Ночь миновала, и первый луч утреннего солнца прорезал небо, скользнув по Секте Цинсяо; с карнизов тут и там капала вода, возвещая о том, что зимний снег тает.
Ли Цинцю встал рано, готовясь к поглощению энергии и тренировкам; остальные ученики поступили так же, словно вчерашние события их ничуть не затронули.
Они сидели в медитации перед горными вратами, лицом к горным хребтам; в густом тумане то проступали, то исчезали величественные горы и реки, и эта красота помогала им без труда войти в нужное состояние.
После вчерашней встряски остальные ученики явно испугались и стали заниматься усерднее. Что до Янь Цзюэдина — старые раны ещё не зажили, а тут прибавились новые, и он отлёживался в доме, залечивая их.
Спустя один шичэнь Ли Цинцю поднялся и распустил учеников. Цзян Чжаося потянул У Маньэр в горы позади секты, Чжан Юйчуню и Ли Дунъюэ предстояло колоть дрова и кормить кур, а самым младшим — Ли Сыфэну и Ли Сыцзинь — достаточно было просто быть осторожными и не лезть в беду.
Ли Цинцю подошёл к дому Янь Цзюэдина и постучал в дверь.
— Войдите.
Донёсся голос Янь Цзюэдина, в котором сквозила плохо скрываемая усталость.
Он не был практиком бессмертия и нуждался во сне, но всю минувшую ночь боролся с ядом, что совершенно измотало его тело и дух.
Ли Цинцю толкнул дверь и, войдя, прикрыл её за собой. Сев к столу, он посмотрел на лежащего в постели Янь Цзюэдина и спросил:
— Откуда у тебя та книга тайных техник?
Янь Цзюэдин открыл глаза, посмотрел на него и ответил:
— Полгода назад на озере Фуян пошли слухи: когда вода отступает, открывается дорога, ведущая на самое дно. Говорили, что на дне осталась тайная комната, оставленная легендой боевых искусств столетней давности. Я тоже решил попытать удачи. Всё оказалось в точности как в слухах: вместе с толпой людей цзянху я спустился на дно, и мне посчастливилось найти ларец, в котором лежала та книга тайных техник. На выходе меня приметили мастера Секты Цин. Я отбился от них и думал, что на этом всё закончится, но они подкараулили момент, когда мы со Святым Меча Лазурного Моря тяжело ранили друг друга, и напали.
Вспоминая об этом, он всё ещё досадовал: из-за поддельной книги тайных техник нажить столько ран — уж слишком невыгодно!
— Раз ты считаешь её подделкой, почему не отдал Секте Цин? — с недоумением спросил Ли Цинцю.
Янь Цзюэдин вытаращил глаза и сердито бросил:
— Даже если она поддельная, нельзя уступать её этим мерзавцам! Чёрт знает, сколько бед они натворят, прикрываясь славой этой книги! Они и так любят мошенничать и пускать пыль в глаза: скольких сановников и богачей они ввели в заблуждение, обирая простой народ! Для Секты Цин подлинность книги не имеет значения — им нужно имя легенды боевых искусств!
— Отобрать высшее божественное искусство легенды боевых искусств из рук самого Великого героя Укротителя Драконов! Если об этом станет известно, их авторитет непременно резко возрастёт, а там, глядишь, удастся завязать связи и с императорским двором. Все эти годы они только и мечтают сблизиться с влиятельными людьми. К тому же ты и сам видел: скажи я, что книга фальшивая, они не поверят. Отдай я им книгу — они всё равно меня убьют и успокоятся лишь тогда, когда убедятся, что второго экземпляра не существует.
Ли Цинцю с любопытством спросил:
— Кто сильнее: Секта Цин или Обитель Белого Императора?
Янь Цзюэдин немного подумал:
— Пожалуй, они примерно равны. Но у Обители Белого Императора есть связи при императорском дворе, поэтому Секта Цин не смеет открыто задевать её, и стычки между ними редки. Сейчас Обитель Белого Императора уже почти не вмешивается в дела цзянху, а вот Секта Цин — совсем другое дело: у неё непомерные амбиции, она спит и видит себя гегемоном мира боевых искусств.
Уцепившись за эту тему, Ли Цинцю ещё некоторое время поговорил с Янь Цзюэдином и составил некоторое представление о нынешнем мире боевых искусств Гучжоу.
Он обнаружил, что Династия Великое Ли куда обширнее древнего Китая из его прошлой жизни: одного только Гучжоу хватало на половину древнего Китая, в провинции насчитывалось больше десятка окружных городов, а сект цзянху было великое множество.
Они разговаривали до тех пор, пока Янь Цзюэдин не закашлялся; лишь тогда Ли Цинцю закончил расспросы, поднялся и вышел.
Он решил сперва заняться практикой Искусства Быстрого Ветра: вчерашнее наблюдение за схваткой дало ему понять, что в искусстве передвижения он всё ещё уступает мастерам цзянху.
