Неужели первое же продвижение в развитии Наследия способно активировать награду?
Ли Цинцю смотрел на всплывшую перед глазами подсказку, погрузившись в раздумья. Он решил, что в будущем стоит отталкиваться от этого принципа, чтобы способствовать процветанию Секты Цинсяо.
Развернувшись, он зашагал вглубь секты, сгорая от нетерпения узнать, какая же награда за передачу наследия ему достанется.
Тем временем Цинь Цзюэ, углубившись в горный лес, повернулся к Янь Цзюэдину и с чувством произнес:
— Ваш глава хоть и молод, но мыслит невероятно глубоко. Тот мальчишка, Ли Сыфэн, наносил удары столь безжалостно — это наверняка было подстроено им.
Янь Цзюэдин усмехнулся:
— Уж этого я знать не могу. Но ведь ты не пострадал, верно? К тому же так мы сберегли уйму времени, позволив тебе воочию ощутить мощь Секты Цинсяо.
Цинь Цзюэ кивнул. Человек с высокими устремлениями, он вовсе не собирался ставить Ли Цинцю в вину подобные уловки. Напротив, до своего визита он опасался, что Секта Цинсяо не продержится долго и вложения клана Цинь пойдут прахом.
Именно по этой причине его отец не стал приезжать лично.
Секта Цинсяо пользовалась немалым весом в цзянху: оба ее прежних главы гремели славой на весь мир боевых искусств как выдающиеся мастера. Но стоило Линь Сюньфэну объявить, что он омывает руки в золотом тазу, как Секта Цинсяо неизбежно стала лакомой добычей для множества других сект.
Теперь же все его тревоги рассеялись, и он даже с предвкушением ждал, какую захватывающую историю Секта Цинсяо оставит в цзянху.
— Господин Цинь, скажу прямо: самый сильный человек Секты Цинсяо сегодня здесь даже не появлялся. Тот юнец куда страшнее, по правде сказать, я и сам опасаюсь перейти ему дорогу. Я порекомендовал ваш клан Цинь исключительно из-за дружбы с твоим отцом. С дарованиями гениев Секты Цинсяо, как только молва о них разлетится по свету, знатные семьи и влиятельные вельможи толпами хлынут сюда, чтобы снискать их благосклонность. И тогда вашему клану Цинь уже ни за что не пробиться в первые ряды.
Янь Цзюэдин говорил серьёзно: он действительно никого не выгораживал; по его мнению, это было взаимовыгодным делом.
Цинь Цзюэ кивнул — этот довод он прекрасно понимал. Поразмыслив немного, он произнес:
— Сверх того, о чем мы уже договорились, я намерен от себя лично выделить деньги и припасы. Я хочу отдать своего сына в личные ученики к главе.
Янь Цзюэдин развеселился и хмыкнул:
— Решил подготовить себе путь к отступлению?
— Когда братьев много, хлопот не оберешься, — спокойно ответил Цинь Цзюэ.
Услышав это, Янь Цзюэдин словно вспомнил что-то из своего прошлого и невольно погрузился в молчание.
Вскоре обе фигуры скрылись в лесной глуши.
……
Едва проводив Цинь Цзюэ и его спутника, Ли Цинцю быстрым шагом вернулся во двор, прошел прямиком в свои покои и затворил за собой дверь.
Остальные ученики уже разошлись по своим делам и не заметили ничего необычного.
Сев на постели и погрузившись в медитацию, Ли Цинцю сразу активировал награду за передачу наследия.
【Получить награду за передачу наследия】
【Открыть передачу Наследия】
【Вы получили тайную технику — Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия】
【Принять наследие?】
Тайная техника?
В глазах Ли Цинцю мелькнуло любопытство, и он тут же выбрал принять наследие.
Огромный пласт воспоминаний стремительно хлынул в его сознание. Это давно не испытанное чувство заворожило его; закрыв глаза, он целиком погрузился в него.
Очнувшись и открыв глаза, он увидел за окном сгустившиеся сумерки.
Вспоминая сокровенную суть Игл Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия, он не сдержал радостного изумления.
Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия могли останавливать кровь, изгонять яд и стимулировать пять плотных и шесть полых органов — в искусстве врачевания их возможности были поистине всеобъемлющими. Но этим дело не ограничивалось: ими можно было и разить врагов. Игла летела стремительно, словно молния, и была столь же непредсказуема, как призрачный бессмертный.
Это искусство игл опиралось на ци: расход энергии при исцелении зависел от конкретных обстоятельств, однако для поражения врагов ци требовалось совсем немного.
Это было куда удобнее в применении, чем Искусство управления мечом Тайцзюэ.
Его нынешний запас ци не подходил для таких размашистых и мощных техник, как Искусство управления мечом Тайцзюэ, а вот метать иглы щелчком пальцев было в самый раз: расход ци мал, а убойная сила просто непостижима.
