— Что? У Демонических Врат действительно есть такая мощь?
Чжан Юйчунь округлил глаза и спросил, понизив голос.
Управа провинции являлась средоточием власти на всех подвластных землях; случись смута, она стала бы столицей удела местного правителя. Власть Управ провинций в Династии Великое Ли была огромной: каждая могла набирать войско, лишь доложив об этом императорскому двору. Это правило осталось еще со времен Гаоцзу, ведь земли Династии Великое Ли были столь необъятны, что император едва ли мог держать каждую провинцию под полным контролем.
Захватить Управу провинции секте из мира боевых искусств было бы верхом нелепости.
Укрыть в Управе провинции стотысячную отборную армию не составило бы никакого труда.
Лю Фаньчжоу беспомощно развел руками:
— Я и сам в недоумении. Говорят, войско Управы провинции взбунтовалось, прельщенное неким нечестивцем. В рядах Демонических Врат объявился колдун-еретик, и он сыграл в этом решающую роль. Что там произошло на самом деле, я пока еще жду вестей.
Колдун-еретик!
Чжан Юйчунь нахмурился. С тех пор как он последовал за Ли Цинцю по пути бессмертия, он все сильнее верил в духов и божеств. Он не боялся мастеров из мира боевых искусств, но трепетал перед подобными таинственными даосами и заклинателями.
— Брат Лю, у тебя в Управе провинции имеются такие связи? — с любопытством спросил Ли Цинцю.
Управу провинции наглухо перекрыли Демонические Врата, а Лю Фаньчжоу все еще мог получать оттуда вести.
Этот купец был далеко не прост!
Лю Фаньчжоу снова отер пот и сказал:
— Я веду торговлю на землях Гучжоу уже много лет, так что связи, разумеется, имеются. Среди почтенных мужей при Управе провинции немало тех, кто мне как брат.
Услышав слово «брат», Чжан Юйчунь невольно скривил уголки губ.
Ли Цинцю произнес:
— Что до дел Управы провинции, у императорского двора наверняка найдутся свои замыслы. Подождем и посмотрим. В дела Поднебесной такого масштаба горстка людей вроде нас вмешаться не в силах. Брат Лю, ступай и ты проведай дочь.
Лю Фаньчжоу кивнул, а Ли Цинцю повернулся и пошел прочь.
Оказавшись спиной к Лю Фаньчжоу, Ли Цинцю помрачнел, и лицо его стало холодным.
На первый взгляд происходящее не имело прямого отношения к Секте Цинсяо, однако Ли Цинцю понимал: Демонические Врата расставили сети, чтобы втянуть секту в водоворот событий.
И защитник Демонических Врат, и Семь Исчадий нашли свою смерть в Секте Цинсяо, а ведь все они были важными фигурами. Вражду между ними было уже не уладить.
Демонические Врата захватили Управу провинции — быть может, в угоду императору, но стоит им лишь собрать свои силы воедино, как они ни за что не оставят Секту Цинсяо в покое.
Развивая Секту Цинсяо, Ли Цинцю никогда никого не задевал первым, однако постоянно находились те, кто упорно лез к ним на рожон.
Он не спешил действовать: сперва следовало взглянуть, какие сведения добудет Лю Фаньчжоу. К тому же ему хотелось увидеть, какую пьесу разыграет императорский двор.
……
Провинция Гучжоу, Управа провинции, плац военного лагеря.
На открытой площадке возвышался помост, перед которым стояли на коленях солдаты со связанными руками и ногами. Вокруг них выстроились мастера Демонических Врат в масках злых духов, не спускавшие с пленников глаз. Солдаты в смертном страхе взирали на фигуру, стоявшую на помосте.
На помосте стоял лишь один человек. На нем была шляпа-доули, из-под которой развевались седые волосы. Лицо его скрывала такая же маска злого духа; облачен он был в темно-фиолетовое одеяние, туго перехваченное поясом, на котором висел драгоценный меч. Ветер хлестал песчаной пылью, яростно раздувая полы его одежд, но сам он держался неколебимо, точно гора Тайшань.
