Бог Меча?
Какое громкое имя!
Ли Цинцю проникся глубоким интересом к Шэнь Юэ. Хотя сам он уже вступил на путь бессмертия, легенды мира боевых искусств по-прежнему его занимали.
— Пойдём, спустимся с горы и взглянем, — с улыбкой произнёс Ли Цинцю.
Услышав это, Юань Ци с облегчением перевёл дух: он боялся, что глава не захочет вмешиваться.
Хотя в секте хватало искусных мастеров, лишь рядом с главой он ощущал себя в полной безопасности.
Вдвоём они вышли из Двора Линсяо и направились вниз по склону. По пути им встречалось множество учеников и паломников, тоже спешивших к подножию: слава Бога Меча гремела повсюду, и даже те, кто никогда прежде о нём не слышал, стоило лишь уловить эти два слова, сгорали от любопытства.
……
У подножия Горы Цинсяо, перед горными вратами, собралась огромная толпа — уже несколько сотен человек.
Пробившись сквозь толпу в первые ряды, Ли Сыцзинь устремила взор вперёд. На противоположном берегу реки Сихэ стоял старец в белых одеждах. Обеими руками он опирался на рукоять меча, уперев ножны в землю; прикрыв глаза, он отдыхал, одежды его развевались на ветру, придавая облику едва ли не небожительское величие.
Это и был Бог Меча Шэнь Юэ.
Одно его присутствие оказывало на людей сильное давление.
Глаза Ли Сыцзинь блеснули: стать Бога Меча и впрямь была незаурядной — по крайней мере, он вполне соответствовал её представлениям о непревзойдённом мастере боевых искусств.
— Это и есть Бог Меча? Выглядит словно небожитель.
— Говорят, в молодости Бог Меча был сущим богом резни! До основания Династии Великое Ли царила беспросветная смута, и имя Бога Меча было добыто в кровавых битвах тех времён. Он в одиночку отправился в Северные земли, ворвался в царский город варваров и ушёл невредимым, прославив мощь наших тринадцати областей!
— Я в детстве тоже слышал от деда о Шэнь Юэ. Не думал, что этот человек всё ещё жив.
— Что за происхождение у Меча Дисуань, раз ради него явился сам Бог Меча?
— Выйдет ли Цзян Чжаося? Он ведь первый мечник Секты Цинсяо.
Ученики Секты Цинсяо и паломники наперебой переговаривались между собой. Прибытие Бога Меча взбудоражило всех — казалось, будто они становятся свидетелями живой легенды мира боевых искусств.
Этот бой непременно станет тем событием, о котором в мире боевых искусств ещё долгие поколения будут вспоминать с упоением.
— Бог Меча — истинный мастер. Во всей Поднебесной едва ли наберётся пятеро тех, кто способен скрестить с ним оружие.
Голос донёсся из-за спины Ли Сыцзинь. Обернувшись, она увидела Чу Цзина, стоявшего всего в трёх шагах.
Ли Сыцзинь вскинула бровь: «Ты так хорошо знаешь Бога Меча?»
— Слышал от отца. Он был мечником, расположения которого император Гаоцзу добивался всю жизнь, но, увы, тот так и не склонил голову перед властью.
Чу Цзин произнёс это каким-то странным, необъяснимым тоном.
Ли Сыцзинь удивленно переспросила: «И император Гаоцзу так ему потакал? Не послал войска схватить его?»
— Будь на его месте кто-то другой, император Гаоцзу наверняка так бы и поступил, но Шэнь Юэ он берёг. К тому же он знал: даже если послать армию, Шэнь Юэ никому не остановить.
Чу Цзин покачал головой.
Ли Сыцзинь чрезвычайно заинтересовалась Шэнь Юэ и задала ещё несколько вопросов, на каждый из которых Чу Цзин ответил.
— Глава зала Ян пришёл!
Кто-то громко выкрикнул это, и ученики тут же расступились. Широким шагом приблизился Янь Цзюэдин, а следом за ним шли У Маньэр и больше десятка учеников.
Янь Цзюэдин подошёл к самому берегу реки Сихэ, посмотрел на Шэнь Юэ и спросил: «Старший Шэнь, в Секте Цинсяо нет Меча Дисуань. От кого вы это услышали?»
Не открывая глаз, Шэнь Юэ спокойно ответил: «Клан Пэй из Чжэньяна».
Лицо Янь Цзюэдина слегка изменилось: он понял, что больше не сможет отделаться отговорками.
— Раз так, прошу старшего Шэня дать мне наставление.
Янь Цзюэдин поднял руку. Его культивация уже достигла третьего слоя Сферы Вскармливания Начала, и хотя его превзошли такие восходящие таланты, как Сюэ Цзинь, он был уверен в своей силе: даже перед лицом легендарного Бога Меча он считал, что способен помериться с ним ударами.
Шэнь Юэ наконец открыл глаза. Его взгляд был спокойным и исполненным векового опыта, словно два тёмных колодца — бездонных и непостижимых.
