С первыми лучами солнца Ли Цинцю вышел из дома и разбудил младших братьев и сестер, чтобы вместе выйти на утреннюю тренировку.
За ночь во дворе намело толстый слой снега; Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ поднялись ни свет ни заря и уже расчищали снег.
Ли Цинцю велел им отложить лопаты и сначала заняться тренировкой.
Все семеро собратьев-учеников забрались на крышу, сели плечом к плечу в медитации и принялись вбирать пурпурную ци. Постепенно над их головами тонкими струйками стал подниматься горячий пар.
Ли Цинцю приоткрыл один глаз, окинул взглядом младших братьев и сестер и остался доволен.
Пусть они были еще юны, зато отличались послушанием, и учить их было не в тягость; это вселяло в него большие надежды на будущее секты Цинсяо.
Вот он — костяк, с которым он начинал свое дело!
Спустя шичэнь ученики спрыгнули с крыши и разошлись по своим делам. Ли Цинцю же подозвал Чжан Юйчуня и велел следовать за ним.
Чжан Юйчунь не возражал, лишь слегка приподнял бровь, заметив, что Ли Цинцю взял с собой Меч Небесной Радуги.
Оба собрата шли по горному лесу и непринужденно беседовали о повседневных делах секты.
Хребет Тайкунь был крут и обрывист, так что даже Ли Цинцю и Чжан Юйчуню приходилось ступать с опаской — особенно теперь, когда из-за глубокого снега легко было оступиться.
Пройдя десять ли, Чжан Юйчунь не выдержал и спросил: — Старший брат, куда же мы все-таки идем?
Шедший впереди Ли Цинцю, не оборачиваясь, ответил: — Прошлой ночью бессмертный указал мне во сне, что в здешних горах спрятано сокровище. Сон был настолько ясным, что я решил пойти проверить.
Наследие Благодатной удачи запечатлело в его памяти весь маршрут. То был мир иллюзий, но он действительно прошел его от начала до конца и сейчас помнил все отчетливо — поистине удивительное чувство.
— Указание бессмертного?
Услышав это, Чжан Юйчунь едва не потерял самообладание; ему нестерпимо хотелось спросить: «Старший брат, ты меня совсем за дурака держишь?»
Однако перечить Ли Цинцю он никогда не смел, поэтому лишь сдержался и продолжил подыгрывать старшему брату в его затее.
Снег укрыл горный хребет Тайкунь, и сколько бы они ни шли, казалось, будто топчутся на месте. К счастью, Ли Цинцю и Чжан Юйчунь уже вступили в Сферу Вскармливания Начала, их физическая сила значительно возросла, и они не чувствовали усталости.
Пройдя еще с десяток ли, Ли Цинцю наконец остановился. Впереди дороги больше не было — путь преграждала отвесная скала, стиснутая с обеих сторон снежными заносами, отчего проход казался узким.
Чжан Юйчунь, дыша на ладони и озираясь по сторонам, с недоумением спросил: — Старший брат, это место совсем не похоже на тайник с сокровищами. Видно, ошибся твой бессмертный. Может, повернем назад?
Ли Цинцю ничего не ответил. Подойдя к скале, он принялся ощупывать холодный камень.
Вскоре его пальцы нащупали что-то, и он изо всех сил ударил по скале. Всего после трех ударов камень неожиданно раскололся. Опешивший Чжан Юйчунь тут же подошел ближе.
Через десяток-другой вздохов Ли Цинцю понял, что шире проем уже не сделать, и остановился. Глядя на лаз размером с собачью нору, он молчал.
Сон привел его только сюда, но в том видении вход был куда шире.
Согнувшись, Чжан Юйчунь заглянул в лаз. Внутри царил беспросветный мрак, но наружу ощутимо вырывался горячий воздух.
— Идем.
Ли Цинцю первым полез в лаз. Чжан Юйчунь хотел было предостеречь его, но тот двигался слишком проворно, так что младшему оставалось лишь стиснуть зубы и полезть следом.
Туннель был темным и наклонно уходил вниз. Потоки теплого воздуха приятно согревали обоих, к тому же чем дальше вглубь, тем шире становился проход, рассеивая напряжение от замкнутого пространства.
Пройдя примерно пять чжанов, они наконец добрались до конца.
Чжан Юйчунь выбрался вслед за Ли Цинцю. Спрыгнуть оказалось нетрудно: высота была невелика, и ноги быстро коснулись земли. Но стоило ему поднять голову, как глаза его полезли на лоб, а рот сам собой приоткрылся.
