Ли Цинцю подошёл к Цзя И и окинул его невозмутимым взглядом; под этим взором того охватили страх и отчаяние.
Удар по акупунктурным точкам?
Как он мог оказаться столь быстрым?
Цзя И сам владел искусством удара по точкам и даже видел техники удара по акупунктурным точкам на расстоянии, но быстрота реакции Ли Цинцю и стремительность его движений намного превосходили всех мастеров, каких он когда-либо встречал.
Он ведь уже приставил саблю к горлу Фэн Дая — и всё равно противник подавил его с первого же столкновения.
Цзя И уже не мог злиться: непреодолимая пропасть в силе заполнила его душу ужасом. Он желал лишь бежать отсюда, а о какой-либо мести теперь не могло быть и речи — эта мысль просто не укладывалась в голове.
Ли Цинцю поднял руку, схватил Цзя И за шею и стал медленно поднимать; вскоре ноги Цзя И оторвались от земли. В его глазах отразился панический ужас, но он мог лишь мелко дрожать, не в силах сопротивляться.
Стражники ошеломлённо смотрели, как властный Цзя И беспомощно висит в воздухе в руке Ли Цинцю, точно курица, — это зрелище потрясло их до глубины души.
Ли Цинцю бросил взгляд на Фэн Дая и негромко произнёс:
— Если хочешь подняться выше и не боишься опасностей, ступай за мной. Но только ты один.
С этими словами он, держа Цзя И одной рукой, направился к роще неподалёку.
Выражение лица Фэн Дая менялось, но он быстро принял решение и бросил остальным стражникам:
— Ждите меня здесь!
Развернувшись, он последовал за Ли Цинцю; из-за тяжёлых ран походка его была шаткой, казалось, он вот-вот рухнет на землю.
……
Бух!
Ли Цинцю швырнул Цзя И на траву. Тот лежал на земле и напряжённо, испуганно смотрел снизу вверх на Ли Цинцю, не понимая, что его ждёт.
Сейчас Цзя И отчаянно хотел молить о пощаде, но не мог даже разомкнуть уст; оставалось лишь взглядом вымаливать снисхождение. В это мгновение от надменности стража Защиты Небес не осталось и следа — лишь слепая жажда выжить.
Ли Цинцю пристально смотрел на Цзя И. Подняв правую руку к груди, он выставил указательный и средний пальцы, и губы его едва заметно шевельнулись.
Зрачки Цзя И задрожали, сердце бешено заколотилось, дыхание участилось.
Что он собирается делать?
Будучи стражем Защиты Небес, Цзя И расследовал в Центральной провинции Чжунтянь немало диковинных дел и повидал необычных людей и странные явления. Действия Ли Цинцю казались ему в точности такими же, как у тех непостижимых мастеров тайных искусств.
При государе состояло несколько таких кудесников, морочивших людям головы. Поначалу Цзя И относился к ним с презрением, но, столкнувшись с вещами за гранью понимания, проникся благоговейным страхом.
Ли Цинцю проигнорировал взгляд Цзя И и принялся творить Заклятие Пленения Души.
Он применял его впервые в жизни.
Заклятие Пленения Души было крайне трудным в освоении; даже сейчас Ли Цинцю не овладел им полностью, однако разрушить с его помощью рассудок Цзя И было совсем несложно.
Когда Ли Цинцю начал читать заклинание, в его зрачках словно заклубилась пурпурная ци, придав взгляду зловещий вид; встретившись с ним глазами, Цзя И почувствовал головокружение.
Зрение Цзя И затуманилось. В тот миг, когда он уже решил, что сейчас погибнет, из глубины тела внезапно вырвалась пронзительная боль. Следом свело все внутренности, затем заныли руки и ноги, и не прошло трёх вздохов, как нестерпимо заболела даже голова.
Неведомая доселе мука заставила всю его внутреннюю ци хлынуть наружу и выбить железную иглу из точки между бровями.
— А-а-а-а-а!..
Цзя И надрывно, истошно вопил: он весь сжался в комок, содрогаясь в сильных судорогах; глаза закатились, лицо побагровело, а на шее вздулись вены — зрелище было устрашающим.
С трудом сдерживавший собственную боль Фэн Дай оторопел от увиденного, и сердце его сжалось от ужаса.
Ли Цинцю даже пальцем не тронул Цзя И, лишь принял позу даоса, читающего заклинание, — и поверг того в такие муки?
Неужели Ли Цинцю владеет искусствами бессмертных?
По спине Фэн Дая пробежал холодок, и он совершенно растерялся, не зная, что делать.
