Утренний свет озарил землю и коснулся городка Семи Гор у подножия хребта.
В постоялом дворе женщина в чёрном с явным нетерпением на лице смотрела на сидевшего напротив старика в сером халате.
— А ты проворен: стоило мне прибыть, как наутро ты уже меня нашёл.
— холодно произнесла женщина в чёрном. Старик в сером халате лишь беспомощно вздохнул.
На вид ему было далеко за семьдесят, на лице темнели старческие пятна. Он снова вздохнул и покачал головой:
— Барышня, не действуйте сгоряча. С вашим нынешним мастерством явиться в Альянс Семи Гор — верная гибель. К тому же я разузнал: у них стряслась большая беда. Всякий, кто осмелится потревожить их сейчас, непременно нарвётся на яростный отпор.
— Что стряслось?
— спросила женщина в чёрном, невольно вспомнив Ли Цинцю. Ей не давала покоя мысль, зачем он вообще направился в Альянс.
Старик в сером халате помрачнел:
— Прошлой ночью первый союзный лорд Альянса Семи Гор Люй Тайдоу был убит прямо в своих покоях. Говорят, ещё один союзный лорд пытался остановить убийцу и был забит насмерть.
Услышав это, женщина в чёрном остолбенела, лицо её побелело, а разрозненные догадки наконец сложились воедино.
Недаром прошлой ночью в Альянсе Семи Гор поднялся такой переполох.
Вот только…
Убить Люй Тайдоу?
Как же ему это удалось?
Женщина в чёрном вспомнила, как Ли Цинцю щелчком пальца отбил её драгоценный меч, и подумала, что такая сила ему и впрямь могла быть под стать.
Но ведь он так молод — откуда в нём такая мощь?
Неужели он в совершенстве владеет искусством сохранения молодости и искусством грима?
Чем дольше она думала, тем сильнее трепетало сердце: ведь речь шла о самом Люй Тайдоу — непревзойдённом мастере, чей топот ноги заставлял содрогаться весь цзянху провинции Гучжоу.
К тому же Люй Тайдоу погиб в стенах самого Альянса Семи Гор — это было просто уму непостижимо.
Она вскинула глаза на старика в сером халате и поспешно спросила:
— Кто это сделал?
Старик в сером халате покачал головой:
— Неизвестно. Говорят, у того человека три головы и шесть рук, словно демонический бог Тайсуй спустился в мир смертных — сокрушительный и неудержимый. К тому же он увёл с собой двоих детей; должно быть, ради них он и приходил.
Женщина в чёрном закатила глаза и с раздражением бросила:
— Какие ещё три головы и шесть рук? И ты в это веришь?
— Так говорят люди из Альянса Семи Гор, я лишь пересказываю их слова, — пожал плечами старик в сером халате.
Он выждал и добавил уже мягче:
— Барышня, теперь Альянс Семи Гор накроет великая буря: внутри разгорится борьба за власть, а снаружи нагрянут старые враги. Беда, что тяготила вас, рассеется сама собой. Зачем же попусту рисковать собой?
Женщина в чёрном усмехнулась:
— Раз Люй Тайдоу мёртв, то и тревожиться мне больше не о чем. Можешь быть спокоен: сегодня же я вернусь с тобой.
Старик в сером халате с облегчением выдохнул и, поглаживая бороду, кивнул.
Женщина в чёрном немного помедлила и спросила:
— Не мог бы ты послать кого-нибудь разузнать, кто убил Люй Тайдоу? Я лишь хочу знать его имя.
— Я постараюсь, но ночью стояла тьма, и разузнать его имя будет непросто, — подумав, отозвался старик в сером халате.
В мыслях женщины в чёрном вновь возникли голос и облик Ли Цинцю, пробуждая любопытство.
Что же он за человек, раз посмел открыто явиться под стены Альянса Семи Гор, а затем подняться на гору и совершить убийство?
Какая же вражда связывает его с Альянсом Семи Гор?
……
Покинув Альянс Семи Гор, Ли Цинцю преодолел несколько сотен ли, прежде чем укрыться в горах для отдыха и восстановления ци.
Затем он применил Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия, чтобы поправить здоровье маленького Юань Ли, пока Юань Ци собирал в горах цветы, плоды и воду.
Переведя дух в течение дня, они вновь тронулись в путь. Шли вдали от казённого тракта и за всю дорогу не встретили ни души.
Благодаря Искусству Быстрого Ветра Ли Цинцю шагал очень быстро — пусть и уступал повозке, но ненамного.
Лишь оказавшись у подножия горы Секты Цинсяо, Ли Цинцю наконец вздохнул с облегчением.
