Конец года наконец миновал, наступил праздник Весны. Гору Цинсяо украсили фонарями и гирляндами от самого подножия до вершины, добавляя красок чисто-белому миру.
В лесной роще расположился лекарственный сад Ли Сыцзинь, где росли лишь выведенные ею самой духовные растения.
В этот миг Ли Сыцзинь сидела на корточках у края лекарственного поля и пристально смотрела на один стебель духовной травы. В земле под ним всё ещё виднелся снег: сколько бы она ни посылала людей расчищать его каждый день, дочиста убрать не удавалось, главным образом потому, что ученики боялись ненароком повредить духовную траву.
Она чувствовала слабую духовную энергию внутри этого ростка, и сердце её сжималось от волнения.
Она уже пробовала много раз: у многих духовных трав удавалось взрастить духовную энергию, но стоило им оторваться от земли — и энергия быстро утекала, сохранить её так и не получалось.
Сегодня она предпримет ещё одну попытку.
Решив, что время пришло, она глубоко вздохнула и осторожно сорвала духовную траву.
Сорвав стебель, она положила его на ладонь и замерла в тревожном ожидании. Время шло, и на душе становилось всё беспокойнее.
— Прошу прощения, куда идти, если хочешь вступить в Секту Цинсяо?
Голос раздался прямо за спиной Ли Сыцзинь, заставив её вздрогнуть от неожиданности. Повернув голову, она взглянула назад: за изгородью сада стоял молодой учёный и смотрел на неё.
На вид учёному было лет двадцать-тридцать, одежда опрятная, кожа сухая и желтоватая, лицо ничем не примечательное, но улыбка весьма располагающая к себе.
— Иди по горной дороге, вдоль неё стоят указатели, — нетерпеливо бросила Ли Сыцзинь.
Услышав это, учёный не поспешил уйти, а с любопытством поинтересовался:
— Барышня, чем вы заняты? Может, вам помочь?
— Не нужно, уходи скорей!
В голосе Ли Сыцзинь отчётливо сквозило раздражение.
Учёный поспешно поклонился, повернулся и быстрым шагом зашагал вверх по склону.
Ли Сыцзинь снова впилась взглядом в духовную траву на ладони. Спустя некоторое время на её лице появилась улыбка, хотя она изо всех сил старалась сдерживать чувства.
«Надо ещё подождать, рано радоваться».
Ли Сыцзинь воодушевилась: Старший Брат-Наставник ведь сам говорил, что духовные растения жизненно важны для развития Секты Цинсяо, это дело первостепенной важности.
У неё не было управленческого таланта Чжан Юйчуня и тем более боевого дара Цзян Чжаося, но ей тоже хотелось трудиться на благо Секты Цинсяо и стать гордостью Старшего Брата-Наставника.
Она терпеливо выждала добрых полшичэня и лишь тогда поднялась на ноги. Подойдя к деревянному столу поблизости, она бережно уложила духовную траву в заранее приготовленную шкатулку — и только после этого не сдержала радостного крика и запрыгала на месте.
У неё наконец-то получилось!
Попрыгав несколько раз, она подхватила деревянную шкатулку, вышла из сада и быстрым шагом направилась вверх по горе.
По пути она не удержалась и применила Искусство Быстрого Ветра, вздымая за собой снежную пыль и стремительно поднимаясь наверх.
Добравшись до Двора Линсяо, она не застала Ли Цинцю, и ей оставалось только ждать.
После учреждения семи залов днём Двор Линсяо выглядел пустынно; даже Юань Ли и Чжао Чжэнь редко бывали во дворе. Ли Сыцзинь заскучала от ожидания и принялась упражняться в Божественном Заклятии Горного Владыки.
Прежде это магическое искусство её не привлекало — сражаться ей всё равно обычно не приходилось. Но стоило ей увидеть, как его применил Цзи Я, Горный Владыка настолько её поразил, что она взялась за изучение этого искусства.
За практикой Божественного Заклятия Горного Владыки время потекло быстрее.
Лишь к вечеру Ли Цинцю вернулся во Двор Линсяо вместе с Юань Ли и Чжао Чжэнем; Ли Ян шёл следом за ними.
Ли Ян уже вступил на первый слой Сферы Вскармливания Начала; сегодня он тренировался под началом Ли Цинцю и даже сошёлся в поединке с Чжао Чжэнем.
Дар Чжао Чжэня потряс его до глубины души и перевернул представления о таланте. Однако Ли Ян не пал духом, а лишь преисполнился рвения — ведь и его собственный прогресс сейчас был поразительно быстр.
