Двор Зала Небесных Ремесел, покои заместителя главы зала.
Су Силин сидела за столом напротив Чжу Янь и с чувством произнесла:
— Хотя я и раньше замечала, что тот ученик по имени Сюэ Цзинь непрост, но никак не думала, что он так быстро прогремит на весь цзянху. Вслед за Цзян Чжаося и Сюй Нин в Секте Цинсяо появился ещё один непревзойденный мастер. Поразительно! Не слишком ли уж невероятны боевые искусства Секты Цинсяо?
Один ученик может прославиться благодаря таланту, но когда известность один за другим обретают всё новые ученики — наследие боевых искусств Секты Цинсяо поистине необычайно.
— Этот Канон Изначального Хаоса и впрямь силён до немыслимого, — заговорила Чжу Янь. — Даже я подозреваю, что Секта Цинсяо получила истинное наследие легенды боевых искусств. Впрочем, глядя на Янь Цзюэдина, не скажешь, что он так уж силён. Не может же быть, чтобы он был настолько бескорыстным: сам не практиковал его, а позволил практиковать другим.
— Его боевое мастерство тоже не назовешь слабым. Возможно, он и тренировался, просто не хватило врождённого таланта.
— Может быть...
Боевые искусства её не привлекали. В последнее время она изучала «Базовый свод магических массивов», переданный Ли Цинцю, и находила эти записи весьма занятными.
Прежде ей уже доводилось сталкиваться с массивами: будь то боевые построения на полях сражений или формации сект боевых искусств, всё сводилось лишь к слаженности действий, и решающую роль всегда играли люди.
У Ли Цинцю же всё было устроено иначе: во главу угла ставился сам массив, а люди порой не требовались вовсе. Это поразило Чжу Янь и пробудило неподдельный интерес.
Су Силин спросила:
— Госпожа, а что вы думаете о главе секты?
Чжу Янь отложила книгу и после недолгого раздумья ответила:
— И праведен, и порочен — трудно судить. Судя по отношению Секты Цинсяо к простому народу, её можно считать гуманной и справедливой. Но в борьбе за влияние он беспощаден. Я не берусь судить, правильно ли он поступает, однако нельзя не признать: только с ним Секта Цинсяо сможет пойти по-настоящему далеко.
Су Силин с чувством подхватила:
— Да. Я думала, что после битвы при Управе провинции Секту Цинсяо скуёт бремя славы так называемой первой секты, но не ожидала, что глава Ли всё так же решителен и вовсе не оглядывается на репутацию: просто взял и пошёл уничтожать чужую школу под корень, не выказав ни капли пощады.
Столь властное поведение Секты Цинсяо, разумеется, вызывало сомнения, а то и открытое осуждение, однако Ли Цинцю всё равно поступил так — и именно это вызывало у Су Силин наибольшее восхищение.
— И правильно. Цзянху — это цзянху, а простой люд — это простой люд. С древнейших времён много ли среди тех, кто выбрал путь цзянху, оставались с абсолютно чистыми руками?
Чжу Янь произнесла это с полнейшим безразличием. О гибели людей цзянху она никогда не сокрушалась.
Су Силин повела глазами и спросила:
— Госпожа, не могли бы вы замолвить за меня слово, чтобы я могла изучать Канон Изначального Хаоса?
Чжу Янь подняла на неё взгляд:
— Разве ты сама не говорила, что твоё боевое мастерство достигло предела этой жизни и расти дальше уже невозможно?
— Это было раньше. Мне кажется, сокровенное искусство Секты Цинсяо поможет мне подняться ещё на одну ступень.
— При случае я спрошу главу секты. А ты пока делай то, что тебе положено.
— Благодарю, госпожа!
……
Су Силин была лишь одним из множества примеров. По мере того как Сюэ Цзинь и остальные обретали славу, всё больше людей осознавало: дело не просто в наличии одарённых учеников — само наследие сокровенных искусств Секты Цинсяо явно таит в себе нечто поразительное.
Желающих поступить в ученики становилось всё больше, а стремление учеников изучать Канон Изначального Хаоса разгоралось всё сильнее.
Тогда Секта Цинсяо официально ввела новый порядок, разделив всех, кто стоял ниже истинных учеников, на три ступени — от низшей к высшей: записные ученики, внешние ученики и внутренние ученики.
Вновь вступившие в Секту Цинсяо становились записными учениками: их имена вносили в Реестр секты, им дозволялось практиковать базовое внешнее искусство и накапливать заслуги трудом. По прошествии определённого числа лет проводилась проверка; тех, кто так и не смог стать внешним учеником, просили спуститься с горы — и с этого момента они не имели с Сектой Цинсяо ничего общего.