Чем больше Ли Цинцю думал об этом, тем сильнее радовался.
Хотя передача Наследия и не давала мгновенного овладения искусством, оно запечатлевалось в памяти до единого иероглифа. Подобная абсолютная память позволяла гораздо легче осваивать переданные техники.
Он поднялся, оправил одежду и вышел к трапезе.
Второй уровень Сферы Вскармливания Начала позволял спать куда меньше обычного, однако до отказа от пищи Ли Цинцю еще не дошел — есть ему было необходимо.
Когда он вышел во двор, ученики как раз накрывали на стол. Сев на свое место, он услышал, как Ли Сыцзинь, Сюй Нин и остальные оживленно обсуждают дела клана Цинь.
Самая бойкая Ли Сыцзинь без стеснения спросила напрямую:
— Старший Брат-Наставник, к нам что, снова прибудет пополнение?
На лицах остальных учеников тоже отразились любопытство и ожидание. Для детей появление новых друзей всегда было волнующим событием.
— Да. Тот, кто приезжал сегодня, пришлет шестерых младших. Более того, в ближайшие полгода Секта Цинсяо наберет еще людей. По моему плану, к концу года число учеников должно возрасти до пятидесяти.
Ли Цинцю кивнул. Его слова вызвали бурю восторга, и ребята принялись наперебой обсуждать услышанное.
Янь Цзюэдин сидел на самом краю длинного стола с благодушной улыбкой и помалкивал, предпочитая не кичиться своими заслугами.
Он искренне считал, что за сегодняшнее дело ему причитается великая заслуга!
Теперь он лишь с нетерпением ждал, когда Ли Цинцю передаст ему уникальную технику внутренней работы Секты Цинсяо — уж очень хотелось взглянуть, какое именно внутреннее искусство делает этих детей столь грозными.
Спустилась ночь. Во дворе затеплились масляные светильники; трапеза закончилась, но ученики не спешили расходиться, продолжая играть и резвиться на открытом воздухе.
Ли Цинцю вместе с Ли Дунъюэ строгали ножом охапку тонких деревянных палочек: хотя в Секте Цинсяо уже имелось оружие, серебряных игл не водилось вовсе, так что приходилось довольствоваться тем, что есть.
— Спасибо за труды. Отдыхай пораньше.
Ли Цинцю взял деревянные палочки и, бросив эти слова, направился к себе. Уже стемнело — неподходящее время для постижения Игл Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия; он решил заняться этим завтра утром, после того как закончит вбирать ци.
Ли Дунъюэ осталась сидеть на табурете, глядя вслед Старшему Брату-Наставнику с полнейшим недоумением во взгляде.
Позже тем же вечером в комнату к Ли Цинцю наведался Чжан Юйчунь. Прием отпрысков клана Цинь внушал ему некоторые опасения: шестеро человек разом легко могли сплотиться в обособленный круг, тем более что один из них должен был пойти в ученики к самому Ли Цинцю.
Ли Цинцю пришлось довольно долго успокаивать его, прежде чем удалось выпроводить восвояси.
Насчет выходцев из клана Цинь у него уже имелся четкий план: он ни за что не позволил бы новоприбывшим с порога пользоваться теми же условиями, что и остальные.
В Секте Цинсяо надлежало строго утвердить иерархию старшинства.
Мало того, пора было провести четкую грань между путем бессмертия и боевыми искусствами.
Если ученик не обладал выдающимися задатками, ему следовало сначала постигать воинское искусство и лишь затем за заслуги перед сектой получать истинную передачу пути бессмертия.
О конкретных деталях еще предстояло поразмыслить, а пока все его мысли занимали Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия.
Хотя этой ночью он не мог практиковать эту технику, он мог мысленно раз за разом закреплять ключевые нюансы, готовясь к тренировкам.
Последующие два дня Ли Цинцю большую часть времени посвятил постижению Игл Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия.
Продвигался он не слишком быстро, отчего невольно затосковал по тем временам, когда осваивал искусство меча; оставалось лишь гадать, когда ему удастся скопировать вторую судьбу.
На третий день после отъезда Цинь Цзюэ Цзян Чжаося с двумя спутниками наконец вернулись, приведя с собой портного. Горная тропа была столь крута и ухабиста, что бедолага вымок от пота и, едва переступив порог двора, без сил рухнул на землю.
Чжан Юйчунь поспешил налить ему воды.
Ли Цинцю не стал спешить с пошивом форменных одеяний, а увлек Цзян Чжаося в дом для разговора; Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ тоже последовали за ними.
Во дворе остались только ученики, столпившиеся вокруг портного, да Янь Цзюэдин, который самозабвенно погрузился в Канон Изначального Хаоса, не в силах оторваться.