Ли Цинцю взялся лично наставлять его не только из-за его потенциала и судьбы, но и потому, что его верность росла очень быстро и достигла уже 96.
Ли Цинцю подметил: если верность ниже 90, она легко колеблется — он даже видел, как у одного ученика этот показатель рухнул с 89 до 71. Но стоило верности подняться выше 90, как она ещё ни разу не опускалась.
Без всякого преувеличения, Ли Яна уже можно было воспитывать как доверенное лицо.
Ли Цинцю уже определил роль Ли Яна в секте: со временем сделать его защитником, который будет оберегать Секту Цинсяо, а пока пусть просто сосредоточенно тренируется и набирает силу.
Ли Ян по натуре был одержим боевыми искусствами, и будущее его обещало великие свершения. Во всяком случае, Ли Цинцю считал, что в нынешней Секте Цинсяо у Ли Яна есть все шансы побороться за место в тройке сильнейших.
При примерно равных врождённом даре и Понимании дальше уйдёт тот, кто трудится с наибольшим усердием.
— Старший брат, ты наконец-то пришёл, иди скорее сюда! — Ли Сыцзинь прервала тренировку. Уперев руки в бока и ворча, она направилась к длинному столу.
Ли Цинцю с улыбкой подошёл. Заметив на столе деревянную шкатулку, он невольно приподнял брови и с предвкушением спросил:
— У тебя получилось?
Ли Сыцзинь лишь гордо вскинула подбородок, не проронив ни слова.
Ли Цинцю открыл шкатулку и увидел духовную траву. Лицо его тут же озарилось неподдельной радостью: он явственно ощутил заключённую внутри духовную энергию.
И впрямь получилось!
Пусть эта духовная трава была самой обычной и не обладала особыми целебными свойствами, для секты это знаменовало прекрасное начало.
В будущем Ли Сыцзинь сможет взращивать лекарственные травы, превращая их в духовные растения, а Чэнь Хуэйлань займётся алхимией — тогда обычные пилюли смогут превратиться в пилюли для культивации.
Ли Цинцю от души расхваливал Ли Сыцзинь. У Юань Ли и двух других учеников это вызвало любопытство, но ни Ли Цинцю, ни Ли Сыцзинь ничего им не объяснили, и троице оставалось лишь наблюдать со стороны.
За ужином в тот день Ли Цинцю усадил Ли Сыцзинь рядом с собой и то и дело подкладывал ей еду, так что всем стало ясно, как он рад. От верхушки секты он не стал скрывать весть об успешном выращивании духовной травы, что вызвало всеобщее воодушевление.
Ли Цинцю уже рассказывал им о пользе духовных растений, и возможности приумножить культивацию все, разумеется, ждали с большим нетерпением.
После этой ночи наступал праздник Весны. На следующее утро Ли Цинцю — редкий случай — не стал культивировать, а отправился на прогулку по секте вместе с Ли Дунъюэ и Ли Сыцзинь. Юань Ли и Чжао Чжэня он с собой не взял: сегодня он решил хорошенько побыть с двумя младшими соученицами.
Ли Сыцзинь давным-давно не гуляла со Старшим Братом-Наставником по Горе Цинсяо; переполненная восторгом, она не выпускала руку Ли Цинцю ни на миг. Ли Дунъюэ была не такой бойкой и с достоинством шла по другую сторону.
Они вспоминали детство, и разговорам не было конца.
Проходя мимо одного из дворов, Ли Сыцзинь вдруг остановилась. Посмотрев на учёного, который подметал у ворот, она спросила:
— Это ты вчера спрашивал у меня дорогу?
Тот поднял взгляд и, узнав Ли Сыцзинь, с улыбкой ответил:
— Да, это я.
Заметив Ли Цинцю и Ли Дунъюэ, он слегка замешкался, словно пытаясь угадать, кто они такие.
— Ты прошёл вступительное испытание? — с улыбкой спросила Ли Сыцзинь.
— Нет, пока я всего лишь ученик-разнорабочий.
— Вчера ты стал свидетелем моего успеха, и настроение у меня отличное, так что я позволяю тебе стать записным учеником!
Ли Сыцзинь весьма великодушно махнула рукой, а закончив говорить, принялась ластиться к Ли Цинцю.
Ли Цинцю взглянул на учёного, и в его глазах мелькнуло удивление: он ощутил, что в теле того скрыта внутренняя ци. Этот малый явно владел некой тайной техникой, позволяющей скрывать ци.
— Ладно, будь по-твоему, — с улыбкой согласился Ли Цинцю, вызвав радостный возглас Ли Сыцзинь.
Ли Дунъюэ прикрыла рот ладонью, посмеиваясь над тем, что Ли Сыцзинь никогда не повзрослеет.