Глядя на вздымавшиеся впереди величественные горные гряды, Юань Ци недоумевал: почему казалось, будто они забираются всё дальше в глушь?
В его представлении секта мира боевых искусств непременно должна была стоять близ городов — ведь так куда удобнее набирать учеников и порабощать простой люд.
— Когда поднимемся на гору, никому не упоминайте об Альянсе Семи Гор и не говорите, что я туда ходил. Вы просто сироты, следовавшие за беженцами, которых я привёл с собой. Понятно?
— предостерёг Ли Цинцю, шагая впереди с Юань Ли на руках. За спиной у него покачивался объёмистый дорожный тюк, купленный вчера в городке по пути.
Шедший позади Юань Ци кивнул и отозвался:
— Я всё понял, старший братец! Не беспокойтесь, я ни за что не доставлю вам хлопот.
Ли Цинцю стал рассказывать о том, как обстоят дела в Секте Цинсяо. Юань Ци прежде никогда о ней не слыхивал, но весть о том, что ученики ещё совсем малы годами, вселила в него радостную надежду.
В Альянсе Семи Гор ему встречались одни лишь взрослые, и они вечно его притесняли. Теперь он панически боялся вновь оказаться среди них.
Слушая о Секте Цинсяо, Юань Ци осмелел и принялся без умолку задавать вопросы, а Ли Цинцю с неизменным терпением отвечал на каждый из них.
От подножия горы до горных врат Секты Цинсяо путь лежал неблизкий — они поднимались добрых полдня.
С того дня, как Ли Цинцю убил Люй Тайдоу, минуло уже десять дней.
Дело близилось к закату.
Ли Цинцю смотрел на горные врата Секты Цинсяо: пусть они и уступали в величественности постройкам Альянса Семи Гор, от них веяло родным теплом, и натянутая струна в его сердце окончательно ослабла.
Издалека он заметил мальчугана, сидевшего на корточках перед горными вратами и игравшего в камешки, — это был Ли Сыфэн.
— Сыфэн, опять лодырничаешь?
Оклик Ли Цинцю заставил Ли Сыфэна вздрогнуть, вскочить и обернуться.
Увидев его лицо, Ли Цинцю не сдержал смеха.
Прошло полмесяца, а лицо Ли Сыфэна всё ещё пестрело синяками и ссадинами. Опухоль, к счастью, спала, но когда мальчишка расплылся в улыбке, зияющие прорехи от выбитых зубов придали ему донельзя потешный вид.
Едва начав смеяться, Ли Цинцю тут же сдержался.
Смеяться нельзя, это бессовестно: как-никак Ли Сыфэн пострадал ради Секты Цинсяо.
— Старший Брат-Наставник!
— радостно вскрикнул Ли Сыфэн и кубарем помчался навстречу. Звонкий крик всполошил и остальных учеников в обители.
Едва он подбежал к Ли Цинцю, как Янь Цзюэдин, Цзян Чжаося и Сюй Нин, отталкиваясь от скальной стены, стремительно спустились к горным вратам. От их мастерства цингун Юань Ци так и остолбенел.
— Ну что, не шалил тут без меня? — с улыбкой спросил Ли Цинцю, поглаживая Ли Сыфэна по голове.
Ли Сыфэн крепко обхватил Ли Цинцю за пояс и, всхлипывая, проговорил:
— Старший Брат-Наставник, я так за вас извёлся! Почему вас так долго не было? Я уж подумал, вы бросили нас…
Из секты выбегало всё больше учеников; завидев Ли Цинцю, все они ликовали. Ли Цинцю приметил и шесть незнакомых лиц — должно быть, это были отроки из клана Цинь.
Ещё пару дней назад Ли Цинцю заметил, что на Панели Наследия появилось шестеро новых учеников. Но, увы, задатки у них оказались самыми заурядными, без каких-либо особых судеб, так что Ли Цинцю не стал вглядываться пристальнее и даже лиц их не запомнил.
Цзян Чжаося быстро опустился рядом с Ли Цинцю и внимательно оглядел его; убедившись, что ран нет, он облегчённо перевёл дух.
Ли Сыцзинь тоже кинулась обнимать Ли Цинцю, сияя от счастья, а стоявшая рядом Ли Дунъюэ смотрела на него со слезами на глазах.
Янь Цзюэдин тоже с облегчением перевёл дух. Он до последнего скрывал от всех уход Ли Цинцю в Альянс Семи Гор и уже с трудом выдерживал расспросы соучеников. К счастью, тот вернулся целым и невредимым.
— Старший брат, куда ты уходил? Почему пропадал так долго? — с обидой в голосе спросил Цзян Чжаося.
