Ранение Ли Яна и его временное пребывание в секте Цинсяо ничуть не нарушили привычный уклад Ли Цинцю: дни текли своим чередом.
Он не навещал Ли Яна, однако, спускаясь с горы, случайно встретил Чжао Линлун. Узнав, что он глава секты, девушка сперва принесла свои извинения, а затем сердечно поблагодарила его, чем оставила у Ли Цинцю весьма благоприятное впечатление.
Хотя Ли Дунъюэ и врачевала Ли Яна Иглами Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия, раны его были слишком тяжелы: раньше чем через десять-пятнадцать дней подняться с постели он не мог.
Ученики секты Цинсяо питали к Первому воину неподдельный интерес и то и дело заглядывали к нему в окно; лишь Цзян Чжаося относился к нему с полным пренебрежением.
Получить столь тяжкие увечья от одного-единственного удара У Маньэра — по мнению Цзян Чжаося, этот Первый воин пробился наверх лишь по связям, так что никакого любопытства к нему он не испытывал.
Спустя полмесяца, в тот самый день, когда Ли Ян впервые смог встать на ноги, Чжан Юйчунь с товарищами наконец вернулись. Их было четверо, и они привели с собой тринадцать человек — юношей и девушек: младшему было не меньше двенадцати лет, а старшему уже исполнилось двадцать.
Все они были новонабранными учениками, и с их возвращением в секте Цинсяо стало оживлённо.
Во дворе Чжан Юйчунь велел всем тринадцати новым ученикам встать на колени и поклониться Ли Цинцю.
Все ученики были взволнованы, и среди них не нашлось ни одного строптивца: их уже покорил Ли Сыфэн. Если столь юный Ли Сыфэн обладал такой силой, то глава наверняка был ещё могущественнее.
Ли Цинцю произнёс несколько учтивых слов и поручил Янь Цзюэдину расселить новичков, а сам вместе с Чжан Юйчунем и Ли Сыфэном вернулся в комнату для разговора.
— Погодите, я сперва позову Третьего старшего брата!
С этими словами Ли Сыфэн поспешно выскочил за дверь.
Ли Цинцю посмотрел на Чжан Юйчуня и сказал: — Похоже, дальняя дорога ничуть не укротила его нрав.
Чжан Юйчунь беспомощно развёл руками: — Да он же сущий сорванец, к тому же мастер боевых искусств — кому вообще под силу обуздать его характер?
Ли Сыфэн робел перед Ли Цинцю и Цзян Чжаося, но ничуть не боялся второго старшего брата. За время пути он не раз выводил Чжан Юйчуня из себя, но всякий раз тут же принимался его задабривать, так что тот даже не мог толком выместить досаду.
Ли Цинцю с улыбкой расспросил о происхождении новичков. Он уже успел бегло оглядеть их: ни природные задатки, ни Понимание не выделялись ничем особенным, да и особой судьбой никто наделён не был. Впрочем, Ли Цинцю не огорчился — секте Цинсяо как раз требовались рабочие руки, а к исключительным талантам он пока не рвался.
Благодаря Цзян Чжаося и У Маньэру секта Цинсяо выглядела достойно, а Сюй Нин и Юань Ли олицетворяли собой её будущее.
Особенно Юань Ли: Ли Цинцю чрезвычайно интересовало его Нерушимое Тело Тирана.
Эти ученики вовсе не были сиротами — Чжан Юйчунь набрал их в одном уездном городке, и немалая заслуга принадлежала Ли Сыфэну, который покарал злодеев и тем самым явил боевое искусство секты Цинсяо.
Немного погодя Ли Сыфэн привёл Цзян Чжаося в комнату, закрыл дверь и расплылся в возбуждённой улыбке.
— Что за дело, ради которого непременно понадобился твой Третий старший брат? — с улыбкой спросил Ли Цинцю, глядя на Ли Сыфэна.
Мальчишка рос как на дрожжах: макушкой он уже перерос плечо Цзян Чжаося.
Цзян Чжаося с недовольным видом опустился рядом с Ли Цинцю, уставился на Ли Сыфэна и сказал: — Если не скажешь ничего стоящего, пеняй на себя — задам хорошую трёпку.
Сейчас он изо всех сил налегал на тренировки, поклявшись во что бы то ни стало пробиться на четвёртый слой Сферы Вскармливания Начала раньше Сюй Нин.
Ли Сыфэн встал перед тремя старшими братьями и крепко сжал кулаки, не в силах скрыть возбуждения: — Скоро начнётся Собрание мира боевых искусств! Будет борьба за звание первого мастера боевых искусств Гучжоу — прекрасный случай для секты Цинсяо прославить своё имя!
Ли Цинцю бросил взгляд на Чжан Юйчуня, и тот едва заметно кивнул в подтверждение.
