Убив господина Сюаня, Ли Цинцю не стал уходить или бродить вокруг — он остался ждать на месте.
После гибели человека непременно появляется душа, и рассеивается она лишь через семь дней. Ему хотелось увидеть, как выглядит призрак Демона во Плоти.
Раз эта судьба дарует невосприимчивость ко всем магическим искусствам мира смертных, направленным на душу, она ведь должна породить и особую душу?
Лин Чуань и Наньгун Э парили рядом. Лин Чуань смотрел на труп господина Сюаня с нескрываемым удовольствием, а выражение лица Наньгун Э было сложным.
«Подумать только, в Великом Вэй сыскался столь верный подданный».
Так размышляла про себя Наньгун Э. Слова господина Сюаня потрясли и растрогали её, но просить за него она не стала: было видно, насколько мучительной была его жизнь, и смерть для него, быть может, стала избавлением.
Вскоре из тела господина Сюаня поднялась душа, и Ли Цинцю тотчас прищурился.
И впрямь не такая, как у всех!
Душа господина Сюаня отличалась от прочих призраков: ни злобы, ни малейшего холода — она показалась ему удивительно чистой.
【Ввиду того, что ты впервые очистил ряды секты и укрепил закон и порядок Наследия, что имеет глубокое значение для Наследия, ты получаешь одну возможность забрать награду за передачу наследия】
Глядя на внезапно всплывшее перед глазами уведомление, Ли Цинцю слегка удивился.
И за такое тоже срабатывает механизм наград?
Впрочем, поразмыслив, он понял: очистить ряды секты и вправду дело непростое. Раз уж он сделал это однажды, впредь Ли Цинцю не будет так бояться подобных поступков.
Это был прорыв в эмоциональном и моральном плане!
Да уж!
Очень непросто.
Так оценил свои действия Ли Цинцю.
Господин Сюань, он же Чу Цзин, медленно открыл глаза. На этот раз он увидел не только Ли Цинцю, но и паривших за его спиной Лин Чуаня с Наньгун Э. От неожиданности он сильно испугался и инстинктивно отпрянул.
Ли Цинцю втайне поразился: Демон во Плоти и вправду не таков, как все — едва обратившись в призрака, он уже мог свободно двигаться.
Отступив назад, Чу Цзин наткнулся взглядом на собственный труп, и это заставило его быстро вернуть хладнокровие.
«Я и впрямь мёртв…»
Чу Цзин прожил почти две сотни лет. От случившегося ему стало странно на душе — он и сам не мог объяснить почему, но словно бы с плеч свалилась непосильная ноша.
Ли Цинцю вызвал Панель Наследия и увидел, что края портрета Чу Цзина подёрнулись призрачной энергией, а черты лица померкли, уподобившись облику призрака.
Он открыл портрет Чу Цзина и проверил: показатель верности не только не снизился, но даже вырос до 85.
Что это значит?
Чу Цзин поднял взгляд на Ли Цинцю и спросил:
— Ты ведь меня видишь, верно?
Ли Цинцю закрыл Панель Наследия и ответил:
— Разумеется.
Чу Цзин перевёл взгляд на Лин Чуаня и Наньгун Э:
— Это они следовали за мной прежде?
— За тобой следовал вот этот ребёнок по имени Лин Чуань. Он сын моего наставника Линь Сюньфэна и погиб от рук Демонических Врат, — представил его Ли Цинцю.
Чу Цзин промолчал. Лин Чуань сверкнул на него глазами и сделал угрожающий жест, словно готовясь наброситься.
Ли Цинцю указал рукой на Наньгун Э и произнёс:
— Её зовут Наньгун Э, она принцесса Великого Вэй. Слышал о ней?
Услышав эти слова, Чу Цзин широко распахнул глаза и весь задрожал:
— Принцесса Юаньси… неужели вы…
Наньгун Э удивлённо спросила:
— Ты меня знаешь?
Чу Цзин взволнованно ответил:
— Ваш покорный слуга никогда не видел вас лично, но государь часто упоминал ваше имя. Он говорил, что вы были самой доброй к нему из сестёр, и именно из-за вас государь необычайно баловал своих дочерей.
— О каком государе ты говоришь?
— Об императоре Вэне Великого Вэй, Наньгун Юане.
— Так вот кому ты служил — Юань-эру? Подумать только, он стал императором, да ещё и императором Вэнь?
Наньгун Э не скрывала изумления. Ли Цинцю же ничуть не удивился: он уже расспрашивал её прежде и по дате кончины её отца-императора догадался, что пути Наньгун Э и Чу Цзина могли пересекаться.