— Атакуй.
Спокойный тон Шэнь Юэ оскорбил Янь Цзюэдина. Не тратя слов попусту, он взмыл в воздух и нанёс удар ладонью.
Перед лицом Бога Меча Янь Цзюэдин не стал сдерживаться: ударив ладонью в полную силу, он высвободил властную боевую энергию техники Девяти Небесных Ладоней. Эхом прокатился рёв тигра и вой дракона, заставив всех зрителей затаить дыхание и сосредоточиться.
Грозная мощь ладони всколыхнула воздух между ними, однако Шэнь Юэ даже не попытался уклониться — он просто взмахнул рукавом в сторону Янь Цзюэдина.
Мечевая ци взметнулась от земли и бурным потоком смела силу ладони Янь Цзюэдина. Лицо главы зала резко переменилось, и в тот же миг он ощутил, как в него врезалась холодная, сокрушительная мечевая ци.
Кха!..
Брызнув кровью, Янь Цзюэдин отлетел назад на добрый десяток с лишним чжанов. У Маньэр вовремя подхватил его, не позволив рухнуть на землю и покалечиться ещё сильнее.
Толпа ахнула.
Все были потрясены мощью Шэнь Юэ: сразить главу Зала Широких Связей Секты Цинсяо одним-единственным ударом!
Шэнь Юэ подвернул рукав и спокойно посмотрел на сотни людей перед собой. Он не произнёс ни слова, но его намерение было предельно ясно.
Он ждал следующего соперника!
Опираясь на У Маньэр, Янь Цзюэдин застыл с выражением немого ужаса на лице.
С тех пор как он начал практиковать Канон Изначального Хаоса, он ещё никогда не терпел столь стремительного поражения. Его уверенность в себе понесла сокрушительный удар.
У Маньэр опустил его и уже порывался броситься вперёд, но Янь Цзюэдин перехватил его за запястье. У Маньэр обернулся, и глава зала покачал головой: «Ты ему не соперник. Нечего попусту поднимать его боевой дух».
У Маньэр почесал затылок и вынужден был остановиться.
Ли Сыцзинь тоже достигла третьего слоя Сферы Вскармливания Начала. Хотя в силе она и уступала Янь Цзюэдину, но всё же могла понять, насколько мощна внутренняя ци Шэнь Юэ.
Она повернулась к Чу Цзину и с чувством произнесла: «Этот Бог Меча и вправду силён».
Впрочем, она ничуть не тревожилась, ведь Янь Цзюэдин в Секте Цинсяо не входил даже в первую пятёрку.
Чу Цзин издали смотрел на Шэнь Юэ со странным выражением в глазах: «Он, безусловно, силён. Его дарование в боевых искусствах рождается раз в столетие. Что до мастерства, можно сказать, он даже превзошёл пределы бренной плоти. Похоже, у нашей секты проблемы».
— Какие ещё проблемы, когда здесь мой Старший Брат-Наставник? — небрежно махнула рукой Ли Сыцзинь.
Чу Цзин вспомнил свою встречу с Ли Цинцю: он так и не сумел разгадать истинную глубину его способностей, и оттого его интерес к Канону Изначального Хаоса Секты Цинсяо разгорелся ещё сильнее.
Сегодня, быть может, удастся увидеть, насколько высоко мастерство Ли Цинцю.
В этот момент над головами сотен людей пронеслась фигура, подобно летящему клинку, и опустилась у самого берега реки Сихэ, глядя на Шэнь Юэ через воду.
— Это Старейшина Цзян!
— воскликнул один из учеников секты, и в голосе его звенело нескрываемое воодушевление.
Сокрушительное поражение Янь Цзюэдина стало ударом для всех учеников, но появление Цзян Чжаося вновь вернуло им уверенность.
Цзян Чжаося уступал лишь главе секты, а славой даже превосходил его!
А главное — Цзян Чжаося был истинным мечником!
Шэнь Юэ посмотрел на Цзян Чжаося и прищурился: «Какое острое Намерение Меча. Сколько тебе лет?»
— Двадцать один. — Лицо Цзян Чжаося оставалось суровым, а тон прозвучал ещё более холодно; те, кто хорошо его знал, поняли бы, что он уже разгневан.
— Поистине несравненный талант, в тебе видна моя былая стать. С тех самых пор, как я впервые взял меч в руки, я понял: этот путь подходит мне лучше всего, и во владении мечом мне не будет равных. Знакомо ли тебе такое чувство?
На лице Шэнь Юэ отразилось искреннее восхищение, и он продолжал расспрашивать.
Дзынь!..
Цзян Чжаося обнажил меч. Мечевой свет озарил воды реки Сихэ. Подняв клинок и направив его на Шэнь Юэ, он произнёс: «Если проиграешь, уступишь мне титул Бога Меча. По рукам?»
Взгляд Шэнь Юэ стал острым: «Неплохие амбиции, юноша. Но стать Богом Меча далеко не так просто, как ты думаешь».
