【Имя: Цзи Я】
【Пол: мужской】
【Возраст: 12 лет】
【Верность (глава/секта): 91/12 (максимум 100)】
【Культивационный потенциал: превосходный】
【Понимание: превосходное】
【Судьба: Помнящий добро и зло, Стократно Закалённое Демоническое Тело】
【Помнящий добро и зло: тому, кто оказал ему благодеяние, непременно отплатит всеми силами; врагам же отомстит любой ценой】
【Стократно Закалённое Демоническое Тело: вступив на стезю совершенствования, способен вмещать в себя любую силу в стократном объёме по сравнению с практиками той же ступени】
……
И впрямь особая судьба!
Неизвестно, было ли это Стократно Закалённое Демоническое Тело создано Демоническими Вратами или же досталось мальчику от рождения.
Ли Цинцю весьма заинтересовался этим демоническим телом: входит ли ци в число сил, которые оно способно вместить?
Если после начала пути к бессмертию объём ци окажется в сто раз больше, чем у практиков той же ступени, это будет нечто поразительное — такое определённо стоит скопировать.
По возвращении нужно будет без промедления наставить Цзи Я на путь к бессмертию; с такой судьбой, как «Помнящий добро и зло», Ли Цинцю мог обучать его без малейших опасений.
Опустив Цзи Я на землю, он применил Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия, помогая ему восстановить физическую силу.
В теле Цзи Я таилась огромная энергия; пусть это была и не ци, но нечто весьма близкое к ней. Стоило лишь помочь ему упорядочить эту энергию, и способность двигаться вернётся.
Вскоре Цзи Я открыл глаза, и краска быстро вернулась на его лицо.
— Попробуй пройтись,
— тихо произнёс Ли Цинцю, ставя Цзи Я на ноги.
Опираясь на него, мальчик дрожащими ногами ступил на землю и, лишь когда выпрямился во весь рост, сумел окончательно совладать со своим телом.
— Спасибо, старший братец…
— робко проговорил Цзи Я, глядя на Ли Цинцю.
Мальчик не знал, кто такой Ли Цинцю, но понимал: тот пришёл спасти его и к тому же исцелил.
— Иди за мной, там внутри ещё есть люди, которые ждут спасения.
Сказав это, Ли Цинцю направился вперёд, а Цзи Я осторожно последовал за ним.
После этого Ли Цинцю одного за другим нашёл и других выживших детей. Он по очереди вынимал их из чанов с водой, собирал в одном месте, а затем лечил каждого.
В этом подземном помещении стояло более двухсот чанов, но в живых осталось лишь шестеро.
В телах остальных пятерых детей не было столь огромной энергии, как у Цзи Я; по всей видимости, они провели в чанах не так много времени и потому ещё не погибли.
Когда они пришли в себя, Ли Цинцю принял всех пятерых в секту Цинсяо, однако ни у кого из них, к сожалению, особой судьбы не оказалось.
На обратном пути Ли Цинцю пообещал им: если найдутся их родители, они смогут сначала вернуться домой, а когда всё устроится, через несколько лет прийти в секту Цинсяо обучаться боевым искусствам.
Вернувшись в просторный двор, Ли Цинцю велел Цзи Я и остальным детям подождать, а сам вышел наружу и попросил Чжан Юйчуня принести шесть комплектов одежды.
Ученики секты Цинсяо с более слабой подготовкой несли поклажу, так что в поход запасли немало одежды. Чжан Юйчунь быстро передал вещи Ли Цинцю, недоумевая, зачем Старшему Брату-Наставнику это понадобилось.
Когда Ли Цинцю вывел к ученикам секты Цинсяо шестерых одетых ребятишек, включая Цзи Я, те разом поднялись и обступили их.
Ли Цинцю вкратце обрисовал положение дел, приведя учеников секты Цинсяо в неописуемую ярость. Они наперебой бранили Демонические Врата за чудовищные злодеяния, суля злодеям неминуемую расплату.
— Пойдёмте. Не исключено, что в этом городе полно таких подземных ходов,
— скомандовал Ли Цинцю. Остальные ученики тотчас поднялись и двинулись вслед за ним.
Он велел Лин Чуаню вновь уйти под землю на поиски, и догадка подтвердилась: тайные ходы скрывались и под другими усадьбами.
В подземной темнице ещё одной усадьбы они обнаружили несколько десятков простолюдинов. Все они подверглись жестоким избиениям и были сплошь покрыты ранами, но, к счастью, никто не находился на грани гибели.
