя, нервно подливая ему чай.
Сидевший напротив него человек был облачён в чёрный балахон, а лицо его скрывала маска злого духа. Под лучами солнца он казался свирепым призраком, отчего лоб Фань Си покрылся холодным потом.
Фань Си был слегка полноват, ему уже перевалило за пятьдесят, в волосах и бороде пробивалась седина; сейчас в нём трудно было признать наместника провинции.
«Господин Сюань, осмелюсь спросить, отчего вы пожаловали лично?» — с осторожностью осведомился Фань Си.
Он прибыл из самого Императорского города Чжэньян. Ещё до того как стать наместником, он прекрасно знал о господине Сюане; ему даже доводилось видеть его методы в деле. В глазах Фань Си господин Сюань был страшнее самого Сына Неба.
Господин Сюань взял стоящую перед ним чашку и, разглядывая ее, неспешно промолвил: «Разве наместник Фань не сетовал в ответном письме, что в Секте Цинсяо мастеров как звезд на небе и совладать с ними тебе не под силу? Вот я и прибыл лично, чтобы помочь тебе».
Фань Си аж вздрогнул от страха и поспешил объяснить: «Господин Сюань, право же, я вовсе не уклоняюсь от обязанностей! Я здесь человек новый, мне ещё нужно взрастить преданных людей. В первый же день по прибытии здешний военачальник устроил мне острастку — а за ним стоит наследный принц, ссориться с которым мне никак нельзя; приходится действовать исподволь. В таких обстоятельствах у меня попросту нет людей, способных выступить против Секты Цинсяо».
«Впрочем, я вовсе не сидел сложа руки! — поспешно добавил он. — Я обратился за помощью к наместнику Дунлина, и тот послал мастеров Секты Девяти Пределов убить главу Секты Цинсяо. Но они не только потерпели неудачу — теперь и сама Секта Девяти Пределов уничтожена Сектой Цинсяо…»
При одном воспоминании об этом Фань Си пробирала дрожь.
Все последнее время он жил в страхе, что мастера Секты Цинсяо явятся ночью в резиденцию губернатора и расправятся с ним. От этих мыслей он лишился сна, и даже нанятые мастера боевых искусств не давали покоя.
Господин Сюань невозмутимо отозвался: «Секта Цинсяо и впрямь крепкий орешек, а подсылать убийц к её главе — верх глупости. Другие, может, и не знают, но тебе-то должно быть известно, сколь велико боевое мастерство Демонического Императора. Раз глава Секты Цинсяо способен убить Демонического Императора, значит, его мастерство входит в число высочайших во всей Поднебесной».
Фань Си горько усмехнулся: «Я и помыслить не мог, что наместник Дунлина окажется таким глупцом».
«Я привёл тебе двоих бойцов. Их боевое мастерство и без того не уступало Демоническому Императору, а приняв эликсир бессмертия, они стали ещё сильнее. Если сумеешь найти способ заманить главу Секты Цинсяо в резиденцию губернатора, они его уничтожат. А когда глава Секты Цинсяо погибнет, под любым предлогом сотри с лица земли и саму Секту Цинсяо».
Господин Сюань обронил это небрежно. Он опустил чашку и щелкнул пальцами. В тот же миг Фань Си увидел, как две фигуры перемахнули через ограду двора и, расплываясь чередой остаточных образов, возникли прямо перед ними.
Оба прибывших были в облегающих чёрных одеждах, с масками злых духов на лицах и в шляпах-доули; судя по телосложению, они казались неотличимы друг от друга, будто один человек.
Как быстро!
Фань Си был поражён искусством передвижения этих двоих.
Он поспешил поклониться и поблагодарить господина Сюаня, а затем спросил: «Раз мне на помощь пришли двое таких непревзойдённых мастеров, к чему господину Сюаню было утруждать себя личным визитом? Приди они с вашим жетоном, я непременно оказал бы им высочайший почёт».
Господин Сюань поднялся с места и промолвил: «У меня есть и другие дела. Разделаться с Сектой Цинсяо — испытание для тебя; ты должен доказать, что способен быть наместником. Государь тоже наблюдает за тобой — смотри не разочаруй его».
«Я приложу все силы и ни за что не разочарую государя».
Фань Си сложил ладони в почтительном поклоне и торжественно заверил его в этом.
Заложив руки за спину, господин Сюань вышел из беседки. Фань Си порывался было проводить его, но гость предостерегающе поднял руку, так что чиновнику оставалось лишь застыть на месте, провожая удаляющийся силуэт взглядом.
В душу Фань Си закрались сомнения.
Господин Сюань служит государю и тридцать лет не покидал Императорский город Чжэньян. Ради чего же он явился на этот раз?
Почему-то ему всё казалось, что господин Сюань скрывает некую тайну и, весьма вероятно, прибыл вовсе не по поручению государя.