Что до Искусства управления мечом Тайцзюэ, пока он не спешил его практиковать: для того, чтобы оно по-настоящему проявило свой эффект, требовалось девять мечей.
Со временем, когда техник станет больше, он приведёт их в порядок. Силы человека ограничены — нельзя же изучать каждую попавшуюся технику без разбора.
Разумеется, Искусство управления мечом Тайцзюэ он непременно освоит — грех растрачивать свой талант впустую.
Дни шли за днями.
Несколько дней спустя снег в горных лесах по большей части растаял, и Янь Цзюэдин смог выходить из дома. Он больше не смел приставать к У Маньэр и тем более напоминать о пари с Цзян Чжаося.
Вскоре его внимание переключилось на Ли Сыфэна и Ли Сыцзинь.
Хоть эти ребятишки и были малы, в них чувствовались отличные задатки для боевых искусств.
От этого он невольно бормотал: Секта Цинсяо и впрямь странное место — гениев тут что-то многовато.
Спустя полмесяца Чжан Юйчунь наконец не выдержал и, взяв с собой У Маньэр и Ли Дунъюэ, спустился с горы набирать учеников. Что до Янь Цзюэдина — Ли Цинцю ограничил его свободу передвижения, велев оставаться в Секте Цинсяо, чтобы не столкнуться с ищущими его учениками Секты Цин.
На это Янь Цзюэдин не возражал: он и сам рассуждал точно так же.
Тем же вечером троица Чжан Юйчуня привела на гору семерых детей — шестерых мальчиков и одну девочку; старшему было не больше тринадцати лет, а младшему — всего шесть.
После простого обряда посвящения в ученики Ли Цинцю заглянул в их панели характеристик и обнаружил, что и задатки, и Понимание у всех до единого были крайне низкими, никуда не годными.
Это заставило Ли Цинцю мысленно вздохнуть: ну и отличную же команду оставил ему наставник.
Судя по тому, с каким разбором Линь Сюньфэн выбирал людей, замыслы у него были немалые — жаль только, что мысли о бессмертии вскружили ему голову.
Ли Цинцю велел новым ученикам поселиться раздельно по полу, потеснившись со старшими. Ли Дунъюэ, Ли Сыфэн и остальные вовсе не были против, а напротив, даже обрадовались: теперь и они стали старшими для младших.
Первые семь дней Ли Цинцю дал им освоиться в секте, а по прошествии семи дней поручил Чжан Юйчуню и Ли Дунъюэ обучать их Канону Изначального Хаоса.
В будущем Ли Дунъюэ вполне могла бы стать старейшиной по передаче техник, а насчёт Ли Сыфэна и Ли Сыцзинь стоило ещё посмотреть.
Стоит отметить, что за месяц занятий боевыми искусствами под началом Янь Цзюэдина Ли Сыфэн добился ошеломительных успехов: он уже вовсю скакал по стенам и карнизам, то и дело вызывая у новых учеников возгласы изумления.
Зима окончательно миновала, приближался Праздник весны.
В Династии Великое Ли тоже отмечали Праздник весны, и каждый раз в эту пору Ли Цинцю вспоминал свою прошлую жизнь.
В тот день после полудня Ли Цинцю отдыхал во дворе. Он только что закончил упражняться в Искусстве Быстрого Ветра и немного устал; глядя, как ученики заняты каждый своим делом, он пребывал в прекрасном настроении.
Кто-то подметал двор, кто-то носил воду, кто-то чинил крышу — всё шло к лучшему.
Цзян Чжаося и Чжан Юйчунь один за другим вошли во двор и сели по обе стороны от Ли Цинцю.
— Старший брат, хочу сказать тебе кое-что. Мы хотим спуститься в город и купить кое-какое оружие. Что скажешь? — спросил Цзян Чжаося.
Во всей Секте Цинсяо водилось всего два меча, да и то один Линь Сюньфэн унёс с собой, так что терпение Цзян Чжаося давно было на исходе.
Он хотел меч — настоящий меч!
И не только он: другим ученикам для занятий боевыми искусствами тоже требовалось оружие — нельзя же всё время отрабатывать одни кулачные приёмы.
Ли Цинцю покосился на него и спросил в ответ:
— А на какие деньги покупать?
Чжан Юйчунь подхватил:
— Мы собираемся выступить в городе с искусством меча за вознаграждение. Старший брат, чтобы секта по-настоящему поднялась, нужны деньги. К тому же я хочу воспользоваться случаем и прославить Секту Цинсяо, чтобы потом зарабатывать, помогая людям справляться с бедами и трудностями. Нам действительно нужны деньги: только из-за прибавившихся восьми ртов с припасами уже стало туговато.
Помогать людям справляться с бедами и трудностями — обычный путь, с которого начинали многие секты цзянху; проще говоря, они работали наёмными бойцами.
К тому же, лишь когда растёт слава, появляется больше желающих прийти и вступить в секту.
