Спустя полшичэня после того, как они с Янь Уцзинем расстались, Ли Цинцю наконец добрался до места Благодатной удачи. Стоя в лесу, он смотрел на исполинское дерево впереди, подобное горной громаде, и в его взгляде вспыхнул необычайный блеск.
Солнечный свет струился вниз, превращаясь в тысячи радужных лучей, пронзавших просветы в листве и придававших этой поляне призрачно-сказочный вид.
Взгляду Ли Цинцю открылась поляна диаметром более двухсот чжанов, укрытая тенью исполинского сточжанового дерева. С его ветвей свисали древесные лозы, густо усыпанные огненно-красными плодами величиной со сжатый кулак.
Трава под деревом была изумрудно-зелёной и слегка колыхалась на ветру, словно зелёные волны.
Стоя здесь, Ли Цинцю ощутил духовную энергию, ничуть не уступавшую подземному духовному озеру, — и это его необычайно воодушевило.
«Это место тоже можно использовать для совершенствования!»
Духовная энергия исходила от самого исполинского древа — иначе говоря, оно могло непрерывно порождать её. Недаром его называли Сокровищем Небес и Земли.
Ли Цинцю зашагал вперёд. Хотя это и была Благодатная удача, он всё же сохранял бдительность: получить ранение было бы скверно.
Подойдя к самому дереву, он испытал ещё большее потрясение: казалось, перед ним высится отвесная скала. Ли Цинцю приложил ладонь к стволу и легонько погладил его.
Глаза его внезапно расширились от изумления.
Он ощутил внутри дерева живое биение и даже бурлящую силу, схожую с ци.
«Неужели это дерево стало духом?»
Ли Цинцю инстинктивно отступил назад. Он увидел, как к нему медленно тянется древесная лоза. От неё, как ни странно, не исходило злого умысла; ощущение было странным, но совершенно неподдельным.
Он остановился, поднял правую руку и коснулся лозы кончиками пальцев. Хоть это и была лоза, на деле она была толщиной едва ли не с него в поясе.
Солнечный свет падал на Ли Цинцю. Глядя на лозу перед собой, он постепенно расплылся в улыбке.
……
Ближе к полудню Ли Цинцю неторопливо вошёл во двор. Там за одним столом сидели Чжан Юйчунь и Чжан Юй: Чжан Юйчунь что-то говорил, а Чжан Юй вёл записи кистью.
Проходя мимо стола, он бросил на него книгу тайных техник.
— Обедать я не буду, не зовите меня.
Ли Цинцю, не останавливаясь, направился прямиком к лесу на заднем склоне горы.
Чжан Юй присмотрелся и прочитал:
— «Техника Великого Солнца и Предельного Ян»?
Чжан Юйчунь подобрал книгу тайных техник, быстро пролистал несколько страниц, повернулся к Ли Цинцю и спросил:
— Откуда эта книга?
— На горе подобрал.
Едва эти слова отзвучали, как фигура Ли Цинцю скрылась на тропе, ведущей в лес.
Чжан Юй задумчиво пробормотал себе под нос:
— Кажется, я где-то слышал об этой книге... Странно, почему я не могу вспомнить?
Чжан Юйчунь тоже не стал придавать этому особого значения. Отложив книгу в сторону, он продолжил вместе с Чжан Юем записывать текущие объёмы урожая различных зерновых культур в Секте Цинсяо.
Тем временем в другом месте...
Ли Цинцю прямиком подошёл к Цзян Чжаося. Сегодня тот не пошёл к подземному духовному озеру: закончив наставлять Тринадцать Мечей Ли, он, как обычно, уединился для тренировок.
— Третий младший брат, завтра сходи со старшим братом по одному делу.
Ли Цинцю заговорил ещё на ходу. Подойдя к старому дереву, он сел в трёх чжанах от Цзян Чжаося.
Цзян Чжаося открыл глаза, взглянул на Ли Цинцю и спросил:
— Неужто идём охотиться на людей из Секты Цзюэшэн?
Уголок рта Ли Цинцю дёрнулся; он закатил глаза и сказал:
— Разве твой старший брат настолько кровожадный?
— А разве нет?
— Похоже, ты соскучился по хорошей трёпке. Завтра нас ждёт кое-что хорошее, и я, твой старший брат, первым вспомнил о тебе — смотри только потом не расплачься от чувств.
— Хех, я никогда не плачу.
— Да неужели? В детстве, когда я шлёпал тебя по заднице, ты ревел во всё горло — Юйчунь и Дунъюэ, верно, ещё помнят.
— Старший брат, это уже слишком!
Видя, что Цзян Чжаося разозлился, Ли Цинцю искренне развеселился: давненько он вот так не перешучивался с младшим братом — успел соскучиться.