На несколько ли вокруг не было ни души. Ли Цинцю позволил Цзя И кричать вволю: тот должен был сполна познать боль, чтобы можно было перейти к дальнейшим замыслам.
Заклятие Пленения Души — зловещее магическое искусство, направленное против души. В процессе сотворения оно связывает души обеих сторон, так что одна из них полностью подавляет душу другой и тем самым обретает над ней контроль.
Ли Цинцю пока не мог извлечь душу Цзя И и превратить её в собственного призрака, однако благодаря духовной связи сумел увидеть кое-какие недавние воспоминания врага.
Оказалось, Цзя И явился в Секту Цинсяо не только с устным указом императора — у него была и другая цель.
Вскоре, видя, что Цзя И вот-вот умрёт от боли, Ли Цинцю прекратил заклинание. Он метнул две железные иглы в распростёртого на земле, словно бесформенная грязь, Цзя И, чтобы облегчить его страдания и одновременно оставить в нём кое-какое особое воздействие.
Заметив, что дрожь Цзя И утихла, Фэн Дай тоже с облегчением перевёл дух: он и вправду боялся, что глава секты замучает человека до смерти.
О местонахождении Цзя И знали не только они: по крайней мере, в уезде Хэйши многим было известно, что Цзя И отправился именно в Секту Цинсяо.
Исчезни он без следа — и императорский двор непременно прислал бы для расследования целый отряд стражей Защиты Небес.
Поначалу Фэн Дай и сам думал убить Цзя И, а последствия улаживать потом: он не желал, чтобы такая благородная и справедливая секта, как Цинсяо, пострадала от рук злодеев.
О деяниях Секты Цинсяо за минувший год он слышал часто, и это помогло ему понять, почему секта не побоялась приютить У Баоюя.
Даже если придётся пожертвовать собой, он обязан защитить Секту Цинсяо.
Когда-то он мечтал собственными силами изменить Поднебесную и обелить доброе имя У Баоюя, однако на деле без покровительства он не мог выбраться даже за пределы уезда Хэйши — о каких уж тут стремлениях могла идти речь.
Секта Цинсяо была иной: они взращивали могучих воинов, способных проявить силу, неизмеримо превосходившую его собственную.
— Глава Ли, вы…
Фэн Дай, стиснув зубы, заговорил, но не успел договорить: Ли Цинцю обернулся, и Фэн Дай, наткнувшись на зловещий пурпурный свет в его глазах, опешил.
Этот зловещий пурпурный свет был остаточным следом Заклятия Пленения Души; стоило Ли Цинцю повернуться, как свет исчез без следа.
Ли Цинцю устремил взор на Фэн Дая и спросил:
— Начальник уезда Фэн, не желаешь ли отправиться в имперскую столицу?
Фэн Дай опомнился и удивлённо спросил:
— Разумеется, желаю, но что я смогу сделать, оказавшись в имперской столице?
— При связях Стражи Защиты Небес пустить там корни будет нетрудно, хотя я не могу обещать, как высоко ты поднимешься. Я отправлю тебя в имперскую столицу, а ты каждые полгода присылай мне письмо, сообщая о важных столичных делах. Если случится что-то срочное, сможешь написать раньше. Мне не нужно, чтобы ты рисковал головой, — просто будь моими глазами.
Голос Ли Цинцю звучал ровно и спокойно, в точности как прежде, однако Фэн Дай ощутил исходящее от него колоссальное давление.
Фэн Дай понимал: даже роль простых глаз — дело совсем не простое. Ведь это имперская столица с чрезвычайно строгой охраной.
К тому же он отчётливо понимал, какие именно вести интересуют Ли Цинцю.
Эта поездка в корне перевернёт всю его жизнь.
Стоило ему вспомнить свои бесплодные, серые дни в уезде Хэйши, как Фэн Дай понял: перед ним открылась возможность.
Пусть он и не знал, как Ли Цинцю намерен усмирить Цзя И, но был готов рискнуть — в худшем случае его ждала смерть!
— Я согласен! — твёрдо произнёс Фэн Дай.
Ли Цинцю слегка улыбнулся и спросил:
— Тогда согласен ли ты стать моим учеником? Станешь моим учеником — и если в будущем попадёшь в беду, я не останусь в стороне.
Фэн Дай снова опешил: он уже приготовился стать пешкой в чужой игре, но никак не ожидал, что Ли Цинцю предложит взять его в ученики. На душе у него потеплело.
«Недаром это Секта Цинсяо: даже используя пешку в своих расчётах, старается по возможности её уберечь?»
Фэн Дай был готов поверить Ли Цинцю, пусть даже тот и не сумел бы исполнить обещание до конца.