Ли Цинцю с улыбкой ответил:
— Разве я не передавал через Юйчуня, что пошёл в дозор по горам? Просто по пути задержался из-за других дел. Да, кстати, познакомьтесь: мальчик позади меня — Юань Ци, а на руках у меня его младший брат, Юань Ли. Отныне они тоже ученики Секты Цинсяо.
После этих слов внимание всех переключилось.
Янь Цзюэдин подошёл вплотную к Юань Ци и принялся столь пристально изучать его, что мальчику стало совсем не по себе.
Успехи Сюй Нин доказали проницательность Ли Цинцю, так что не только Янь Цзюэдин, но и остальные ученики гадали, каким же даром наделён Юань Ци, раз привлёк внимание главы.
Чжан Юйчунь хмуро глядел на Ли Цинцю, сдвинув брови, а У Маньэр лишь глупо ухмылялся, не проронив ни слова.
— Ладно вам, пойдёмте внутрь, там и поговорим. Приготовьте нам поесть.
Ли Цинцю оборвал всеобщие пересуды и поторопил их. Все дружно, с шутками и смехом, двинулись вверх по склону. Ученики были совсем ещё детьми, сил через край — стоило им разговориться, и остановить их было невозможно.
— Старший брат, отдай ребёнка мне, —
Ли Дунъюэ подошла ближе и протянула руки к малышу.
Ли Цинцю не стал возражать и передал ей Юань Ли.
Вернувшись во двор, Чжан Юйчунь увёл мыться Юань Ци, а Ли Дунъюэ и Ли Сыцзинь занялись Юань Ли.
Ли Цинцю сидел за столом и смотрел на стоявших вместе шестерых детей из клана Цинь — четырёх мальчиков и двух девочек, всем им было по одиннадцать лет. То, что клан сумел подобрать сразу шестерых отпрысков одного возраста, явно говорило о многочисленности и процветании рода Цинь.
Под взглядом главы шестеро из клана Цинь заметно нервничали. Перед отъездом Цинь Цзюэ строго наставлял их: оказавшись в Секте Цинсяо, беспрекословно слушаться; кого отправят назад раньше срока, непременно ждёт суровая кара.
— Подойдите, садитесь и расскажите о себе.
Ли Цинцю мягко улыбнулся и поманил шестерых детей клана Цинь рукой.
При виде его тёплой улыбки дети тоже приободрились, подошли ближе и стали по очереди называть свои имена.
Ли Цинцю непринуждённо беседовал с ними, постепенно сближаясь.
Готовили трое из Семи сынов Цинсяо. Они действовали проворно, быстро разогрели еду и подали Ли Цинцю.
Ли Цинцю не стал дожидаться Юань Ци и принялся за трапезу.
Янь Цзюэдин сидел подле него и сгорал от желания расспросить обо всём Ли Цинцю, но при посторонних вынужден был держать язык за зубами.
Вскоре во двор вышли умытые Юань Ци с Чжан Юйчунем, а следом и Ли Дунъюэ с малышом. Теперь вся Секта Цинсяо была в сборе — ровно двадцать четыре человека.
Пусть секте было далеко до величия Альянса Семи Гор, Ли Цинцю чувствовал глубокое удовлетворение.
Он верил: пройдёт ещё десять лет, и каждый из стоявших перед ним учеников сможет самостоятельно справляться с делами.
Ли Дунъюэ села по другую сторону от Ли Цинцю, подперев щёку ладонью, и с чувством произнесла:
— Старший брат, когда ты возвращался, ты так напомнил мне наставника… В своё время, когда наставник привёл Сыфэна и Сыцзинь, он шёл точь-в-точь как ты: держал на руках Сыцзинь, а Сыфэн шёл следом.
Эти слова заставили Чжан Юйчуня, Цзян Чжаося и У Маньэр закивать — они принялись вспоминать Линь Сюньфэна.
От этого в учениках разгорелось ещё большее любопытство: каким же героем был их дед-учитель?
Янь Цзюэдин вставил:
— Линь Сюньфэн и впрямь обладал Рыцарской доблестью, однако Секте Цинсяо он почти ничем не помог. С самого основания секта никогда не вела широкий набор учеников, так что, по-моему, нынешняя Цинсяо уже не имеет с прежней ничего общего.
Ли Цинцю покосился на него и втайне остался доволен: всего несколько дней не виделись, а Янь Цзюэдин стал понимать, что к чему.
Чжан Юйчунь подхватил:
— Верно. Наставник бросил нас и ушёл. Отныне у Секты Цинсяо есть лишь один глава. Мы — новая Секта Цинсяо, а прежним именем зовёмся лишь потому, что старший брат чтит память о прошлом.