Цзян Чжаося не хотелось продолжать этот разговор, и он принялся выпытывать у Ли Цинцю, что же хорошего его ждёт. Увы, Ли Цинцю наотрез отказался говорить, так что ему пришлось отступиться.
……
Ранним утром, едва выйдя за дверь, Ли Цинцю увидел, что Цзян Чжаося уже ждёт его.
— Что так долго? При твоём уровне культивации тебе всё ещё нужно спать допоздна? — недовольно спросил Цзян Чжаося.
Ли Цинцю подошёл к нему, легонько хлопнул по голове и сказал:
— При учениках называй меня главой.
Цзян Чжаося скривился, и это заставило остальных учеников во дворе втайне подивиться: холодный и безжалостный Цзян Чжаося позволял себе подобное только перед главой.
Затем Ли Цинцю повёл Цзян Чжаося вниз по склону.
Спустя один шичэнь.
Пройдя сквозь густой туман, они подошли к исполинскому дереву. Глядя на него, Цзян Чжаося тоже невольно распахнул глаза, не в силах сохранить свою обычную холодную невозмутимость.
— Это...
Цзян Чжаося был глубоко потрясён: он и помыслить не мог, что в глухих лесах за Сектой Цинсяо скрывается такое исполинское дерево. К тому же здешняя духовная энергия была столь обильна, что ничуть не уступала тому подземному духовному озеру.
Ли Цинцю улыбнулся:
— Я назвал это дерево Древом Тысячи Духов, а само это место отныне будет зваться Благодатным Краем Тысячи Духов. Это одна из тайн Секты Цинсяо. Любой ученик, пожелавший прийти сюда для совершенствования, должен получить моё согласие. Ты пока тренируйся здесь и не уходи, пока не пробьёшься на пятый слой Сферы Вскармливания Начала.
Цзян Чжаося глубоко вздохнул, взглянул на Ли Цинцю и спросил:
— Почему ты не позволил Сюй Нин прийти первой? Её дарование лучше моего.
Ли Цинцю смерил его строгим взглядом и фыркнул:
— Что за вздор? Если впредь появится ученик с дарованием лучше твоего, все блага в секте отдавать ему раньше тебя? Главная цель, ради которой я возвышаю Секту Цинсяо, — чтобы мы семеро смогли подняться выше. При любых обстоятельствах больше всего благ от секты должны получать мы семеро, а уже потом — остальные ученики.
Цзян Чжаося был глубоко тронут, но всё же с суровым лицом сказал:
— Разве так пристало вести себя главе?
— Не мели чепухи, живее тренируйся. Моя ученица ещё юна, к тому же девушка — драться в будущих битвах всё равно придётся тебе.
— Понял.
Цзян Чжаося оглянулся на Древо Тысячи Духов, затем выбрал место и сел медитировать.
Ли Цинцю же забрался на Древо Тысячи Духов и принялся его изучать: об этом дереве ему предстояло узнать ещё очень многое.
Стояла осень, но Древо Тысячи Духов не знало увядания; окрестный лес также зеленел, полный жизненной силы.
Больше всего Ли Цинцю было любопытно, какая чудесная польза кроется в плодах Древа Тысячи Духов.
На Древе Тысячи Духов было не меньше тысячи плодов, а на земле лежало немало уже сгнивших. Он решил вскоре найти какое-нибудь домашнее животное и испытать на нём действие Плода Тысячи Духов.
Цзян Чжаося и без того был в шаге от пятого слоя Сферы Вскармливания Начала. Оказавшись в Благодатном Крае Тысячи Духов, он потратил всего шесть дней и, не смыкая глаз и не отдыхая, успешно совершил прорыв.
Когда Ли Цинцю вновь пришёл в Благодатный Край Тысячи Духов, Цзян Чжаося сообщил ему эту новость, чему тот очень обрадовался.
Однако Цзян Чжаося поднял меч, нацелив его на Ли Цинцю, и с воодушевлённой улыбкой сказал:
— Старший брат, мы с тобой давненько не устраивали учебных поединков. Не помериться ли нам силами?
Прежний Ли Цинцю, пожалуй, уклонился бы от боя, но нынешнему и самому не терпелось размяться — хотелось испытать себя в бою.
Дзынь —
Ли Цинцю выхватил из ножен висевший на поясе Меч Небесной Радуги, уголки его губ приподнялись, и он с усмешкой сказал:
— Младший брат, проиграешь — чур, не реветь!
— Старший брат, я ещё ни разу не проигрывал!
Цзян Чжаося стремительным броском ринулся к Ли Цинцю, и Ли Цинцю точно так же устремился навстречу.
Клинки схлестнулись, взгляды скрестились, между ними брызнули искры, и на лицах обоих играли азартные улыбки.
С силой оттолкнув клинки, они разом отпрыгнули назад. Этот прыжок словно перешагнул через осень: внезапно повалил густой снег, укрыв Благодатный Край Тысячи Духов.