Чу Цзин тут же опустился на одно колено и с горечью воскликнул:
— Принцесса, ваш покорный слуга подвёл государя, подвёл Великое Вэй!
Наньгун Э уже знала о деяниях господина Сюаня, а связав это с его прежними словами, примерно поняла, почему Чу Цзин так поступил. От этого на душе у неё стало неспокойно.
Она не могла утешить Чу Цзина — по его вине и впрямь погибло немало людей.
Ли Цинцю произнёс:
— Раз уж ты мёртв, дела минувших дней остались позади. Но если бы ты, подобно Небесному наставнику Цзяну, занялся плавкой душ, мне волей-неволей пришлось бы развеять тебя без остатка.
Чу Цзин поднял голову и спросил:
— Осмелюсь спросить у главы секты, в каком состоянии сейчас находится принцесса Юаньси?
— Она стала моим призрачным рабом. Я отыскал её в старинном зеркале, — прямо ответил Ли Цинцю.
Наньгун Э подхватила:
— Не будь хозяина, я бы вечно томилась в путах ненависти и беспамятства, причиняя вред живым. Хоть я теперь и призрак, но живу куда свободнее, чем при жизни.
Выслушав её, Чу Цзин заколебался, но затем стиснул зубы:
— Молю главу принять и меня в призрачные рабы!
Ли Цинцю спросил:
— Ты просишь ради того потомка рода Наньгун или ради себя?
— И ради того, и ради другого. Тревожно оставлять его одного, да и сгинуть бесследно не хочется. Пусть даже в облике призрачного раба, но я жажду хоть краем глаза взглянуть на путь бессмертия.
Чу Цзин говорил со всей серьёзностью: он чувствовал, как меж небом и землёй к нему приближается некая таинственная сила, готовая увлечь его в неведомое место.
Ли Цинцю покачал головой:
— Твоя душа слишком особенная. Боюсь, обратить тебя в призрачного раба мне не под силу.
Чу Цзин стиснул зубы и внезапно полетел к Ли Цинцю. Тот пристально смотрел на него, внутренне насторожившись.
В следующее мгновение Чу Цзин скользнул внутрь Меча Небесной Радуги, заставив клинок мелко задрожать.
— Что это?..
Ли Цинцю опешил: подобного поступка от Чу Цзина он никак не ожидал.
Изнутри Меча Небесной Радуги донёсся голос Чу Цзина:
— Я и сам чувствую необычность своей души. Кажется, лишь так я смогу избавиться от этой особенности.
Едва отзвучали его слова, как Ли Цинцю явственно ощутил, как духовная энергия неба и земли хлынула к его Мечу Небесной Радуги.
Клинок начал неуловимо меняться.
Ли Цинцю не терял бдительности, крепко сжимая рукоять.
Наньгун Э и Лин Чуань тоже подобрались ближе, наготове. Даже Наньгун Э не доверяла Чу Цзину до конца: стоило тому обратиться в призрака, как от него повеяло невыразимым ужасом — словно рядом оказался заклятый враг.
Ли Цинцю прождал целых три шичэня.
Спустя три шичэня из Меча Небесной Радуги повалила клубящаяся чёрная аура и сгустилась в призрачный силуэт — это был не кто иной, как Чу Цзин.
Ли Цинцю изумился: казалось, Чу Цзин уподобился тысячелетнему Духу Меча из Меча Дисуань и нераздельно слился с Мечом Небесной Радуги.
— Прошу вас, позвольте мне признать вас хозяином, — твёрдо произнёс Чу Цзин, глядя на Ли Цинцю.
Пристально посмотрев на него, Ли Цинцю тотчас влил ци в Меч Небесной Радуги. Следом он ощутил, как душа Чу Цзина сама потянулась навстречу, устанавливая духовную связь.
Дух Меча отличался от призрачного раба: пусть он и признавал хозяина, тот не подчинял его разум без остатка. Дух сохранял независимость мысли, однако его силой хозяин мог распоряжаться свободно.
Признание хозяина свершилось быстро: между Ли Цинцю и Чу Цзином возникла невидимая связь душ. Мыслей призрака Ли Цинцю прочесть не мог, но его мощь ощущал со всей ясностью.
Отныне ци, накопленную культивацией Чу Цзина, Ли Цинцю мог использовать по собственному желанию.
В процессе слияния с Мечом Небесной Радуги Чу Цзин поглотил огромное количество духовной энергии неба и земли, и в его призрачном теле уже зародилась особая ци.
【Ввиду того, что в Секте Цинсяо впервые ученик ступил на Путь призраков и стал Призрачным практиком, открыв новые возможности для развития Наследия, ты получаешь одну возможность забрать награду за передачу наследия】
Вот те раз, опять?