Едва прозвучали эти слова, как из его тела вырвалось ужасающее Намерение Меча. Река Сихэ перед ним буквально взорвалась, и вода взметнулась ввысь.
Даже на столь далёком расстоянии ученики Секты Цинсяо и паломники явственно ощутили его грозное Намерение Меча.
Неужели боевое Дао способно достичь такого уровня?
Взгляд Цзян Чжаося сосредоточился. Одним шагом перемахнув через реку Сихэ шириной в два чжана, он обрушил меч на Шэнь Юэ.
Шэнь Юэ пинком взметнул стоявшие перед ним ножны, блокируя удар Цзян Чжаося. В тот же миг он обнажил свой драгоценный меч; их фигуры разминулись, и он, словно мгновенно переместившись, оказался за спиной Цзян Чжаося и с разворота нанёс рубящий удар.
Цзян Чжаося среагировал молниеносно: в момент приземления он опустился в низкий присед с расставленными ногами, завёл меч через голову за спину и заблокировал этот удар Шэнь Юэ.
Клинки со звоном столкнулись. Противники не стали мериться силой, одновременно отскочили и вновь бросились друг на друга.
Мечевая ци разлеталась во все стороны, вздымая клочья травы и пыль. Их шаги были отточены, а искусство передвижения настолько стремительно, что рябило в глазах; лишь считаные люди могли разглядеть их приёмы владения мечом.
Ученики Секты Цинсяо в напряжении следили за схваткой, не смея проронить ни звука, а паломники, потрясённые до глубины души, боялись даже дышать.
Мечевая ци Цзян Чжаося и Шэнь Юэ расходилась всё дальше, поднимая яростные порывы ветра, которые трепали одежды и длинные волосы зрителей.
Увидев, что Цзян Чжаося не удаётся быстро одолеть Шэнь Юэ, Ли Сыцзинь невольно округлила глаза.
Янь Цзюэдин был поражён не меньше. Он полагал, что одного Цзян Чжаося будет достаточно, чтобы одолеть Шэнь Юэ, но тот снова поверг его в оцепенение.
— Бог Меча…
Лишь теперь Янь Цзюэдин осознал истинный вес этого титула. В цзянху хватало святых меча, богов меча и владык меча, но перед всеми этими званиями неизменно стояли какие-нибудь приставки.
И лишь Шэнь Юэ по праву мог нести простое и чистое имя из двух слов: Бог Меча.
Цзян Чжаося взмыл в воздух, применив Искусство Управления Мечом, и, оседлав мощь клинка, поднялся в небеса, сделавшись недосягаемым для Шэнь Юэ.
Шэнь Юэ нахмурился, в его глазах промелькнуло изумление: он явно не понимал природы созданного Цзян Чжаося Искусства Управления Мечом.
В воздухе Цзян Чжаося стремительно развернулся и устремился вниз, непрерывно взмахивая мечом. Мечевая ци сгустилась в ряды мечевых теней, которые плотным кольцом окружили его тело и вместе с ним ринулись к земле.
Искусство управления мечом Тайцзюэ!
Цзян Чжаося не привык управлять множеством настоящих клинков, поэтому материализовал собственную мечевую ци, будто повелевая тридцатью двумя мечами.
Стоило явить это магическое искусство, как Шэнь Юэ ощутил колоссальную мощь меча, заставившую его перемениться в лице.
Однако Шэнь Юэ не поддался панике. Он взмахнул мечом — клинок двигался так стремительно, что оставлял остаточные образы, будто десятки мечников сгрудились вместе и рубили воздух. Зрелище захватывало дух: стоя на берегу реки, старец в лоб принял удар Искусства управления мечом Тайцзюэ.
Грохот!..
Два могучих Намерения Меча столкнулись, взметнув клубящуюся волнами пыль, которая сокрушительным валом прокатилась вокруг. Бесчисленные камни, цветы и трава взлетели на воздух, и даже течение реки было остановлено.
Сотни зрителей и те, кто ещё только спускался с горы, замерли с широко распахнутыми глазами.
Ли Цинцю и Юань Ци шли по горной тропе и издали как раз увидели эту картину. Остолбенев от изумления, Юань Ци спросил: «Глава, сколько же лет нужно оттачивать технику внутренней работы, чтобы взрастить такую внутреннюю ци?»
Ли Цинцю не ответил. Он и сам был удивлён: неужели нашёлся человек, способный биться с Цзян Чжаося на таком уровне?
Даже здесь, на горной тропе, он отчётливо ощущал Намерение Меча Шэнь Юэ — настолько острое, что оно заставило его по-новому взглянуть на боевое Дао.
Точнее говоря, это Намерение Меча уже превзошло само боевое Дао. В чистоте и силе намерения Цзян Чжаося уступал Шэнь Юэ, однако истинная ци Цзян Чжаося была несравнимо мощнее внутренней ци старца.
Ещё больше Ли Цинцю было любопытно, какой же судьбой наделён Шэнь Юэ.