В сердцах шестерых младших братьев и сестер по учению Ли Цинцю занимал высочайшее положение; даже гордый Цзян Чжаося не смел вызывать его гнев. С годами этот авторитет лишь продолжал расти.
Чжан Юйчунь хотел было заговорить, чтобы разрядить обстановку, но, глядя на лицо Старшего Брата-Наставника, так и не набрался смелости.
Опомнившись, Ли Цинцю заметил, что младшие братья и сестры напряженно смотрят на него, и понял, что потерял самообладание.
Он улыбнулся и сказал: — Продолжайте разговор. Я просто задумался о другом.
Ли Дунъюэ добавила: — Старший Брат-Наставник, прими решение ты. Все послушают тебя, к тому же женитьба Шестого младшего брата — дело важное, и решать его подобает именно тебе.
Остальные закивали: они уже высказали свои мнения и верили, что Ли Цинцю все взвесит и выберет наилучший выход.
— Раз так, сначала понаблюдаем за Пэй Мяо год. В мире сейчас царит смута — кто знает, быть может, Клан Пэй сам приведет себя к гибели.
Едва Ли Цинцю сказал это, как все согласились, а Ли Сыфэн с облегчением выдохнул.
Когда все разошлись по комнатам, Ли Цинцю услышал, как в покоях Ли Сыфэна вспыхнул спор с Цзян Чжаося.
Цзян Чжаося по-прежнему считал, что все это — интрига Клана Пэй, и лучше бы истребить их до единого, однако Ли Сыфэн всем сердцем был привязан к Пэй Мяо и твердил, что верит ей.
Ли Цинцю сидел в медитации на ложе и, слушая их перепалку, неожиданно ощутил легкое прозрение.
Владея Панелью Наследия, он мог видеть верность и судьбы учеников; одно время ему казалось, будто он способен повелевать чужими судьбами, но теперь он внезапно осознал: все не так просто.
Так называемая судьба — быть может, лишь одна из вероятностей, которую можно сломать или которой можно следовать.
Однако существовало нечто, способное превзойти его волю и воспрепятствовать его вмешательству в рок.
И это было человеческое сердце.
Ли Цинцю понял, что был чересчур самонадеян. Сам он мог стремиться к бессмертию главным образом благодаря способности копировать судьбы, но нельзя было требовать от близких, чтобы они жили так же, как он.
Если из-за него Ли Сыфэн упустит Пэй Мяо, а впоследствии так и не обретет вечной жизни — не возненавидит ли он его на смертном одре?
Возможно, следовало уважать чаяния Ли Сыфэна, помочь ему добиться желаемого и устранить все преграды на его пути — лишь это стало бы истинной заботой.
Осознав это, Ли Цинцю почувствовал, будто с его плеч свалилась тяжелая ноша.
Пусть все идет своим чередом. Пройти рука об руку целую жизнь — уже сама по себе судьба. Если удастся вместе стремиться к бессмертию — это благословение, а если нет — стоит дорожить узами хотя бы в этой жизни.
……
Появление Пэй Мяо никак не повлияло на Секту Цинсяо; лишь ученики Зала Странствий заметили, что рядом с главой зала появилась женщина: они часто беседовали, смеялись и держались очень близко.
Наступил праздник Весны, знаменуя начало нового года.
Сюэ Цзинь оправдал всеобщие ожидания и стал первым среди истинных учеников, достигшим пятого слоя Сферы Вскармливания Начала. Весть об этом быстро разнеслась в их кругу; поговаривали, будто глава лично призвал Сюэ Цзиня и наградил его, что несказанно воодушевило остальных.
Ли Цинцю искренне радовался тому, что Сюэ Цзинь достиг пятого слоя Сферы Вскармливания Начала.
Это означало, что помимо них, семерых собратьев-учеников, Секта Цинсяо действительно воспитала практика, способного самостоятельно справляться с делами. Сюэ Цзинь не примкнул к секте на полпути, как Янь Цзюэдин или Шэнь Юэ; он был взращен Сектой Цинсяо с самых азов, став ее истинным учеником из числа своих.
По распоряжению Ли Цинцю Сюэ Цзинь занял должность заместителя главы Зала Странствий, а Тринадцать Мечей Ли целиком вошли в его состав.
Ли Сыфэн был этому только рад: теперь в Зале Странствий появился надежный мастер для опоры, и он сам мог без лишней тревоги спускаться с горы ради закалки в странствиях.
Успех Сюэ Цзиня, достигшего пятого слоя Сферы Вскармливания Начала, подстегнул Чжао Чжэня и Цзи Я, и те тоже с удвоенным усердием взялись за тренировки.
Следом за ними неотступно шли Чай Юньшан, Ли Ян, Лю Янь, Хань Лан и другие; кроме них, Ли Цинцю видел еще десятки талантов, копивших силы и ждавших возможности прославиться в одном бою и снискать громкое имя.
В начале второго месяца Чжао Чжэнь тоже достиг пятого слоя Сферы Вскармливания Начала, вмиг затмив славу Сюэ Цзиня.