Внешние ученики могли практиковать технику внутренней работы Секты Цинсяо, пользовались её покровительством и, странствуя по цзянху, могли выступать под именем Секты Цинсяо.
Внутренние ученики получали право взять в наставники кого-то из истинных учеников и изучать сокровенное искусство секты — Канон Изначального Хаоса. Даже не добившись великих свершений, они могли оставаться в Секте Цинсяо до конца своих дней.
Стоило объявить об этих трёх разрядах, как внутри Секты Цинсяо началось волнение: один за другим ученики отправились в Зал Управления Духами, чтобы заново определить свой статус. За исключением новичков, вступивших в Секту Цинсяо лишь в текущем месяце, все остальные были как минимум внешними учениками.
Благодаря тому, что ученики низшего ранга оттеняли положение остальных, а высшие служили зримой целью, боевой дух внутри Секты Цинсяо вспыхнул с новой силой.
С появлением чёткого разделения семи залам стало куда проще вести дела.
Двадцать дней спустя число учеников Секты Цинсяо превысило шестьсот. За это время Ли Цинцю приметил нескольких учеников с вполне достойными задатками к культивации и пониманием; он записал их имена и передал разным главам залов, велев уделить им особое внимание.
В тот день Чжан Юйчунь снова разыскал Ли Цинцю.
— Ученики-разнорабочие? — спросил Ли Цинцю, приподняв бровь.
В этот момент Ли Цинцю в роще наставлял Сюй Нин в практике магического искусства. Увидев, что пришёл Чжан Юйчунь, Сюй Нин отошла в сторону и принялась вертеть в руках Знамя Громового Призыва, не мешая им.
Чжан Юйчунь кивнул:
— Верно. В Реестр секты их не вносят, изучать боевые искусства Секты Цинсяо не дозволяют, в обычные дни на них вся черная работа. Звучит сурово, но желающие непременно найдутся: мы обеспечим кров и стол, дадим крышу над головой. А оставаясь при Секте Цинсяо, каждый сохраняет надежду пробиться выше.
Ли Цинцю, конечно, прекрасно понимал, что такое ученики-разнорабочие, просто счёл, что это несколько поспешно.
Но, поразмыслив, он согласился: нанимать мастеровых и подёнщиков со стороны обходится недешёво. Свои же ученики-разнорабочие позволят сберечь казну, да и к делу наверняка отнесутся усерднее.
На первый взгляд это смахивало на притеснение, но на деле открывало беднякам редкую возможность выбиться в люди.
— Ладно, поступай как знаешь. Хлопот от этого прибавится разве что твоему Залу Управления Духами, — ответил Ли Цинцю.
После учреждения семи залов ноша на его плечах заметно полегчала: отпала нужда лично объезжать владения, и оставалось больше времени на культивацию.
Получив согласие Ли Цинцю, Чжан Юйчунь искренне обрадовался и, не задерживаясь, сразу ушёл.
Сюй Нин подошла ближе и спросила:
— Наставник, хоть я и глава Зала Правосудия, я совсем не занимаюсь делами. Не дурно ли это выглядит? Может, уступить мою должность главы зала кому-нибудь другому?
Ли Цинцю с улыбкой возразил:
— Ничего страшного. Даже если ты совсем ничего не будешь делать, ты уже приносишь Залу Правосудия немалую пользу.
Из семи залов Зал Правосудия обладал наибольшим влиянием — не только в силу своих полномочий, но и потому, что во главе его стояла Сюй Нин.
Она входила в тройку сильнейших бойцов секты и к тому же была личной ученицей главы. Её авторитет был настолько непререкаем, что, когда стражи Зала Правосудия являлись с проверками, им никто не смел перечить.
Выслушав, Сюй Нин задумалась: она уловила смысл слов наставника.
— Наставник, до седьмого слоя Сферы Вскармливания Начала так трудно добраться. А сколько времени вам в своё время понадобилось, чтобы перейти с шестого слоя на седьмой?
Сюй Нин не интересовали схватки за власть, потому она и поспешила перевести разговор.
Ли Цинцю ответил:
— Если ты достигнешь седьмого слоя в течение двух лет, ты справишься быстрее меня.
— Хорошо!
Сюй Нин загорелась боевым духом — и не подозревала, что Ли Цинцю назвал срок наобум.
Затем Ли Цинцю велел Сюй Нин показать магическое искусство, которое она создала сама.
Сюй Нин вышла на заснеженную землю, держа в руке Знамя Громового Призыва даоса Вэя, и начала направлять силу.
Знамя Громового Призыва — особый магический инструмент: чтобы вызвать гром и молнию, не требовалось ни снимать магические запреты, ни вливать ци.
Разумеется, без ци оно могло вызывать молнии лишь в грозу: в обычную пору на небе нет молний, и, чтобы призвать гром, приходилось преобразовывать собственную ци.
