Реакция господина Сюаня была поразительно быстрой, но прямо сейчас он никак не поспевал за скоростью даоса Байчжу.
Пока он внутренне изумлялся, призрачная фигура, точь-в-точь как даос Байчжу, пронеслась мимо него, выхватила из его руки свиток и, удерживая его одной рукой, замерла перед Чжао Чжи.
Чжао Чжи сидел в медитации на полу и точно так же не успел среагировать. Его зрачки невольно расширились: увидев, как раскрывается свиток в руках даоса Байчжу, он инстинктивно попытался подняться, но из свитка вдруг вырвалась мечевая тень. От её натиска чёрная аура вокруг него стремительно сгустилась, и над ним возник призрачный силуэт, заслонивший его от удара.
Господин Сюань обернулся и выбросил руку вперёд, пытаясь схватить силуэт, но его ладонь прошла прямо сквозь призрачную фигуру даоса Байчжу, не задев ровным счётом ничего.
Он тут же развернулся и бросился на даоса Байчжу у подножия ступеней.
Истинное тело даоса Байчжу всё ещё сохраняло позу со сложенными в магическом жесте пальцами; перед несущимся на него господином Сюанем он не сделал ни единого движения для защиты.
Бах!
Господин Сюань одним ударом ладони выбил даоса Байчжу вон из зала, а перепуганный старый сановник рядом поспешно попятился.
Господин Сюань метнулся и, оставляя вереницу остаточных образов, выскочил из зала, настиг лежавшего на длинной белокаменной лестнице даоса Байчжу и свернул ему шею.
Убедившись, что жизнь в нём угасла, господин Сюань вернулся во Дворец Цяньу и увидел, что призрачная фигура даоса Байчжу всё ещё не рассеялась. Она по-прежнему держала свиток одной рукой, а вырвавшаяся из свитка мечевая тень уже вонзилась в лоб Чжао Чжи. Призрачный силуэт на Чжао Чжи содрогался, явно будучи не в силах сдержать натиск.
— Государь!
В ужасе вскричал господин Сюань. Он только собрался ринуться на помощь, как призрачная фигура даоса Байчжу резко подалась вперёд, и мечевая тень из свитка пробила череп Чжао Чжи насквозь, развеяв защитный силуэт.
Тот старый сановник в страхе осел на пол и ошеломлённо уставился на призрачную фигуру даоса Байчжу, словно увидел живого призрака.
Господин Сюань тоже опешил, не зная, как поступить.
— Мерзкое отродье! Ты несёшь беды миру смертных, недостоин быть государем, и преступлениям твоим нет прощения! Раз Небо тебя не покарало — Гора Фэнся покарает!
Грозно выкрикнул даос Байчжу. Призрачная фигура распалась на потоки серебристо-белого сияния и устремилась в свиток. В тот же миг лицевая сторона свитка озарилась ослепительным светом; мечевая тень начала сжиматься и вдруг выволокла из тела Чжао Чжи второго Чжао Чжи — такого же зыбкого и бестелесного, как недавний фантом даоса Байчжу.
Господин Сюань словно из воздуха возник подле Чжао Чжи и, занеся ладонь, словно саблю, обрушил рубящий удар на мечевую тень.
На сей раз ему удалось разбить мечевую тень: сверкнула яркая вспышка, и свиток рухнул на пол.
Чжао Чжи резко откинулся назад и ударился о драконий трон, а его призрачная фигура тут же втянулась обратно в тело.
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, судорожным дыханием Чжао Чжи.
Опомнившись, господин Сюань пинком отшвырнул свиток прочь, поспешно опустился рядом и поддержал Чжао Чжи.
Лицо Чжао Чжи побелело, изо рта брызнула струя крови; казалось, из него разом вытянули всю физическую силу, и он обмяк, точно размякшая глина.
— Он… он…
Дрожащим голосом выдавил Чжао Чжи; неподдельный страх явственно читался на его лице.
Господин Сюань поспешил заверить:
— Ваш покорный слуга уже свернул ему шею, он окончательно мёртв.
Однако и сам он всё ещё не оправился от потрясения, не ожидая, что даос Байчжу владел столь грозным приёмом.
В панике посмотрев на старого сановника, Чжао Чжи, харкая кровью и задыхаясь, выдавил:
— Скорее… скорее зовите Небесного Наставника…
……
Ли Цинцю, совершенствовавшийся в подземном духовном озере, открыл глаза. Он вдруг ощутил, что зловещая аура вдали исчезла, и это вызвало у него недоумение.
Неужели что-то произошло?
Сидевшая на противоположном берегу озера Сюй Нин тоже открыла глаза. Она также уловила исчезновение той зловещей ауры, пусть её восприятие и не было столь чётким, как у Ли Цинцю.