В Зале Странствий, в покоях заместителя главы зала, Сюэ Цзинь разбирал поручения для странствий. Чжэн Юньцяо из Тринадцати Мечей Ли стоял перед столом и со вздохом произнес: — Ну и Чжао Чжэнь! Талант поистине устрашающий! Ему ведь всего девять лет... Трудно вообразить, насколько сильным он станет, когда повзрослеет...
Сюэ Цзинь, не поднимая головы, усмехнулся: — Еще бы. В конце концов, он ученик главы. Учеником главы может стать далеко не каждый — я бы и сам хотел, да не выйдет.
— Не скажи, Старший брат! Посмотри на того же Юань Ли — культивационный потенциал у него никудышный. По мне, ты вполне мог бы занять его место, — возмутился за него Чжэн Юньцяо.
Сюэ Цзинь поднял голову и строго посмотрел на Чжэн Юньцяо: — Не мели чушь! Не будь благосклонности главы, разве добился бы я нынешних высот? А что до Юань Ли — не вздумай недооценивать его. Если присмотришься, то заметишь, что из всех учеников глава больше всего любит именно его: он проводит с ним времени даже больше, чем с Чжао Чжэнем. Настанет день — и Юань Ли еще поразит всех.
— Да ладно? — на лице Чжэн Юньцяо читалось недоверие.
Сюэ Цзинь многозначительно произнес: — Пусть в тренировках Юань Ли и не блещет талантом, зато в общении с людьми и в делах он куда мудрее Чжао Чжэня. Уж я-то возлагаю на него большие надежды.
Чжэн Юньцяо задумался.
Их разговор был лишь отражением того, о чем шептались во всей Секте Цинсяо: восхищаясь пугающим даром Чжао Чжэня, люди неизбежно вспоминали и о Юань Ли.
Оба были ровесниками, глава часто брал обоих практиковать вместе, однако плоды их тренировок разнились как небо и земля.
В полдень того дня Ли Цинцю шел по горной тропе к Секте Меча и столкнулся с идущим навстречу Юань Ли.
Девятилетний Юань Ли, одетый в ладное синее форменное одеяние, обладал красивыми чертами лица и ясными глазами. Глядя на его бодрый и опрятный вид, Ли Цинцю невольно радовался, чувствуя, что отлично воспитал мальчика.
— Наставник.
Завидев Ли Цинцю, Юань Ли тут же поспешил навстречу и с примерной учтивостью поклонился ему.
Ли Цинцю с улыбкой спросил: — Откуда ты путь держишь?
— Относил обед старшему брату.
— Вот ведь Юань Ци... Стоит ему закрутиться с делами, как тебе приходится за ним присматривать.
— Брат тоже просто хочет внести свой вклад в дела секты.
— Хорошо, ступай тренироваться.
Ли Цинцю потрепал Юань Ли по голове и зашагал дальше к Секте Меча.
Юань Ли развернулся и посмотрел вслед наставнику. Взгляд его был ясным, вид — бодрым, но на душе было тяжело из-за слухов, которые он слышал по дороге.
Любовь наставника и сомнения соучеников давили на него так тяжко, что перехватывало дыхание. Он даже думал о том, чтобы попросить наставника отказаться от него, но всякий раз, видя улыбку Ли Цинцю, понимал, что не имеет права сдаваться.
Даже если не ради себя самого, то ради чести наставника он обязан стиснуть зубы и выстоять, обязан добиться зримых успехов в культивации, чтобы вся Секта Цинсяо сверху донизу знала: его наставник ни за что не ошибается в людях.
От этой мысли взгляд Юань Ли стал твердым. Сам он не ведал, что на его лбу проступил слабый золотой узор — едва различимый, словно вот-вот откроется третий глаз.
Он повернулся и зашагал прочь, собираясь отправиться на тренировку в рощу позади Двора Линсяо.
Тем временем.
Ли Цинцю пришел в Секту Меча и увидел, что пятьдесят ее учеников сидят в медитации и взращивают ци — а именно мечевую ци.
Шэнь Юэ медитировал впереди всех; рядом с ним парил меч, придавая ему вид Меча-Бессмертного.
Хотя Шэнь Юэ был уже в летах, благодаря выдающемуся культивационному потенциалу и исключительному постижению он продвигался в практике поразительно быстро и ныне обладал культивацией третьего слоя Сферы Вскармливания Начала.
Ли Цинцю чувствовал, что старик становится все сильнее: ци заставляла его Намерение Меча преображаться.
Он заметил, что Ли Сыфэн тоже здесь: тот сидел с краю в первом ряду и взращивал ци, а рядом с ним стоял Меч Дисуань.
Не желая мешать практике учеников Секты Меча, Ли Цинцю остался стоять на месте и наблюдать со стороны. Благодаря пониманию, дарованному судьбой Прирождённый Одержимый Мечом, он без труда видел суть метода, с помощью которого ученики очищали ци.
Прежде ему не доводилось встречать такой способ очищения мечевой ци, и он предположил, что его создал Шэнь Юэ — ведь Цзян Чжаося хоть и числился старейшиной Секты Меча, заглядывал сюда крайне редко.
Спустя полшичэня...