— Гучжоу столь велика, мастеров там что облаков, а такое Собрание мира боевых искусств проходит лишь раз в десять лет! Третий старший брат, ты ведь сам жаждал узнать, воин какого уровня ты на самом деле в мире боевых искусств? Ты просто обязан пойти! Мы, собратья-ученики, явимся туда вместе и скажем миру боевых искусств Гучжоу: времена переменились!
Ли Сыфэн говорил с таким неукротимым пылом, что в груди Цзян Чжаося и впрямь всколыхнулся азарт.
Цзян Чжаося по натуре был полон духа соперничества и жажды побеждать, так что Собрание мира боевых искусств обладало для него непреодолимой притягательностью.
Однако он не стал сразу давать ответ, а посмотрел на Ли Цинцю.
Ли Цинцю тоже погрузился в раздумья.
По правде говоря, он не хотел, чтобы секта Цинсяо стала слишком известной, но вместе с тем понимал, что излишняя скрытность тоже ни к чему: ведь скорость его собственного восхождения напрямую зависела от развития секты.
Чем стремительнее развивалась секта Цинсяо, тем больше у него становилось возможностей копировать судьбы.
Разумеется, стоило им втянуться в распри мира боевых искусств, как спокойных дней в будущем стало бы куда меньше.
— Старший брат, такой случай выпадает лишь раз в десять лет. Даже если мы захотим снискать славу позже, придётся ждать целое десятилетие, а сколько таких десятилетий отмерено человеку? — негромко произнёс Чжан Юйчунь.
Десять лет для него казались слишком долгим сроком.
Ли Цинцю внезапно отчётливо понял: сам он следовал стезёй бессмертных, тогда как его младшие братья грезили лишь боевыми искусствами.
Он стремился к бессмертию, имея за спиной несокрушимую опору в виде Наследия, но у младших братьев ничего подобного не было.
Если секта не успеет набрать достаточную мощь прежде, чем у младших братьев иссякнет отпущенный срок жизни, им будет трудно обрести бессмертие.
И чем сильнее секта Цинсяо, тем больше наград за передачу наследия и Благодатной удачи он обретёт — а с их помощью можно будет восполнить разницу в природных задатках младших братьев и соучениц.
Взвесив всё, Ли Цинцю произнёс: — Участвовать можно, но постарайтесь не ввязываться в распри других сект. Секте Цинсяо нужна лишь известность. И когда станете принимать новых учеников, непременно выясняйте их происхождение.
Едва Ли Цинцю дал согласие, Ли Сыфэн в восторге подпрыгнул, налетел на него, стиснул в объятиях и принялся бахвалясь утверждать, что и без Третьего старшего брата задаст тамошним мастерам боевых искусств такого жару, что те пустятся наутёк сломя голову.
Цзян Чжаося лишь невнятно буркнул что-то в ответ, но по довольной усмешке было видно, как сильно он ждёт открытия Собрания.
Ли Цинцю глядел на него и мысленно вздыхал.
«Третий младший брат, на пути бессмертия всё решает душевный склад: лишь тот, кто способен вынести одиночество, сможет зайти далеко.
Пусть Сюй Нин и наделена духом соперничества, она не рвётся выставлять себя напоказ и в будущем непременно обойдёт Цзян Чжаося».
В тот же вечер Чжан Юйчунь объявил об этой новости за ужином.
Число учеников возросло, и собраться всем вместе за одним столом уже не представлялось возможным, поэтому в этом дворе садились за трапезу лишь те, кто имел достаточную выслугу.
Услышав, что Цзян Чжаося и Ли Сыфэн отправятся представлять секту Цинсяо на Собрании мира боевых искусств, ученики пришли в неистовое волнение и заговорили наперебой.
Янь Цзюэдин, держа в зубах деревянную зубочистку, с чувством произнёс: — Собрание мира боевых искусств... Да, зрелище поистине великое. Десять лет назад моё мастерство ещё не достигло нынешних высот, я был мелкой сошкой, но от того размаха захватывало дух. Ц-ц, стоит лишь вспомнить — и у меня у самого сердце загорается.
Ли Сыцзинь взглянула на него и с любопытством спросила: — А своё место в первой десятке Небесного списка ты завоевал на Собрании мира боевых искусств?
Остальные тоже повернулись к Янь Цзюэдину — всех живо занимало Собрание мира боевых искусств.
Янь Цзюэдин притворно кашлянул: — Разумеется, нет! На Собрании мира боевых искусств борются за первое место — откуда там взяться первой десятке? Небесный список устанавливает областная управа: кроме высокого мастерства, нужно ещё славиться благородством и справедливостью.
Услышав это, слушатели заметно сникли от разочарования.
Сидевший в дальнем углу Цинь Е не удержался от вопроса: — А старший У прежде участвовал в Собрании мира боевых искусств?