Заложив руки за спину, он смотрел сверху вниз на сотни солдат, и взгляд его из-под маски был леденяще бесстрастен.
Предзакатное солнце клонилось к горизонту, приближались сумерки, вытягивая тени сотен солдат.
Издали стремительно мчался воин Демонических Врат: применяя цингун, он покрывал за шаг по нескольку чжанов. Быстро поднявшись на помост, он поклонился, сложив кулак с ладонью, и доложил:
— Докладываю главе: даос Вэй передал, что поиски бессмертия истощили его душевные силы, он крайне утомлен и в сегодняшнем деле участия не примет.
Таинственный седовласый человек на помосте был не кем иным, как главой Демонических Врат, которого в мире боевых искусств именовали Демоническим Императором.
Выслушав подчиненного, Демонический Император не изменился в лице — глаза под маской оставались столь же холодными. Он медленно произнес:
— Этот владыка понял.
Голос его звучал хрипло, определить по нему возраст было невозможно.
Тот воин Демонических Врат тотчас удалился.
Демонический Император поднял правую руку. В то же мгновение мастера Демонических Врат, оцепившие сотни солдат, разом обнажили сабли. Слитный лязг вынимаемых клинков пробирал до дрожи.
Сотни солдат тотчас пришли в смятение: одни со слезами молили о пощаде, другие яростно сыпали проклятиями.
— Пощадите меня, я виноват, я больше не сбегу, клянусь, не сбегу!..
— Демонический Император, ты сдохнешь лютой смертью! Императорский двор ни за что тебя не простит!
— Ты погубил столько жизней, неужто не боишься кары Небес?!
— Я буду ждать тебя у Желтых источников! Я буду проклинать тебя вечно, чтобы ты вовек не знал покоя!
— Демонические Врата, ваша участь будет во сто крат страшнее нашей!
Под гомон и вопли сотен солдат поднятая рука Демонического Императора опустилась. Люди Демонических Врат тотчас ринулись вперед и начали убивать этих солдат.
Непрерывно раздавались звуки рассекаемой плоти и скрежета стали о кости, но Демонический Император лишь безучастно взирал на происходящее перед ним.
Когда все солдаты полегли в лужах крови, мастера Демонических Врат принялись убирать тела. К помосту подошел худощавый воин Демонических Врат и замер в ожидании.
— Разошлите весть: Демонические Врата призывают все секты мира боевых искусств Гучжоу собраться вместе, дабы обсудить великие дела Поднебесной. Через два месяца любая секта, будь она велика или мала, если не явится, будет преследоваться войсками Демонических Врат и Управы провинции.
Едва Демонический Император договорил, воин у подножия помоста принял приказ и тотчас удалился.
Глядя на тела под помостом, Демонический Император с отвращением отвел взгляд. Он посмотрел на угасающее сумеречное небо и негромко пробормотал:
— Похоже, Небес и впрямь не существует.
……
Спустя семь дней после того, как Лю Фаньчжоу поднялся на гору, весть о захвате Управы провинции Демоническими Вратами разнеслась повсюду. Жителей Гучжоу охватило смятение, а мир боевых искусств сотрясало волнение: угроза Демонических Врат нависла над сектами словно клинок, занесенный над головой.
Ученики Секты Цинсяо тоже были потрясены бесчинствами Демонических Врат. Они расспрашивали своих наставников, но в ответ слышали лишь наказ оставаться на местах и ждать распоряжений.
Бедствие захлестнуло весь мир боевых искусств Гучжоу: одни кипели праведным гневом, другие трепетали от страха, а третьи и вовсе пустились в бега, стремясь убраться подальше от Гучжоу.
В Секте Цинсяо беглецов не нашлось, однако тайком ученики не переставали обсуждать случившееся.
Чжан Юйчунь отправлял учеников к подножию горы на разведку, да и от Лю Фаньчжоу непрестанно шли донесения. Объявление Демонических Врат, принуждавшее секты Гучжоу явиться в Управу провинции, повергло весь мир боевых искусств в глубокий мрак.
Дни шли за днями. Хоть Демонические Врата и не вторгались на Гору Цинсяо, ученики явственно ощущали гнетущую атмосферу: никто больше не бродил без дела по горе.