Почему снова награда за передачу наследия? Неужто нельзя дать что-нибудь другое?
Ли Цинцю вдруг подумал, что этот поход в Императорский город Чжэньян принёс баснословную выгоду.
Ощущая призрачную энергию Чу Цзина, он вызвал Панель Наследия и увидел, что верность того выросла уже до 92.
Недурно!
Ли Цинцю посмотрел на Чу Цзина и с улыбкой сказал:
— А ты, погляжу, немало смыслишь.
Чу Цзин почтительно ответил:
— Не стану скрывать: однажды я случайно забрёл в одну пещеру. Там я принял эликсир бессмертия, продливший мне жизнь, и получил три книги тайных техник. В одной из них описывался некий способ ковки артефактов. Прежде я не мог в нём разобраться, но теперь понял: эта ковка опирается вовсе не на внутреннюю ци, а на совершенно иную, куда более могущественную силу.
Он поднял правую руку — призрачная энергия заструилась в его ладони. Хотя он и умер, но ощущал себя сильнее, чем когда-либо при жизни.
— Как-нибудь отведи меня к той пещере, — кивнул Ли Цинцю.
Чу Цзин не возражал и без колебаний согласился.
Затем Ли Цинцю обошёл подземную темницу. Чу Цзин указал все свои тайники: там хранились не только деньги, но и множество книг тайных техник и пилюль.
Ли Цинцю озадаченно прикинул, как унести столько добра, но тут вспомнил о мешочке Небесного наставника Цзяна. Он немедленно снял мешочек и принялся изучать его.
И точно!
Этот мешочек и вправду оказался пространственным мешочком с обширным обособленным пространством внутри, где лежало всё добро Небесного наставника Цзяна.
После смерти Небесного наставника Цзяна запрет на признание хозяина постепенно рассеялся, позволив Ли Цинцю без труда подчинить пространственный мешочек себе.
В «Тайцин Каноне Изначального Хаоса» описывался способ подчинения магических инструментов, а пространственный мешочек был одним из них, так что действовать следовало схожим образом.
Затем он спрятал все богатства Чу Цзина в пространственный мешочек, отчего тот не переставал дивиться.
— Неужто таковы приёмы бессмертных? Поистине непостижимо, — с воодушевлением молвил Чу Цзин, чувствуя, что рядом с Ли Цинцю он увидит куда более удивительный мир.
— На путь бессмертия я сам вступил лишь недавно и ещё только прощупываю дорогу. А вот в умении морочить людям голову мне до Небесного наставника Цзяна далеко.
Ли Цинцю тихо рассмеялся. До прибытия в Императорский город Чжэньян Небесный наставник Цзян и впрямь успел его насторожить; если бы он прошлой ночью заранее не послал Лин Чуаня на разведку, то не решился бы сегодня так открыто ворваться сюда и начать убивать.
Его первоначальный план заключался в том, чтобы тихо проникнуть в имперскую столицу, прикончить Чжао Чжи и тут же уйти.
Однако выяснилось, что Небесный наставник Цзян вовсе не так силён и даже не заметил присутствия Лин Чуаня.
Что ж, не обессудьте: Ли Цинцю оставалось только устроить резню.
Чу Цзин беспомощно покачал головой. Он вдруг вспомнил слова Ли Цинцю о том, что мог бы и сам убить Небесного наставника Цзяна, и от этой мысли ему стало не по себе: ведь он тоже позволил себя одурачить.
— Пойдём. Пора забрать наследство Небесного наставника Цзяна.
Ли Цинцю развернулся и зашагал во тьму; Чу Цзин, Наньгун Э и Лин Чуань поплыли за ним следом, растворяясь во мраке.
……
Цзянчжоу, глухие горы. Ли Цинцю шёл через лес: Меч Небесной Радуги парил у него за спиной, Наньгун Э следовала за ним по пятам, а Лин Чуань устроился у него на плече.
Со дня расправы над Чжао Чжи и Небесным наставником Цзяном прошёл день; с тех пор как Ли Цинцю покинул Гору Цинсяо, шёл уже третий день.
Ли Цинцю уже полностью усвоил воспоминания Небесного наставника Цзяна: в этой горе скрывалась Пещера-обитель практика бессмертия, благодаря которой тот когда-то и вступил на путь бессмертия.
Как только он обчистит ту Пещеру-обитель практика бессмертия, Ли Цинцю сразу поспешит обратно в Секту Цинсяо, чтобы сдержать данное ученикам обещание вернуться через три дня.