Янь Цзюэдин посмотрел на него и кивнул: — Участвовал, только не в Гучжоу. Он некогда был первым мастером Северного Лянчжоу. В ту пору демоническая мощь каждого из четырёх великих защитников Демонических Врат вздымалась до небес — никто не мог с ними тягаться! Пусть Гучжоу и избежала их бесчинств, мы, люди цзянху, то и дело слышали об их триумфах. Четверо защитников заняли престолы сильнейших воинов в четырёх областях, отчего слава Демонических Врат вмиг прогремела на всю Поднебесную: ни одна секта прежде не знала столь цветущего могущества.
— Сотню лет назад Девять Областей состояли из девяти великих царств, но прежняя династия объединила четырнадцать земель Девяти Областей. Так что без всякого преувеличения: первый мастер боевых искусств одной области встарь почитался Первым под небом.
Он принялся живописать прошлое Демонических Врат, а ученики слушали столь заворожённо, что совершенно позабыли про еду.
Ли Цинцю не выпускал палочек из рук, но и его внимание невольно приковали речи Янь Цзюэдина.
Цзянху, где от всего сердца воздают за добро и зло, где легендарные герои чередой сменяют друг друга, пленяло и волновало душу.
Однако Ли Цинцю к этому не стремился, ибо будь ты праведником или злодеем — никому не уйти от одного беспощадного слова: «смерть».
Он боролся не за звание Первого в Поднебесной, а за вечную жизнь и бессмертие.
Если только не возникнет опасность вроде той, что случилась с Альянсом Семи Гор, Ли Цинцю не станет понапрасну спускаться с горы.
Будучи главой секты, он вовсе не обязан был вникать во всякую мелочь: ему достаточно было оставаться в горных вратах и определять общий курс секты Цинсяо.
Слушая предания Янь Цзюэдина о цзянху, Ли Цинцю погружался в свои мысли, размышляя о грядущей судьбе секты Цинсяо.
……
Спустя пять дней Цзян Чжаося и Ли Сыфэн собрали дорожные пожитки и двинулись вниз по склону в окружении толпы учеников, пришедших их поддержать.
Поравнявшись с новым двором, они как раз повстречали Ли Яна и Чжао Линлун. Услышав, как ученики секты Цинсяо говорят о Собрании мира боевых искусств, те невольно переглянулись.
— Погодите, вы идёте на Собрание мира боевых искусств? — не удержавшись, окликнул их Ли Ян.
Ли Сыфэн замер на месте, повернул голову к Первому воину и спросил в ответ: — А что, какие-то проблемы?
— Возьмите меня с собой! Мне тоже ужасно интересно, — усмехнулся Ли Ян. Он покрутил запястьем: тело ещё не исцелилось окончательно, но дорога ему была вполне по силам.
Ли Сыфэн заколебался, а вот Цзян Чжаося даже шага не сбавил — он ни единым взглядом не удостоил Ли Яна.
Видя, что Третий старший брат уходит всё дальше, Ли Сыфэну пришлось поспешить за ним вдогонку.
— Сестрица, оставь деньги и скорее в путь! — бросил Ли Ян через плечо Чжао Линлун; его взор вновь вспыхнул тем же задором, что и в день первого появления в секте Цинсяо.
Чжао Линлун лишь вздохнула и покорно подчинилась.
Спустя полшичэня.
В лесу Ли Цинцю отрабатывал технику Игл Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия. Сжимая в ладони четыре серебряные иглы, он метнул их вперёд: иглы стремительно сорвались в полёт, меняя траекторию, точно извивающиеся росчерки света. Огибая стволы один за другим, они намертво вонзились в дерево за добрых сто чжанов от него.
Если приглядеться, все четыре серебряные иглы пронзили крошечного мотылька, и тот всё ещё продолжал трепетать.
Затем Ли Цинцю убрал руку — четыре серебряные иглы сами выдернулись из мотылька, понеслись вспять по воздуху и опустились ему на ладонь.
Он удовлетворённо улыбнулся: его Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия становились всё грознее, к тому же он уже назубок знал все акупунктурные точки на теле человека — в бою эта техника могла разить наповал с одного удара.
В этот миг в лесу появилась Ли Дунъюэ. Подойдя к нему, она произнесла: — Старший брат, Ли Ян со своей спутницей ушли. Они оставили три золотых слитка — сказали, что признают поражение и отдают их на починку горных врат.
Ли Цинцю с улыбкой ответил: — Раз они отдали добровольно, забираем. Младшая соученица, не хочешь сойтись со мной в поединке на Иглах Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия?
Услышав это, Ли Дунъюэ поспешно замахала руками: — Да где мне тягаться со старшим братом?
— Пустяки, старший брат не против.
— Уж лучше не надо, боюсь пасть духом.
— Так не пойдёт! Это приказ старшего брата, так что изволь исполнять!
Ли Дунъюэ даже слушать не пожелала и резко повернула обратно. Ли Цинцю пришлось отбросить строгость и пуститься в уговоры: лаской и хитростями он в конце концов добился её согласия.