В одном из гостевых дворов.
Су Силин вошла во двор, подошла к игравшей на цине Чжу Янь и, процедив сквозь зубы, произнесла:
— Слухи подтвердились. Теперь из Управы провинции каждый день вывозят за город груды тел: кости громоздятся горами, смотреть невыносимо. Эти изверги из Демонических Врат чудовищно жестоки — я уже сомневаюсь, люди ли они вообще или нечисть в человеческой шкуре.
Руки Чжу Янь замерли. Взглянув на Су Силин, она спросила:
— А императорский двор? Совсем никаких вестей?
— Ни единой весточки. Гучжоу словно бросили на произвол судьбы…
Лицо Су Силин сделалось суровым. За всю свою долгую жизнь она впервые видела столь бесчеловечную трагедию в мире смертных. Но больше всего душу леденило то, что войска императорского двора так и не выступили для разгрома Демонических Врат. У подножия горы царила паника: даже в деревнях взрослые запирали детей по домам.
Взгляд Чжу Янь похолодел, и она заговорила странным, отрешенным тоном:
— Величайшая сила в Поднебесной — это императорская власть. Но коли Небеса не пекутся о народе, людям вовек не знать покоя.
Су Силин спросила:
— Госпожа, может, нам уйти? Гучжоу больше не чистая обитель. Даже если край переживет эту смуту, на восстановление былых сил уйдут долгие годы.
Чжу Янь чуть покачала головой и промолвила:
— Мы никуда не пойдем. Останемся на горе и будем смотреть, как приходит в упадок эта Поднебесная.
Су Силин смолкла. На душе у нее было тяжело: от одних лишь мыслей о долетавших вестях внутри все клокотало от ярости.
В другом гостевом дворе Чжао Линлун пересказывала услышанное Ли Яну.
После пережитого удара Ли Ян больше не был столь опрометчив: выслушав рассказ о том, что творится под горой, он хранил молчание.
— Из дома пришло письмо — тебя просят не вмешиваться в это дело, — глядя на него, проникновенно произнесла Чжао Линлун.
Влияние клана Ли из Линьчуаня простиралось по всей Поднебесной; в каждом уездном городе Гучжоу сидели их соглядатаи, так что передать весть было легко.
Ли Ян ничего не ответил. Он лишь опустил взгляд на длинное копье в своих руках и пробормотал сам себе:
— За кого же я тогда сражаюсь?
Чжао Линлун вздохнула, поднялась и вышла.
Теперь вести приходили на гору каждый день, и ее тоже глубоко тревожило положение дел в Управе провинции Гучжоу.
Прошло еще несколько дней. В один из них, около полудня.
Во Дворе Линсяо Ли Цинцю вместе с младшими братьями и младшими соученицами сидел за столом в ожидании обеда. Они делились друг с другом мыслями о совершенствовании.
Цинь Е быстрым шагом вошел во двор, подошел к длинному столу и, обратившись к Ли Цинцю, доложил:
— Наставник, снизу пришла весть: Секта Небесной Сабли собрала своих учеников отовсюду и напала на Управу провинции. Проведя полдня в ожесточенном бою, она была уничтожена целиком.
От этих слов все присутствующие немало изумились.
В былые времена глава Секты Небесной Сабли отравил Цзян Чжаося и Ли Сыфэна, из-за чего возникла вражда с Сектой Цинсяо. Позже Цзян Чжаося отправился мстить и заставил секту сменить главу. Из-за всех этих давних обид в Цинсяо всегда презирали Секту Небесной Сабли — и надо же, именно она оказалась первой среди сект боевых искусств, кто открыто восстал против Демонических Врат.
Быть может, живущая среди мирян Секта Небесной Сабли пеклась о простом народе больше, чем секты, обосновавшиеся в горах.
— Хм. Присядь и расскажи подробнее.
Ли Цинцю кивнул со спокойным видом, будто это известие ничуть его не тронуло.