Сюй Нин обладала Корнем Духа Небесной Грозы, и Знамя Громового Призыва идеально ей подходило, помогая явить ещё более сокрушительную силу.
Сюй Нин вскинула стяг одной рукой, точно длинный клинок; по полотнищу с треском заструились молнии. Взмах — и разряды хлынули вперёд сплошной сетью, вздымая снежную пыль и расчищая веерообразную поляну на добрых десять чжанов вокруг.
— Я назвала его «Небесная сеть и земная кара». Противника под ударом ждёт либо верная смерть, либо тяжелейший паралич и потеря всяких сил — будто его сковала сама земля, а с неба спеленала сеть.
Ли Цинцю слушал пояснения Сюй Нин и довольно кивал.
Весьма неплохое магическое искусство!
Ли Цинцю произнёс:
— Я очень доволен. Найди время, запиши его — потом поместим в Хранилище Свитков.
Сюй Нин кивнула, немного помедлила и следом спросила:
— Наставник, я назвала его в вашем стиле, но мне действительно хочется спросить: мы правда изучаем боевые искусства?
Не говоря уж о чужаках — после столь долгих занятий она и сама начала сомневаться: Канон Изначального Хаоса и впрямь совсем не походил на техники боевых искусств.
Ли Цинцю покачал головой и усмехнулся:
— Если не боевые искусства, то что же? Быть может, культивация бессмертия?
— Мне кажется, это вполне возможно.
— Тогда сначала проживи несколько сотен лет, а потом поговорим.
— Тоже верно. Если продолжительность жизни не растёт, то это ничем не отличается от боевого искусства.
Перебросившись несколькими словами, учитель и ученица сошлись в учебном поединке. Ли Цинцю велел Сюй Нин применить все освоенные сокровенные искусства и атаковать изо всех сил — это её несказанно воодушевило.
Поначалу Ли Цинцю держался легко, словно неспешно прогуливался по тихому саду, однако вскоре ему пришлось стать серьёзным.
С этой девчонкой что-то не так.
Сильна сверх всякой меры!
Не будь у него Стократно Закалённого Демонического Тела, Ли Цинцю полагал, что на шестом слое Сферы Вскармливания Начала вряд ли смог бы с ней справиться.
Неужели копия уступает истинному телу?
Как наставник, он ни за что не мог проиграть!
Спустя время, за которое сгорает одна палочка благовоний, Ли Цинцю повёл Сюй Нин вниз с горы.
Растрёпанная Сюй Нин шла позади с совершенно отрешённым видом, а рука, сжимавшая Знамя Громового Призыва, мелко дрожала.
……
Под самый конец года Сюэ Цзинь и остальные наконец вернулись; за плечами каждого висел большой тюк. Велев остальным сперва отдохнуть, Ли Цинцю уединился для беседы с одним лишь Сюэ Цзинем.
Поход к Секте Девяти Пределов завершился полным успехом: люди Сюэ Цзиня сразили её главу, разогнали уцелевших адептов прочь с горы, захватили свитки с техниками, а сами горные врата и постройки предали огню.
За это время они не раз сталкивались с мастерами других сект провинции Дунлин, но, к счастью, ни разу не потерпели поражения.
— Глава секты, мы перехватили послание: наместник провинции Дунлин писал Секте Девяти Пределов. Оказывается, новый наместник Гучжоу замыслил извести нас и обратился к соседу за подмогой. Тот сторговался с главой Девяти Пределов, посулив чиновничью должность за нападение на нашу секту.
Сюэ Цзинь достал из-за пазухи письмо и протянул его Ли Цинцю.
Ли Цинцю вскрыл письмо, прочитал и убедился, что Сюэ Цзинь не солгал.
Он поднял голову и взглянул на Сюэ Цзиня:
— Ты хорошо справился, я доволен. Помимо награды духовными камнями, разрешаю тебе подняться на третий ярус Хранилища Свитков, выбрать одно сокровенное искусство и взять его для изучения на десять дней.
На третьем ярусе хранились исключительно магические искусства.
Магические искусства Секты Цинсяо были не из тех, что ученик мог изучать по собственной прихоти: на то требовалось личное согласие главы.
Сюэ Цзинь не выказал бурного восторга — он держался весьма сдержанно. Эта закалка в странствиях придала ему убийственной ауры и окончательно стёрла юношескую незрелость.
Он посмотрел на Ли Цинцю, явно колеблясь, стоит ли говорить дальше.
— Есть ещё что сказать? — спросил Ли Цинцю.
Сюэ Цзинь глубоко вдохнул и, стиснув зубы, произнёс:
— Да. Насчёт главы зала Ли Сыфэна!