Войдя в дом, Цзян Чжаося без утайки поведал обо всем, что с ними приключилось: помимо поисков портного и закупки тканей, он навел справки по округе и наконец отыскал способы заработать.
— В городе расклеено немало объявлений о наградах: за раскрытие запутанных дел и поимку виновников, за разгром разбойников — и платят везде весьма щедро. Мы вполне можем браться за такие поручения! Или даже брать под охрану купеческие обозы возле Горного хребта Тайкунь и сопровождать их в пути.
Цзян Чжаося с улыбкой сидел на табурете, полный уверенности, что подобные дела помогут Секте Цинсяо быстро накопить богатство.
Чжан Юйчунь расспросил о точных суммах вознаграждения и, сопоставив цифры, помолчал мгновение, а затем произнес:
— Слишком мало, нет смысла браться. Ты скорее загоняешь себя до смерти, чем добудешь столько золота и серебра, сколько клан Цинь отсыпает нам каждый год.
— Клан Цинь? — нахмурился Цзян Чжаося, искренне удивившись.
Чжан Юйчунь тут же пересказал подробности уговора между Ли Цинцю и Цинь Цзюэ.
Выслушав, Цзян Чжаося отнюдь не обрадовался. Уставившись на Ли Цинцю, он произнес:
— Старший брат, нам незачем так унижаться и напрашиваться к кому-то с поклоном. У нас есть мастерство, заработать деньги — дело нехитрое.
Ли Цинцю с укоризной ответил:
— Если ты растратишь все время на зарабатывание денег, когда тренироваться будешь? Зарубите на носу: вы все — верхушка Секты Цинсяо, ваше предназначение не в этих мелочных хлопотах. Особенно твое! Ты обязан почти все время отдавать боевым искусствам. Вот станешь первым бойцом в мире боевых искусств — тогда люди сами будут умолять, чтобы мы соизволили принять их деньги.
Ли Дунъюэ кивнула:
— Старший Брат-Наставник говорит дело. Третий старший брат, не забывай: Альянс Семи Гор и Секта Цин могут нагрянуть в любой миг, и нам неведомо, сколько мастеров они приведут в следующий раз.
Услышав это, Цзян Чжаося разгладил нахмуренные брови.
И правда.
Впереди неизбежно грядет жестокая битва — разве пристало ему тратить драгоценное время на заработки?
— Если ты достаточно силен, никто не посмеет посягнуть на наше положение, — наставительно произнес Ли Цинцю.
Цзян Чжаося кивнул:
— Тогда впредь я, помимо тренировок, посвящу время Искусству управления мечом Тайцзюэ.
Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ невольно взглянули на него с завистью. Ли Цинцю давал и им взглянуть на Искусство управления мечом Тайцзюэ, но от одного лишь взгляда на него у них начинала болеть голова — постичь эту технику казалось непосильной задачей.
Понимание Ли Цинцю и Цзян Чжаося было для них недосягаемой высотой.
— Отныне Третий младший брат сосредоточится на тренировках, обо всех делах секты пусть по-прежнему заботится Юйчунь, а я выкрою время, чтобы как следует наставлять Дунъюэ и подтянуть ее силу, — продолжил Ли Цинцю.
От этих слов Ли Дунъюэ слегка оробела, боясь разочаровать Старшего Брата-Наставника. Однако таков уж был ее нрав: какие бы сомнения ни терзали душу, перечить воле Старшего Брата-Наставника она никогда бы не посмела.
Чжан Юйчунь ничуть не тяготился возложенными заботами, напротив, он чувствовал воодушевление: чем больше учеников, тем шире поле для его деятельности, к тому же Ли Цинцю велел готовиться к новому набору.
Цзян Чжаося добавил:
— Когда явятся шестеро отпрысков клана Цинь, я лично устрою им проверку.
Ли Цинцю рассмеялся и с улыбкой кивнул.
Поговорив еще немного, четверо вышли во двор: на сегодня портному дали отдохнуть, а к пошиву форменных одеяний решили приступить уже завтра.
Рано утром следующего дня Ли Цинцю вручил мастеру заранее приготовленный эскиз, нарисованный собственной рукой. Поскольку чертеж был выполнен только чёрной тушью, ему пришлось подробно растолковать портному, какие цвета использовать для каждой детали.
Закончив с наставлениями, он повел Ли Дунъюэ вниз по склону горы, намереваясь обучить ее Иглам Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия.
Сам он этой техникой еще не овладел до конца, так что совместные занятия с Ли Дунъюэ позволяли постигать ее сообща и обмениваться опытом.
По его замыслу, шестеро младших братьев и сестер по учению должны были овладеть различными техниками и довести каждый свое искусство до совершенства, чтобы дополнять друг друга.