Сюй Нин произнесла:
— Наставник, на обратном пути мы повстречали даоса по имени Байчжу с Горы Фэнся, что в провинции Наньчу. Боевое мастерство у него немалое, и он в одиночку спешил к Императорскому городу Чжэньян. Неужели ему удалось?
— Гора Фэнся?
Ли Цинцю приподнял бровь:
— Пока сказать трудно, нужно подождать ещё несколько дней, чтобы убедиться.
Как главе, ему, разумеется, надлежало знать о сектах мира боевых искусств. О Горе Фэнся он встречал записи: ещё до основания Династии Великое Ли она входила в число Двух Святых Обителей и обладала глубокими историческими корнями. Поговаривали, что на Горе Фэнся есть не только воинское наследие, но и чудесные искусства, и даже знание пути пилюль. Прежде он уже раздумывал, не отправить ли туда учеников, чтобы через налаживание связей разузнать об их пути пилюль.
Сюй Нин кивнула. Она и сама не была уверена в успехе даоса Байчжу: на её взгляд, по силе он ей уступал, а убить императора наверняка было нелёгкой задачей.
Схватка с императором заставила её страстно желать достичь восьмого слоя Сферы Вскармливания Начала.
С тех пор как она достигла седьмого слоя Сферы Вскармливания Начала, ей казалось, что, кроме наставника, соперников у неё нет. Однако сила императора потрясла её, как и те демонические воины. Впервые в жизни её захлестнуло чувство бессилия и ощущение, что ей не под силу разрушить замыслы государя.
Она не удержалась от вопроса:
— Наставник, до какого же слоя нужно развить культивацию Канона Изначального Хаоса, чтобы в одиночку переломить ход событий во всей Поднебесной?
Ли Цинцю посмотрел на неё и ответил:
— Возможно, достаточно будет достичь девятого слоя.
— Возможно?..
Настроение Сюй Нин заметно помрачнело.
Ли Цинцю не стал её утешать: в конце концов, она уже выросла и была способна искать ответы сама, а бедствия и затруднения для практика бессмертия порой тоже могут стать источником понимания.
Разумеется, он и сам размышлял над этим вопросом.
Хватит ли у него сил положить конец замыслам Чжао Чжи и господина Сюаня?
……
Вскоре после возвращения Сюй Нин и остальных весть о разгроме союзного войска семи провинций разнеслась по всей Поднебесной. Почтовые голуби знатных семей заполонили небо, и эта весть быстро разошлась и в Секте Цинсяо.
Император и демонические воины стали для учеников главной темой разговоров. Многие из них рвались в бой, ожидая лишь приказа главы — чтобы он, как когда-то ради спасения Управы провинции, повёл их с горы спасать Поднебесную.
Но по мере того как на гору доходили всё новые подробности, боевой пыл учеников угасал: Сюй Нин ведь скрестила оружие с императором, и по тому, что ей пришлось увести людей, можно было заключить, что мастерство государя явно превосходило её собственное.
Ли Сыфэн, тот ещё болтун, во всех подробностях расписывал ученикам чудовищную мощь демонических воинов.
Неуязвимы для сабель и копий, наделены неимоверной силой, быстры, как леопарды, не знают боли да ещё и способны пожирать чужую внутреннюю ци — как вообще одолеть таких демонических воинов?
Хуже всего было то, что под началом императора собралось свыше десяти тысяч подобных чудовищ!
Один истинный ученик третьего слоя Сферы Вскармливания Начала открыто признал: даже один на один, чтобы уничтожить одного демонического воина, ему потребуется время, причём придётся выложиться на пределе возможностей — а на поле боя никто не позволит сойтись один на один.
По мере распространения этих сведений всё больше учеников осознавало, сколь ужасны император и его демонические воины, и в их сердцах росла глубокая тревога за судьбу Поднебесной.
Издревле считалось, что злу не одолеть добро — почему же зло в сегодняшней эпохе до сих пор не истреблено?
Если даже в Секте Цинсяо царили такие настроения, что уж говорить о прочих провинциях Поднебесной: толпы простолюдинов, купцов и сект мира боевых искусств бежали с родных земель, стремясь убраться как можно дальше от Императорского города Чжэньян.
Во время совершенствования Ли Цинцю обнаружил, что зловещая аура вдали, исчезнув на несколько дней, возникла вновь — а это означало, что с императором ничего дурного не стряслось.
В тот день, в самый полдень.
На склоне горы вокруг Арены Боевых Искусств колыхалось необозримое море людей. На заново отстроенной арене, заложив руки за спину, стоял Шэнь Юэ с закрытыми глазами, отдыхая. Меча при нём не было.
Ещё до возвращения Сюй Нин и её спутников решение провести это состязание уже было принято. Посовещавшись, верхушка секты решила его не отменять: как раз через этот бой можно было вернуть ученикам уверенность в своих силах — мол, даже если Секта Цинсяо не сможет спасти Поднебесную, самой себя она уж точно сумеет защитить.