Ученики секты Цинсяо обратили внимание на поразительную проницательность главы: стоило ему остановиться и оглядеться по сторонам, как он тут же находил пленников.
Истинные ученики объясняли это тем, что сокровенное искусство секты способно обострять чувства, и глава наверняка достиг в нём выдающихся высот, раз способен на подобное.
— Старший Брат-Наставник, Демонические Врата захватили Управу провинции всего месяц с небольшим назад, они никак не могли выстроить столько тайных ходов и подземных темниц. Подозреваю, всё это возвели много лет назад — быть может, именно поэтому Демонические Врата и выбрали Управу провинции Гучжоу,
— вполголоса проговорил Чжан Юйчунь, подойдя к Ли Цинцю.
Чэн Цанхай подошёл ближе и сказал: — Я кое-что вспомнил. Нынешний император ещё до восшествия на престол жил в Гучжоу два года.
— Если так, то император поистине всё рассчитал заранее,
— негромко отозвался Ли Цинцю. Он вспомнил о погибшем наместнике, с которым так и не успел встретиться лично.
Наместник мёртв, и теперь, похоже, наследного принца Янь Ланя в далёком Императорском городе Чжэньян тоже ждут неприятности.
Они двинулись дальше. Бойцы Демонических Врат им по-прежнему не попадались, зато благодаря Лин Чуаню удавалось освобождать всё больше простых жителей.
Подземные темницы скрывались не под каждым домом — лишь под немногими крупными усадьбами. Их сады и убранство поражали размахом и роскошью: вероятно, в своё время все эти поместья приобрёл сам император.
Чем больше людей они освобождали, тем внушительнее становилась толпа, следовавшая за сектой Цинсяо.
Впрочем, детей, погружённых в чаны, подобно Цзи Я, Ли Цинцю больше не встречал: возможно, запас трав для тех чанов был ограничен и расходовать их без счёта сектанты не могли.
Незаметно подкрался вечер; небо постепенно желтело.
Ли Цинцю остановился и оглянулся назад: следом тянулась необозримая людская масса. Заметив его движение, ученики секты Цинсяо тоже обернулись и застыли от изумления при виде столь огромной толпы.
Неужели они, сами того не заметив, спасли уже столько людей?
— На сегодня хватит. Сначала выведем людей наружу, а завтра вернёмся и осмотрим город снова,
— распорядился Ли Цинцю. Чжан Юйчунь и Цзян Чжаося кивнули, не имея возражений.
Чем ближе подступала ночь, тем тревожнее становилась обстановка в городе: они опасались козней со стороны Демонических Врат.
В этот самый миг налетел свирепый порыв ветра, заставив многих оглянуться.
Ли Цинцю повернулся: впереди лежала длинная улица, где не было ни единой живой души, лишь валялось множество трупов. В конце улицы высились городские ворота, за которыми вздымались горные хребты, — именно оттуда, из-за городских стен, и дул этот шквал.
— Ветер, приди!
Раскатистый голос со стороны городских ворот прогремел столь внезапно и жутко, что у многих по коже побежали мурашки. Устремив взгляды в ту сторону, люди увидели над воротами даоса.
В одной руке даос держал деревянный меч с подвешенным фонарём, а в другой сжимал алое знамя. Поза его выглядела крайне зловещей, а на лице играла странная холодная усмешка.
— Ко… колдун-еретик!
— дрожащим голосом произнёс мужчина средних лет, указывая на городские ворота. Прочих жителей тоже сковал страх, и никто не смел сделать ни шагу вперёд.
— Глава, это и есть тот самый Даос Вэй. Он и вправду очень зловещ,
— вполголоса произнёс Чэн Цанхай, подойдя к Ли Цинцю.
Ли Цинцю не проронил ни слова, устремив пристальный взгляд на Даоса Вэя на вершине городских ворот.
Даос Вэй сменил стойку, приняв причудливую, жуткую позу, и громко выкрикнул: — Гром, грянь!
Гро-о-ом!..
Оглушительный раскат грома заставил горожан в страхе пасть на колени. Ученики секты Цинсяо тоже оторопели: неужто этот колдун-еретик и впрямь владеет магическим искусством?
Цзян Чжаося и Сюй Нин, нахмурившись, посмотрели вверх: в небе начали сгущаться клубящиеся грозовые тучи, в которых смутно полыхали молнии.
— Мало! Мало! Небо, вновь ответь смиренному даосу!
— в ярости выкрикнул Даос Вэй. Едва смолк его голос, как раскаты грома в небе зазвучали ещё громче и вскоре сделались оглушительными, словно небосвод готов был обрушиться на землю.