Остальные принялись расспрашивать Цинь Е о других новостях, и юноша пересказал все, что узнал внизу: сплошь зверства Демонических Врат и жуткие картины под стенами Управы провинции.
Земля была усеяна трупами, белые кости высились целым лесом.
Каждый день за стены города выбрасывали тела простолюдинов. Говорили, что Управу провинции уже окутали черные тучи — словно зримое знамение рвущейся к небесам всенародной скорби и злобы.
— Сколько уже времени прошло, а императорский двор так и не двинул войска! Неужто за этим и впрямь стоит собачий император?!
Ли Сыфэн скрежетнул зубами. Он не считал себя праведником, но, слушая обо всем этом, трудно было сдержать ярость.
Никто не мог дать ему ответа — все лишь вторили его ругани, хотя бранить императора и Демонические Врата здесь, на горе, не имело ни малейшего смысла.
Ли Цинцю не проронил ни слова. Когда подали еду, он молча принялся за обед.
Весть о подвиге Секты Небесной Сабли разнеслась и по Секте Цинсяо. Большинство учеников были молоды, горячая кровь бурлила в жилах: все они восхищались поступком Секты Небесной Сабли и рвались спуститься с горы в бой. Все больше людей приходило к Чжан Юйчуню узнать, что же намерен делать глава, — и всех отсылали обратно с успокоительными словами.
Янь Цзюэдин, всегда отличавшийся пылким нравом и верностью благородству и справедливости, на сей раз на удивление не пошел к Ли Цинцю — он лишь молча тренировался в лесу.
Спустя пять дней.
Король воров Чэн Цанхай вернулся в Секту Цинсяо. Отыскав Ли Цинцю, он недолго беседовал с ним наедине, и в тот же день над Горой Цинсяо разнесся звон горного колокола.
Эту систему Ли Цинцю создал по образцу Альянса Семи Гор: от вершины до самого подножия вдоль пути располагались двенадцать колоколов. В случае опасности звон передавался от подножия к вершине, однако на сей раз он раздался с самой вершины — и ученики прекрасно понимали, что это означает.
Совет в Зале Сокровенного Сердца!
Все ученики на Горе Цинсяо устремились к Залу Сокровенного Сердца. Прибывшие раньше оживленно переговаривались внутри: каждый знал, что речь пойдет о делах в Управе провинции, и всем было любопытно, какую позицию займет глава.
— Ни при одной династии не случалось столь чудовищных вещей! И это называют веком процветания?! Да это страшнее любой смуты!
— Говорят, Демонические Врата уже принялись похищать детей из других городов-крепостей! Сколько же у них людей, раз они способны и Управу провинции удерживать, и во все стороны отряды посылать?! Неужто это та самая сила цзянху, которую когда-то истребил императорский двор?!
— Как по мне, Демонические Врата — просто цепные псы императорского двора! Иначе почему двор до сих пор не прислал войска?!
— Не болтай чепухи! Земли Великого Ли необъятны, подкрепления идут медленно, и это понятно. Главное — Управу провинции взяли слишком легко; должно быть, внутри засели лазутчики Демонических Врат и ударили заодно с нападавшими снаружи!
— Тогда почему соседние провинции не прислали ни одного солдата?!
Споры учеников разгорались все жарче: у многих внизу остались семьи, и страх за близких не позволял им сохранять спокойствие.
Спустя полшичэня Ли Цинцю, Чжан Юйчунь, Цзян Чжаося и остальные руководители вошли в зал. Ученики мигом выстроились в ровные ряды, устремив взоры на вошедших.
В главном зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулким эхом шагов Ли Цинцю и его спутников.
Ли Цинцю поднялся по ступеням, а старейшины замерли у подножия лестницы, лицом к ученикам.
Стоя на возвышении, Ли Цинцю с бесстрастным лицом обвел взглядом более трехсот собравшихся учеников и медленно произнес:
— Отступать некуда, терпеть невмочь. Вся секта спускается с горы — дабы вершить волю Небес.
Грохот!
Горячая кровь в груди каждого ученика вспыхнула. Ли Цинцю обошелся без лишних слов: шестнадцати коротких иероглифов хватило, чтобы глаза у всех покраснели.