Перед ними раскинулся просторный подземный грот. В каменные стены вросли бесчисленные грани сине-серебристых кристаллов самых разных размеров, а внизу лежало озеро шириной почти в десять чжанов. Лазурная гладь мерцала серебром, завораживая неземной красотой.
Оказавшись здесь, Чжан Юйчунь, сам не зная почему, ощутил душевный подъем, и все его существо наполнилось бодростью.
— Старший брат, здесь словно все напоено той духовной энергией неба и земли, которую мы вбираем дыхательной практикой! Если тренироваться здесь, наша внутренняя ци ведь станет расти куда быстрее?
Чжан Юйчунь озирал грот, не в силах сдержать восторга в голосе.
— Верно, это действительно превосходное место для культивации. Похоже, сами Небеса благоволят нашей секте Цинсяо.
Ли Цинцю усмехнулся, стараясь казаться невозмутимым.
На самом деле с тех пор, как он активировал Благодатную удачу, он непрестанно грезил об этом и давно уже успел настроиться.
Вдвоем они принялись бродить вокруг, осматривая каждый уголок и обсуждая увиденное.
— Старший брат, осторожнее. Не ровен час, здесь таятся ядовитые твари или свирепые хищники — тогда дело плохо.
— Старший брат, а бессмертный и впрямь явился тебе во сне? Или об этом тайнике тебе когда-то поведал наставник?
— Жаль только, это место слишком далеко от секты Цинсяо: на дорогу туда и обратно уйдет чуть ли не полдня.
— Старший брат, как думаешь, если мы станем практиковаться здесь десять лет, сможем ли прославиться как мастера, чье имя потрясет весь мир боевых искусств?
На непрерывные расспросы Чжан Юйчуня Ли Цинцю отвечал небрежно, лишь бы отделаться, но тот ничуть не обижался.
Хотя в обычное время Чжан Юйчунь держался степенно, ему было всего пятнадцать, и лишь рядом с Ли Цинцю он мог сбросить маску взрослости.
Обойдя грот несколько раз и убедившись, что вход сюда только один и никаких опасностей нет, они окончательно успокоились.
— Как думаешь, как лучше распределить тренировки младших братьев и сестер? — спросил Ли Цинцю, глядя на духовное озеро.
Чжан Юйчунь задумчиво ответил: — Приходить всем вместе точно нельзя: кто-то обязан сторожить секту Цинсяо, к тому же вскоре мне предстоит набирать учеников. Старший брат, об этом месте не должен знать никто, кроме нас семерых. Предлагаю приходить сюда парами на один день и сменять друг друга по очереди. Что скажешь?
Ли Цинцю взглянул на Чжан Юйчуня и одобрительно кивнул: — Неплохо придумано, отличная мысль. Ты учел возможные риски, и старший брат очень доволен.
Чжан Юйчунь смущенно почесал затылок и улыбнулся: — В тех историях о цзянху, что рассказывал наставник, многие недостаточно сильные люди и секты навлекали на себя беду именно из-за того, что владели божественными искусствами или сокровищами.
— Да, в секте Цинсяо остались только мы, и мы еще слишком молоды, так что осторожность превыше всего. Если потеряем хотя бы одного, нам будет невыносимо, — со вздохом заметил Ли Цинцю.
«Потерять хотя бы одного?..»
Лицо Чжан Юйчуня слегка изменилось. Стоило ему представить, как Ли Цинцю и младшие братья и сестры по учению погибают у него на глазах, как его охватывал ужас.
Нет!
Этого он ни в коем случае не допустит!
Чжан Юйчунь тоже был сиротой. Его бросили в шестилетнем возрасте; с детства он был одинок и лишен чувства безопасности. Ли Цинцю и остальных он давно считал своей семьей и глубоко дорожил этими узами — потому-то и готов был безропотно сносить любые тяготы.
Ли Цинцю поднял у кромки воды кристалл: камень был до краев напоен густой духовной энергией. Сначала он хотел прихватить его с собой, но тут же передумал. Если даже ци того ножика мог почуять новичок в культивации, то такой духовный камень снаружи наверняка навлечет беду.
Он опустил камень обратно и строго велел Чжан Юйчуню впредь следить, чтобы никто не смел выносить кристаллы наружу.
Они не стали задерживаться дольше: разведав это место, они решили вернуться, чтобы распределить людей.
Выбравшись наружу, Ли Цинцю завалил лаз сухой травой, забросал толстым слоем снега и лишь тогда со спокойным сердцем двинулся в обратный путь.