Ли Сыцзинь повернулась к учёному:
— Мой Старший Брат-Наставник согласился, а он — глава секты! Как тебя зовут?
— Глава?..
Учёный опешил, поспешно согнулся в поклоне и произнёс:
— Меня зовут Чу Цзин. Приветствую главу!
Ли Цинцю кивнул:
— Раз уж глава зала Ли так сказала, с этого дня ты записной ученик. Старайся как следует, стремись подняться ещё на ступень выше.
— Благодарю вас, глава зала Ли, — с почтением произнёс Чу Цзин.
Видя подобное подобострастие, Ли Сыцзинь, напротив, сразу потеряла к нему интерес.
Она потянула Ли Цинцю дальше вниз по склону, а Ли Дунъюэ сказала Чу Цзину:
— Ступай в Зал Управления Духами и доложи об этом главе зала Чжану.
— Слушаюсь.
Чу Цзин отозвался, отвесив поклон и Ли Дунъюэ.
Ли Дунъюэ догнала спутников, и вскоре все трое скрылись за поворотом горной дороги.
Чу Цзин ещё некоторое время постоял на месте, глядя им вслед, а затем снова принялся подметать, ничуть не торопясь в Зал Управления Духами.
Ли Дунъюэ спросила Ли Сыцзинь, откуда та знает Чу Цзина, и Ли Сыцзинь ничего скрывать не стала.
— Я просто вспомнила, как вчера обошлась с ним, и испугалась, как бы у нового ученика не сложилось дурное мнение о нашей Секте Цинсяо, поэтому и решила загладить вину, — оправдывалась Ли Сыцзинь.
Ли Дунъюэ покачала головой:
— Младшая соученица, впредь не поступай так. Если подобные слухи разойдутся, это дурно скажется на нравах секты.
Ли Сыцзинь показала кончик языка:
— Поняла! В следующий раз обязательно сперва всё обдумаю.
Тем временем Ли Цинцю вызвал Панель Наследия и принялся искать портрет Чу Цзина. Отыскав его, он открыл панель Чу Цзина:
【Имя: Чу Цзин】
【Пол: мужской】
【Возраст: 192 года】
【Верность (глава учения / секта): 24 / 51 (максимум — 100)】
【Культивационный потенциал: Исключительное постижение】
【Понимание: Исключительное постижение】
【Судьба: Тысячелетняя молодость, Мятежный сановник и изменник, Демон во Плоти】
【Тысячелетняя молодость: вкусив духовную пилюлю, продлил срок жизни на тысячу лет и сохранил неувядающий облик】
【Мятежный сановник и изменник: дабы возродить павшее государство, вводит в заблуждение государя новой династии. Даже если народ ввергнется в пучину бедствий, а реки окрасятся кровью, сердце его не дрогнет; искусен в обольщении людских душ】
【Демон во Плоти: не подвластен никакому злу; иммунитет ко всем направленным против души магическим искусствам и Божественным техникам мира смертных; захват тела невозможен; при этом наделён высочайшим Пониманием техник, магических искусств и Божественных техник, связанных с душой】
……
Ли Цинцю едва не застыл на месте: перед ним предстала самая роскошная панель ученика за всё время с тех пор, как он открыл Панель Наследия.
Два показателя уровня «Исключительное постижение» — сейчас ему нет равных, а вдобавок целых три особые судьбы!
Этому типу, оказывается, стукнуло уже сто девяносто два года!
«Тысячелетняя молодость» раскрывала его прошлое, а свойство нестарения заставило Ли Цинцю невольно позавидовать.
«Мятежный сановник и изменник» раскрывал его характер, причём умение вводить людей в заблуждение представляло собой способность, которую никак нельзя недооценивать.
Но страшнее всего был «Демон во Плоти»!
Слишком уж это было мощно — Ли Цинцю так и подмывало немедленно скопировать эту судьбу.
Мало того что она напрямую меняла телосложение, так ещё и усиливала Понимание в определённой области. Это куда мощнее, чем «Прирождённый Одержимый Мечом» или «Корень Духа Небесной Грозы»!
Откуда взялся этот человек?
Ли Цинцю уже никак не мог считать Чу Цзина обычным учеником: прожив почти два столетия, тот был форменным старым чудовищем.
Раз подобный человек явился на гору, он определённо чего-то добивается.
Судьба «Мятежный сановник и изменник» свидетельствовала, что он уже занимает высокий пост при дворе и противостоит императору.
Разумеется, государь мог и не знать, что перед ним враг, и считать его своим доверенным лицом.
Неужели император подослал его разузнать обстановку в Секте Цинсяо?