Шэнь Юэ открыл глаза. Он давно заметил приход Ли Цинцю, но не ожидал, что тот простоит целых полшичэня. Скосив взгляд, старейшина увидел: Ли Цинцю стоит на галерее с закрытыми глазами, а вокруг него клубится мечевая ци.
«Хм? Как он сумел?..» — поразился про себя Шэнь Юэ.
С тех пор как он начал постигать Канон Изначального Хаоса, Шэнь Юэ понял: в тот день он уступил не технике Десять Тысяч Мечей к Истоку, а сокрушительной мощи ци, да и сам Ли Цинцю не был чистым мечником.
Теперь же казалось, что в понимании искусства меча Ли Цинцю ничуть не уступает ни ему, ни Цзян Чжаося.
Ли Цинцю тоже открыл глаза. Издалека он кивнул Шэнь Юэ, а затем, заметив, что и Ли Сыфэн открыл глаза и смотрит на него, помахал ему рукой.
Остальные ученики один за другим выходили из медитации. Увидев, что Ли Сыфэн поднялся и уходит, они невольно проследили за ним взглядом — и вдруг различили фигуру главы.
Увидев, что пришел глава, все ученики Секты Меча пришли в восторг.
— Когда глава пришел?
— Не знаю, должно быть, давненько. Гляди, мечевая ци вокруг него еще не рассеялась — похоже, он медитировал вместе с нами!
— Как думаете, вдруг глава разглядит во мне скрытый дар и возьмет в ученики?
— Мечтай дальше! Скажи спасибо, если глава хотя бы обратит на тебя особое внимание.
— Знай я, что глава придет, занимался бы еще усерднее...
Ученики тихо переговаривались. Таково было влияние Ли Цинцю в Секте Цинсяо: никто не пользовался большим авторитетом, чем он, хотя в обычные дни он держался весьма скромно.
Ли Цинцю увел Ли Сыфэна за собой; вдвоем они вышли к безлюдному обрыву и встали плечом к плечу, взирая на величественную панораму горных хребтов.
Быть может, оттого, что встретил любимую, Ли Сыфэн в последнее время тренировался с неистовым усердием. Он не погряз в любовных чувствах, но Ли Цинцю знал его: у такой перемены непременно была причина.
— Если женишься на дочери Клана Пэй, будущее наверняка не будет спокойным. Ты все как следует обдумал?
Ли Цинцю негромко спросил, глядя вдаль.
Ли Сыфэн тоже устремил взор к горизонту и ответил: — Обдумал. У Клана Пэй и впрямь волчьи амбиции. Они отдают за меня Мяо-эр в надежде, что я помогу воплотить их замыслы, но недооценивают мои собственные амбиции. Еще неизвестно, кто чьей саблей станет.
Ли Цинцю бросил на него взгляд, слегка удивленный.
— Старший Брат-Наставник, я ведь часто размышляю: почему разные силы то и дело задевают нашу Секту Цинсяо? Мы уже являли свою мощь, но враги объявляются снова и снова. Я думал-думал и пришел к выводу: в конечном счете все потому, что наше влияние недостаточно велико.
В глазах Ли Сыфэна блеснул хищный огонь, а на губах заиграла улыбка.
Ли Цинцю не стал возражать.
— Ты, должно быть, замечаешь, что боевые искусства Секты Цинсяо отличаются от прочих. То, что я сказал Шэнь Юэ о продлении жизни с помощью Канона Изначального Хаоса, не было обманом. Цель твоего старшего брата — та же, что и у Сына Неба: я стремлюсь к бессмертию, пусть и иду иным путем. А ты? Хочешь пойти по моим стопам или у тебя другая цель?
Ли Цинцю спросил это со всей серьезностью, предоставив Ли Сыфэну право выбора.
Ли Сыфэн повернулся к нему и с непринужденной улыбкой сказал: — Старший брат, вечная жизнь призрачна и туманна, едва ли даже у тебя есть полная уверенность. Чем гоняться за химерами, я лучше крепче ухвачусь за настоящее. В смутные времена рождаются герои, и я хочу попытать счастья. Увенчается ли это успехом или обернется крахом — я навсегда останусь твоим младшим братом.
Собратья-ученики стояли друг против друга, не отводя глаз.
Ли Цинцю тоже улыбнулся и с чувством произнес: — Мой младший брат-ученик наконец вырос. Раз ты все решил для себя — дерзай. Что бы ни случилось, Секта Цинсяо всегда будет твоим домом, куда ты сможешь вернуться в любое время. Твой старший брат всегда защитит тебя. Но одно ты обязан твердо помнить: нельзя совершать злодеяний, попирающих законы неба и морали, и нельзя становиться тем, кого ты сегодня презираешь.
Ли Сыфэн кивнул и серьезно заверил: — Не тревожься, Старший Брат-Наставник. Я, Ли Сыфэн, с детства мечтал стать благородным героем и никогда не изменю своей изначальной цели.
Перед глазами Ли Цинцю всплыла картина многолетней давности: маленький Ли Сыфэн вечно размахивал деревянным мечом и твердил, что он — благородный герой, карающий несправедливость.