Шэнь Юэ придавал этой битве огромное значение и поднялся на Арену Боевых Искусств задолго до срока, терпеливо ожидая соперника.
Главы семи залов, их заместители, старейшины — все верховные лица секты собрались в полном составе. В толпе также ждали многочисленные знатные вельможи. Вот только помимо споров о том, кто же сильнее — Бог Меча или глава Секты Цинсяо, разговоры то и дело сворачивали на императора.
Войско семи провинций разбито в прах; какую дорогу изберёт Поднебесная, не ведал никто. Как и то, найдётся ли тот, кто способен лишить жизни императора.
Многие ученики хоть и не говорили об этом вслух, втайне всем сердцем надеялись, что глава вмешается, ведь для них он оставался Первым под небом.
Бай Нинэр, прослышав о предстоящем поединке, специально вернулся с духовной шахты и теперь стоял бок о бок с учеником Цзян Чжаося по имени Хань Лан, оживлённо беседуя.
Чжао Чжэнь, Ли Ян, Юань Ли и Чжао Линлун стояли плечом к плечу и тоже вели беседу; в основном говорили Чжао Чжэнь и Ли Ян, а Юань Ли с Чжао Линлун молча слушали.
Цзи Я, Янь Линь и трое их спутников стояли по другую сторону, с нетерпением ожидая появления Ли Цинцю.
Ли Сыфэн находился вместе с Пэй Мяо и Ли Сыцзинь. Окинув толпу взглядом, он приметил Чэн Сю и Чэн Саня — юноша даже вовсю махал ему рукой от переполнявшего восторга.
Заметив это, Ли Сыфэн с улыбкой кивнул Чэн Саню. Затем его взгляд встретился с глазами Чэн Сю; девушка едва заметно улыбнулась, выделяясь среди собравшихся, точно распустившийся цветок.
На сердце у Ли Сыфэна стало немного тоскливо. По правде говоря, он знал о чувствах Чэн Сю, но понимал, что они не пара: спокойной жизни он ей дать не мог, ведь хотел прожить жизнь ярко и бурно, и сердечным привязанностям не суждено было его сковать.
Сейчас всё сложилось к лучшему: оба они вступили в Секту Цинсяо, и он верил, что даже в его отсутствие Старший Брат-Наставник позаботится о них.
Ли Сыфэн отвёл взгляд и вновь с улыбкой продолжил беседовать с красавицей подле себя.
Чэн Сю тоже отвела глаза. Она понимала, что связавшая их нить судьбы оборвалась; хотя лёгкая грусть и коснулась сердца, горю она не предавалась — у неё были собственные цели, и для неё это было куда важнее.
В сопровождении учеников Зала Управления Духами подошёл Чжан Юйчунь в окружении представителей знатных семей; они оживлённо переговаривались и шутили, а многие ученики при виде него торопливо расступались.
Подойдя к помосту, Сюй Нин взглянула на Шэнь Юэ и предложила:
— Старший Шэнь, может, для начала сразитесь со мной?
Шэнь Юэ даже глаз не открыл, невозмутимо отозвавшись:
— Мой противник — твой наставник. С тобой мы померяемся силами как-нибудь потом.
Сюй Нин недовольно скривила губы, решив про себя, что Шэнь Юэ просто струсил: ведь уступи он ей, у него уже не хватит духу бросить вызов её наставнику. А проиграй он её учителю — что ж, это будет лишь вторым поражением и чести его не уронит.
Народу прибывало всё больше, и гомон разносился даже по перелескам вдоль горных троп. Пусть издали на помосте можно было различить лишь смутный силуэт Шэнь Юэ, ученики ликовали от возбуждения — в Секте Цинсяо нечасто случалось столь бурное оживление.
Во взглядах многих юных дарований, устремлённых на Шэнь Юэ, помимо почтения читался и боевой задор. Сегодняшнее торжество породило в них надежду: когда-нибудь и они ступят сюда, чтобы бросить вызов Богу Меча.
Чжан Пин затерялся в людском море совершенно незаметно; рядом с ним никто не разговаривал. С тех пор как выяснилось, что Чу Цзин состоит в Демонических Вратах, он опасался сближаться с собратьями по секте.
Кри-и-и!..
Пронзительный крик разорвал небеса, заставив всех разом вскинуть головы. Высоко в вышине кружила исполинская чёрная тень, а в следующее мгновение с небес низвергся меч, и сверкающий мечевой свет слился с солнечными лучами.
Лязг!
Меч упал на Арену Боевых Искусств, подняв волну ци, и следом за ним опустился силуэт человека — встав точно на рукоять меча.
То был сам Ли Цинцю!
Столь эффектное появление Ли Цинцю взорвало окрестности Арены Боевых Искусств оглушительным рёвом восторженных криков, от которых из далёких лесов на склонах гор вспорхнули стаи птиц.