Они вновь бросились друг на друга; силуэты сплетались, клинки непрерывно рассекали воздух. Искусство меча было отточенным, движения — ловкими, и ни один не уступал другому.
С тех пор как Цзян Чжаося прорвался на пятый слой Сферы Вскармливания Начала, они часто устраивали здесь учебные поединки на мечах, и прошло уже два месяца.
Ли Дунъюэ и Ли Сыцзинь, сидевшие в медитации под деревом, открыли глаза и наблюдали за ними.
— Третий старший брат, поднажми! — выкрикнула Ли Сыцзинь.
Однако этот возглас вовсе не приободрил Цзян Чжаося, а лишь вызвал досаду.
Он обнаружил, что какие бы приёмы меча ни пускал в ход, Ли Цинцю с лёгкостью отвечает на всё и даже контратакует точно такими же приёмами.
Ему даже казалось, будто он сражается с другим собой, — до того это было нелепо.
Он понимал: он дерётся вовсе не с двойником. Мастерство старшего брата в искусстве меча превосходило его собственное, позволяя без труда разгадывать любые выпады.
Ещё месяц с небольшим назад он бы пал духом, но теперь это лишь разжигало в нём ещё более яростный боевой пыл.
Победить старшего брата стало его заветной целью!
Ли Дунъюэ взглянула на Ли Сыцзинь и укорила:
— Сосредоточься на совершенствовании. Не думай, что раз достигла второго слоя, можно расслабиться.
Именно так: обе девушки уже достигли второго слоя Сферы Вскармливания Начала. За эти два месяца они почти всё время оставались здесь; даже Чжан Юйчуня Ли Цинцю заставил сидеть у подземного духовного озера, где тот ещё вчера прорвался на второй слой Сферы Вскармливания Начала.
Пока они усердно совершенствовались, заботы об управлении естественным образом перешли к ученикам: Семь сынов Цинсяо и Цинь Е под началом Янь Цзюэдина стали постепенно брать дела в свои руки, снимая бремя с Чжан Юйчуня и остальных.
Чжан Юйчунь и остальные не понимали, почему старший брат так торопит их достичь второго слоя Сферы Вскармливания Начала, но раз старший брат велел, им оставалось лишь подчиниться.
Поторопленная Ли Дунъюэ, Ли Сыцзинь послушно закрыла глаза и вернулась к тренировке.
С Ли Дунъюэ у неё были самые тёплые отношения, и она охотно слушалась её.
Спустя время, за которое сгорает одна палочка благовоний, Ли Цинцю остановился и одной рукой взмахнул мечом, плавно отправив клинок в ножны.
Цзян Чжаося тяжело дышал. Глядя на Ли Цинцю, чьё дыхание оставалось ровным, он заговорил:
— Старший брат, после Нового года я хочу повести Тринадцать Мечей Ли вниз с горы на закалку в странствиях. Вернусь самое большее через три месяца.
Ли Цинцю знал, зачем тому нужна закалка в странствиях. Видя его твёрдый взгляд, Ли Цинцю мог лишь сказать:
— У меня одно условие: из этих тринадцати учеников вернуться должны все до единого.
Цзян Чжаося улыбнулся:
— Разумеется. Они мои ученики — даже если я погибну, я не дам умереть ни одному из них.
— Тогда отставить. Прежде всего позаботься о собственной безопасности. Запрещаю тебе умирать.
Ли Цинцю покачал головой. Он не слишком тревожился из-за того, что Цзян Чжаося спускается с горы ради мести: когда-то, будучи всего на третьем слое Сферы Вскармливания Начала, тот сумел одолеть Лу Фуху, а теперь, достигнув пятого слоя, разве мог он проиграть?
Стоит упомянуть, что одному из Тринадцати Мечей Ли Ли Цинцю заблаговременно передал часть своей культивации, и тот достиг первого слоя Сферы Вскармливания Начала.
Это был глава Тринадцати Мечей Ли — Сюэ Цзинь.
Воспользовавшись как предлогом тем, что Цинь Е унизил Сюэ Цзиня, Ли Цинцю разыскал его и в качестве возмещения обучил Канону Изначального Хаоса.
На самом деле Ли Цинцю вовсе не стремился возместить обиду — юноша и без того обладал неплохим даром к совершенствованию, и Ли Цинцю просто не мог допустить, чтобы тот даром терял время.
Перекинувшись с Ли Цинцю ещё парой слов, Цзян Чжаося отошёл в сторону и сел медитировать, чтобы восстановить физическую силу.
Ли Цинцю же, стоя на месте, свистнул. Вскоре лес на востоке затрепетал, две чёрные тени вылетели из чащи, сделали круг в воздухе и ринулись к нему.