— И снаружи об этом ни слова. Если мимо будет проходить искусный мастер и услышит издалека — нам несдобровать.
Ли Цинцю говорил с предельной серьезностью, и Чжан Юйчунь согласно кивнул — он отлично понимал всю важность этого подземного духовного озера.
Шагая в сторону секты Цинсяо, они перешли на другие темы. Чжан Юйчунь собирался спуститься с горы за новыми учениками только после того, как растает снег: в последнее время снегопады лишь усилились, и он опасался вести деревенских ребятишек по опасным горным склонам.
Ли Цинцю, разумеется, не возражал. Он не спешил расширять секту Цинсяо: сперва следовало укрепить силы своего костяка, чтобы не нажить неприятностей при столкновениях с посторонними.
Обратная дорога была не менее трудной; их прежние следы уже давно замело снегом.
Пройдя половину пути, Ли Цинцю вдруг остановился.
Шедший следом Чжан Юйчунь удивленно спросил: — Что случилось?
— Прислушайся, — негромко сказал Ли Цинцю.
Чжан Юйчунь тут же затаил дыхание и сосредоточенно прислушался. Вскоре из глубины соседнего леса до него донесся слабый голос:
— Спаси… спасите меня…
Достигнув первого уровня Сферы Вскармливания Начала, Чжан Юйчунь сразу вгляделся в чащу. Сквозь переплетение ветвей он разглядел за большим деревом привалившегося к камням человека: лица почти не было видно, но тот упорно смотрел в их сторону.
Вздрогнув от неожиданности, Чжан Юйчунь указал на него: — Старший брат, тот человек молит о помощи. Нам вмешаться?
Ли Цинцю не нуждался в подсказках — он и сам уже заметил того человека.
Немного поколебавшись, Ли Цинцю негромко произнес: — Пойдем взглянем. Только осторожно: гляди в оба, как бы он не ударил исподтишка.
Чжан Юйчунь кивнул, и они, раздвигая ветви кустарника, направились к тому человеку.
Уже теряющий сознание Янь Цзюэдин, увидев приближающихся юношей, ощутил, как в душе вспыхнула огромная радость.
Он заметил Ли Цинцю и его спутника еще тогда, когда те спускались с горы, но не успел позвать на помощь, а потому все это время ждал их возвращения.
И когда силы были уже на исходе, перед ним наконец снова мелькнули две фигуры.
Он собрал все остатки сил, чтобы позвать на помощь, но голос все равно звучал слабо.
Ли Цинцю и Чжан Юйчунь с предельной осторожностью подошли к Янь Цзюэдину и остановились на безопасном расстоянии, внимательно его изучая.
Незнакомец был присыпан снегом, его халат был грязен, щетина на лице слиплась от крови, а повязка, стягивавшая длинные волосы, едва не свалилась. На вид ему было лет тридцать с небольшим. На животе зияла тяжелая рана, а вытекшая кровь уже успела замерзнуть.
Чжан Юйчунь спросил: — Кто ты такой и как здесь оказался?
— Дайте… воды…
Янь Цзюэдин еле слышно прошептал это, глядя на них замутненным взором. Он попытался приподнять правую руку, но та бессильно соскользнула в снег.
Чжан Юйчунь взглянул на Ли Цинцю и, дождавшись его кивка, тут же достал из-за пазухи флягу и бросил ее Янь Цзюэдину.
Казавшийся совершенно беспомощным, раненый вдруг рывком сел, налету поймал флягу, сорвал пробку и жадно припал к горлышку.
Чжан Юйчунь вздрогнул от неожиданности и машинально отступил на шаг.
Ли Цинцю же ощутил, что в теле этого человека бурлит некая внутренняя сила, поддерживающая тепло его тела, благодаря чему он и смог продержаться так долго.
Мастер боевых искусств, взрастивший внутреннюю ци?
Янь Цзюэдин залпом осушил горячую воду из фляги и лишь затем лег обратно. Он заметно расслабился и, глядя на Ли Цинцю с Чжан Юйчунем, расплылся в улыбке: — Премного благодарен вам, молодые люди, за спасение… Меня зовут Янь Цзюэдин.
Ли Цинцю и Чжан Юйчунь продолжали пристально смотреть на него.
Янь Цзюэдин опешил и с удивлением спросил: — Вы что, не слышали моего имени? Я ведь Великий герой Укротитель Драконов, вхожу в первую десятку Небесного списка цзянху Гучжоу!