Ли Цинцю поначалу хотел выждать несколько лет, но рассудил, что Чжан Юйчунь говорит дельные вещи. К тому же они ведь не собирались идти против крупных сект цзянху.
Силы Цзян Чжаося и Чжан Юйчуня уже вполне хватало, чтобы постоять за себя.
— Ладно, — согласился Ли Цинцю. — Только помните: вне дома нужно держать ухо востро. Не вздумайте кичиться силой и смотреть на людей свысока, а главное — не затевайте ссор.
Он строго предостерёг обоих.
За то, что Чжан Юйчунь и Цзян Чжаося идут вдвоём, он был вполне спокоен.
— Ты нас совсем за малых детей держишь? — с досадой буркнул Цзян Чжаося.
Чжан Юйчунь же кивнул:
— Старший брат, я непременно присмотрю за Третьим младшим братом.
— ...
Цзян Чжаося с немой укоризной уставился на Чжан Юйчуня, но тот смотрел прямо перед собой, делая вид, будто в упор не замечает его взгляда.
Поговорив ещё немного, Цзян Чжаося заторопился в путь: даже до ближайшего города было два дня пешего хода, так что ночёвки в горном лесу было не миновать.
Ли Цинцю оставалось лишь собрать им дорожные припасы и фляги с водой, а затем проводить их взглядом вниз с горы.
Стоя у горных врат и глядя вслед двум младшим братьям, он невольно вспомнил уход Линь Сюньфэна и крикнул:
— Обязательно возвращайтесь до Праздника весны!
— Не беспокойся, Старший брат!
Чжан Юйчунь обернулся, помахал рукой Ли Цинцю и широко улыбнулся, а Цзян Чжаося так и не повернул головы.
Когда силуэты обоих скрылись в горном лесу, Ли Цинцю всё ещё не отводил взгляда.
— Не переживай, парень Цзян очень силён, да и Чжан Юйчунь не промах, — подошёл к Ли Цинцю Янь Цзюэдин, пытаясь его успокоить. — Когда эти двое спускаются с горы, я, скорее, побеспокоюсь о том, как бы кто из людей цзянху, не разобравшись, сам не напросился на неприятности.
Сам он и впрямь считал, что у Цзян Чжаося рука тяжёлая и беспощадная.
Он и впрямь считал, что у Цзян Чжаося тяжёлая и беспощадная рука. Всё это время тот часто приходил к нему на спарринги, желая перенять боевой опыт; пока они не пускали в ход ци, Янь Цзюэдин в основном теснил Цзян Чжаося.
Но Цзян Чжаося прогрессировал пугающе быстро: под конец каждый его удар метил насмерть, заставляя Янь Цзюэдина содрогаться от страха.
В будущем этот парень непременно многого добьётся!
Ли Цинцю согласился отпустить их с горы ещё и потому, что сам внимательно наблюдал за спаррингами Цзян Чжаося с Янь Цзюэдином.
Янь Цзюэдин научил Цзян Чжаося многому из того, что нужно знать в цзянху.
Ли Цинцю отвёл взгляд и с улыбкой сказал:
— Что поделать. Они впервые спускаются с горы, трудно не тревожиться.
С этими словами он повернулся и зашагал обратно в секту.
Янь Цзюэдин повернул голову, посмотрел на него и спросил:
— Глава, когда же мне удастся увидеть твоё искусство меча? Парень Ся говорил, будто талант к искусству меча у тебя ещё выше, чем у него.
Ли Цинцю, не оборачиваясь, бросил в ответ:
— Не стоит. Я не люблю сражаться.
Глядя ему в спину, Янь Цзюэдин всё больше убеждался, что тот очень загадочен.
……
В последующие дни Ли Цинцю не находил себе места от смутного беспокойства за обоих младших братьев, однако не показывал своей тревоги перед остальными.
Наконец, в сумерках накануне Праздника весны, оба вернулись.
— Старший брат! Мы вернулись! Скорее помогите нам кто-нибудь!
Голос Чжан Юйчуня донёсся со стороны горных врат, и Ли Цинцю с остальными учениками тут же бросились навстречу.
Ли Цинцю двигался быстрее всех; прибежав к горным вратам, он вгляделся и тотчас с облегчением перевёл дух.
Чжан Юйчунь и Цзян Чжаося несли на плечах по коромыслу; из их поклажи выглядывало оружие, отливая холодным металлическим блеском, а сами они, судя по виду, не лишились ни рук, ни ног.
Так вот о какой помощи шла речь — Ли Цинцю-то подумал, что они ранены.
Ли Цинцю обернулся и велел подбежавшим ученикам подсобить, сам же остался стоять на месте.
Разве пристало главе секты заниматься такой тяжёлой работой?
Взгляд его упал за спину Чжан Юйчуня: следом за ними шёл маленький нищий — чумазый, кожа да кости, с всклокоченными волосами, так что и не разобрать было, мальчик это или девочка.