Теперь все ученики секты Цинсяо, кроме Ли Цинцю, задрожали от крайнего напряжения и с недоверием воззрились на Даоса Вэя.
— Неужто в мире и впрямь существуют такие колдуны-еретики…
— с явным изумлением и сомнением произнёс Ли Ян, стоявший на краю толпы и не сводивший глаз с Даоса Вэя.
Стоявшая за его спиной Чжао Линлун тоже не могла постичь происходящее.
Су Силин вспомнила то, что некогда видела в Императорском городе Чжэньян, и лицо её помрачнело ещё сильнее.
Даос Вэй взмахнул знаменем, нацелив его на улицу, и почти все люди в ужасе отшатнулись, точно живая волна, откатившаяся назад.
— Жалкие смертные, неужто вы посмели противиться Небесной мощи?! Немедля падите ниц пред Небом, иначе великая Небесная Гроза непременно обрушится на вас, уничтожив и тело, и дух, и не видать вам перерождения во веки веков!
Голос Даоса Вэя звенел с чудовищной силой и, сливаясь с раскатами грома по всему небу, давил на секту Цинсяо и горожан невыносимой тяжестью.
Всё больше жителей опускалось на колени, отвешивая земные поклоны Даосу Вэю, а ученики секты Цинсяо с тревогой вглядывались в небосвод, страшась удара молнии.
В этот самый миг Ли Цинцю шагнул вперёд и в одиночку направился к городским воротам.
— Старший Брат-Наставник!
— не удержавшись, окликнула его Ли Дунъюэ. Ли Цинцю остановился, взглянул на неё краем глаза и звонко рассмеялся: — Искусство бессмертия в этом мире и впрямь существует, но разве такому коварному негодяю под силу овладеть им? Не верю я, что Небо на его стороне.
— Вот срублю ему голову, тогда и поглядим, сумеет ли он повелевать ветром и дождём.
Сказав это, Ли Цинцю отвернулся и зашагал дальше.
Лин Чуань, примостившийся у него на плече, тоже ничуть не испугался грома — он лишь скалился, злобно глядя на Даоса Вэя.
Неистовствовал ветер, вздымая полы одежд Ли Цинцю. Все смотрели ему вслед, и страх в сердцах людей заметно рассеялся; ученики же секты Цинсяо и вовсе перестали бояться — на их лицах проступило горячее упование.
Цзян Чжаося смотрел на Ли Цинцю, чувствуя укол стыда, ведь только что Даос Вэй сумел напугать и его.
Ли Ян издали наблюдал за Ли Цинцю. Всё пережитое на этом пути уже внушило ему глубокое почтение к юноше, и теперь, видя, как тот в одиночку идёт навстречу колдуну-еретику, он невольно встревожился за его жизнь.
Стоявший на городских воротах Даос Вэй услышал дерзкие слова Ли Цинцю и, увидев, что тот идёт прямо на него, пришёл в ярость. Гневно воззрившись на Ли Цинцю, он рявкнул: — Невежественный мальчишка! Раз уж тебе так не терпится испытать мою Небесную мощь, смиренный даос окажет тебе эту милость!
Он тотчас взмахнул знаменем в сторону Ли Цинцю, и стоило алому полотну опуститься, как с неба ударила молния, обрушившись прямо на него.
Это произошло настолько неожиданно, что все до единого вздрогнули от испуга — в том числе Цзян Чжаося, Ли Дунъюэ и остальные.
При виде того, как в Ли Цинцю ударила молния, сердца у них оборвались. Однако, заметив, что он даже не сбавил шага, свидетели застыли в полном недоумении.
Что происходит?
Неужели эта молния ненастоящая?
Сюй Нин задумчиво смотрела на мерцающие в небе всполохи молний.
Даос Вэй вытаращил глаза и, отказываясь верить в происходящее, вновь взмахнул знаменем: ещё одна молния сорвалась вниз и поразила Ли Цинцю.
Однако Ли Цинцю даже не покачнулся, и его одежды ничуть не пострадали.
Даос Вэй окончательно растерялся и пробормотал себе под нос: — Как такое возможно… Не может быть…
Он принялся лихорадочно размахивать знаменем, без передышки обрушивая с небес одну молнию за другой. Длинная улица то тонула во тьме, то озарялась слепящими вспышками, а Ли Цинцю шёл сквозь сверкающие молнии, неудержимо двигаясь вперёд.
Горожанам казалось, будто перед ними предстал небожитель; лица людей озарились особым выражением, и они сами не заметили, как начали подниматься с колен, неотрывно следя взглядом за Ли Цинцю.