— Ученик Фэн Дай приветствует главу!
Фэн Дай опустился на одно колено и сложил кулак в ладони для поклона. Ли Цинцю тем временем молча вызвал Панель Наследия, открыл сведения об учениках и отыскал портрет Фэн Дая.
【Имя: Фэн Дай】
【Пол: мужской】
【Возраст: 30 лет】
【Верность (главе/секте): 75/86 (максимум 100)】
【Культивационный потенциал: посредственный】
【Понимание: посредственное】
【Судьба: Поздний расцвет, Непримиримость ко злу】
【Поздний расцвет: начиная с шестидесяти лет, с возрастом Понимание будет непрерывно возрастать】
【Непримиримость ко злу: от рождения справедлив, не страшится сильных мира сего и готов умереть за справедливость, к которой стремится】
……
«Хм?»
«Особая судьба!»
«Чёрт возьми!»
«Этот „Поздний расцвет“ выглядит совсем не просто…»
«Если Понимание станет непрерывно возрастать, есть ли у этого предел?»
«И насколько ощутим будет этот прирост из года в год?»
Ли Цинцю на миг даже захотел передумать и задержать Фэн Дая в Секте Цинсяо. Впрочем, это была лишь мимолётная мысль: что представляет собой судьба «Поздний расцвет» на деле, ещё предстояло посмотреть.
— Поднимись.
Ли Цинцю лично помог Фэн Даю подняться. То ли Фэн Даю померещилось, то ли нет, но ему показалось, что глава секты искренне обрадовался новому ученику.
Затем Ли Цинцю вонзил в тело Фэн Дая три иглы, залечивая его раны, после чего повернулся к Цзя И.
После воздействия Игл Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия Цзя И остался в сознании, однако разум его был подавлен; мука, терзавшая саму душу, повергла его в оцепенение, заставив поверить, будто он уже мёртв.
— Я наложил на тебя заклятие, снять которое не под силу никому. Каждые три года ты обязан являться ко мне за облегчением проклятия, иначе голова твоя расколется от нестерпимой боли и в течение семи дней ты вот так же заживо умрёшь в муках. Ты ясно понял?
Ли Цинцю смотрел на Цзя И сверху вниз с ледяным бесстрастием.
Цзя И глядел на него снизу вверх и весь трясся: пережить подобный ад вновь он не желал ни за что на свете. Дрожащим голосом он выдавил:
— Я… я всё понял…
Ли Цинцю продолжил:
— Творя заклятие, я прочёл твои воспоминания. О твоих сговорах с Сектой Цин я составлю запись, так что впредь хорошо взвешивай свои поступки. Будешь служить мне — может, доживёшь до ста лет; вздумаешь перечить — не только изведаешь муки, но и весь твой род казнят по указу государя.
Цзя И вытаращил глаза и с непередаваемым потрясением уставился на Ли Цинцю.
Он понимал, что Ли Цинцю не блефует: стоило главе секты упомянуть Секту Цин, как Цзя И поверил, что тот действительно проник в его воспоминания.
— Будьте спокойны, Бессмертный мастер… Цзя И ни в чём не посмеет ослушаться вас… — трепеща, произнёс он.
— Отныне ты тоже вступаешь в Секту Цинсяо и становишься её тайной пешкой за пределами секты, искупая вину верной службой. Что скажешь?
— Всё на волю Бессмертного мастера…
Услышав это, Ли Цинцю вновь вызвал Панель Наследия и действительно обнаружил портрет Цзя И. Судя по всему, страх лишил негодяя всякой смелости.
【Имя: Цзя И】
【Пол: мужской】
【Возраст: 32 года】
【Верность (главе/секте): 89/2 (максимум 100)】
【Культивационный потенциал: посредственный】
【Понимание: ничтожное】
【Судьба: Коварный негодяй, Предок Императора Бессмертных】
【Коварный негодяй: себялюбив и корыстен, жаден и высокомерен; ради собственной выгоды способен предать кого угодно】
【Предок Императора Бессмертных: среди его потомков один человек достигнет бессмертия и станет Императором, превзойдя бренный мир】
……
Увидев судьбу «Коварный негодяй», Ли Цинцю подумал, что она подходит Цзя И как нельзя лучше, но при виде «Предка Императора Бессмертных» опешил.
«Что за вздор?»
«У такого подлеца в роду может родиться Бессмертный Император?»
«Ну и чертовщина!»
Ли Цинцю никак не ожидал, что оба они наделены особыми судьбами. Принимая их в Секту Цинсяо, он лишь рассчитывал следить за показателями их верности, дабы заранее подготовиться к любому предательству.