Перед горными вратами Секты Цинсяо бок о бок стояли юноша и девушка; оба выглядели совсем молодыми.
Юноша был статен и красив: в облегающих синих одеждах, с высоко собранными волосами и длинным копьём в руке, он источал пылкий дух юного полководца.
Девушка была прелестна лицом, в длинном зелёном платье, нежна, как вода; за плечами у неё висел дорожный узелок, а взгляд, обращённый к стоявшему рядом юноше в синем, был полон нежности.
Юношей в синем был не кто иной, как Первый воин Ли Ян, а девой в зелёном — его двоюродная сестра Чжао Линлун.
— Братец, мы едва прибыли, а ты уже бросаешь вызов во всеуслышание... Не слишком ли это? Крупные секты — другое дело, у них есть своя гордость, но Секта Цинсяо лишилась Линь Сюньфэна, а оставшиеся ученики слишком молоды. Чего доброго, твоё имя их испугает, и они не осмелятся принять бой,
— произнесла Чжао Линлун нежным, чарующим голосом.
Ли Ян беспечно отозвался:
— Тем, кто занимается боевыми искусствами, не избежать соперничества. Раз уж я бросил такие слова, будь в Секте Цинсяо хоть один настоящий мужчина, он не станет уклоняться от поединка. К тому же я пришёл лишь помериться силами, а не биться насмерть.
Он слегка повёл правой рукой, и серебряное копьё в его ладони холодно блеснуло на солнце.
Пока они переговаривались, из-за поворота горной дороги хлынула целая толпа. Увидев это, Ли Ян усмехнулся, и на его красивом лице отразилось предвкушение.
Янь Цзюэдин шёл во главе. Остановившись перед горными вратами, он смерил Ли Яна взглядом с головы до ног.
— Ты носишь фамилию Ли и зовёшься Первым воином. Из какого же ты клана Ли? — спросил Янь Цзюэдин.
В династии Великое Ли почитали воинское искусство. Чтобы стать Первым воином, помимо выдающегося таланта требовалось вложить огромные средства; среди Первых воинов ещё ни разу не было выходцев из бедных семей.
Ли Ян вскинул голову и ответил:
— Линьчуаньский клан Ли.
Янь Цзюэдин понимающе усмехнулся:
— Так ты отпрыск военного министра! Вот только если мы доведём тебя до слёз, не побежишь ли звать родителей?
При этих словах улыбка сошла с лица Ли Яна, а его взгляд стал холодным:
— Двигаясь на юг от Линьчуаня, я уже бросил вызов одиннадцати сектам, и ещё никто не заставил меня проронить ни слезинки. Если вы сумеете меня одолеть, я не стану вас винить и даже щедро одарю — помогу починить эти полуразрушенные горные врата.
— По рукам, ты сам это сказал! Мань-эр, выходи!
Янь Цзюэдин сразу же согласился, а затем шагнул в сторону.
Услышав это, У Маньэр тут же зашагал вперёд.
Стоило ему показаться, как Чжао Линлун невольно нахмурилась.
Глаза Ли Яна блеснули, и он спросил:
— Здоровяк, не хочешь пойти со мной в армию и совершить подвиги, которыми будут восхищаться тысячи людей?
У Маньэр почесал затылок:
— В армию не пойду. Я навсегда останусь со Старшим Братом-Наставником.
Ли Ян ухмыльнулся:
— Тогда сперва сразимся!
У Маньэр кивнул и продолжил идти к Ли Яну.
Видя такое пренебрежение, Ли Ян ощутил досаду. Не тратя лишних слов, он стремительным шагом метнулся к У Маньэр, и его серебряное копьё с резким свистом рассекло воздух, метя прямо в поясницу соперника.
Хлоп!
У Маньэр поднял руку и схватил серебряное копьё. Лицо Ли Яна дрогнуло, но прежде чем он успел что-либо осмыслить, на него обрушилась чудовищная сила, лишившая его равновесия и заставившая рухнуть вперёд.
Заметив, что У Маньэр заносит вторую руку, Ли Ян мгновенно выпустил копьё и ласточкой отпрянул назад, опустившись за спиной Чжао Линлун и едва не сорвавшись со ступеней.
Устояв на ногах, Ли Ян с испугом посмотрел на противника. Физическая сила У Маньэр превзошла все его ожидания: он ещё никогда не встречал человека столь сокрушительной мощи.
— Как тебя зовут? — глухо спросил Ли Ян, не смея больше проявлять беспечность.
У Маньэр простодушно улыбнулся:
— Меня зовут У Маньэр.
— По фамилии У? Неужели...
Ли Ян, казалось, о чём-то догадался, и его лицо слегка изменилось. Он только открыл рот, как увидел, что У Маньэр бросает ему серебряное копьё.
Он поднял руку и поймал копьё, но ощутил резкую боль в ладони между большим и указательным пальцами.
Эта чудовищная физическая сила заставила его ещё сильнее увериться в своей догадке.
В этот момент У Маньэр внезапно расставил ноги, слегка присел и отвёл правую ладонь к поясу. Вокруг его тела закружились видимые невооружённым глазом струйки боевой энергии, а выражение лица изменилось — от прежнего простака не осталось и следа.
Ли Ян ощутил перемену в его ауре, но не испугался; напротив, перехватил копьё обеими руками, готовясь встретить удар лицом к лицу.
Внизу у ступеней ученики из нового двора тоже наблюдали за поединком. Глядя снизу вверх на стоящего на возвышении У Маньэр, они замерли в изумлении: никто прежде не видел на его лице столь грозного выражения.
Издав яростный клич, Ли Ян взмыл в воздух на несколько чжанов. Заслонив собой палящее солнце, он ринулся вниз: внутренняя ци, окутавшая его тело и серебряное копьё, превратилась в ледяной луч, заставив учеников за спиной У Маньэр невольно зажмуриться.
В то же мгновение У Маньэр нанёс удар ладонью.
Девять Небесных Ладоней!
Ученикам показалось, будто у самых ушей прогремел оглушительный взрыв, словно взревели свирепые тигры и барсы; мощная сила ци ударила им в лицо, заставив невольно отшатнуться.
Чэн Цанхай прищурился — и как раз увидел, как Ли Яна снесло ладонным ударом У Маньэр.
Обливаясь кровью, Ли Ян, словно сорвавшийся с нити воздушный змей, стремительно отлетел назад и врезался в одну из построек нового двора. Карниз с грохотом обрушился, взметнув тучу пыли, а стоявшие поблизости ученики от испуга вздрогнули.
Один удар решил исход поединка!
Хоть они и принадлежали к одной Секте Цинсяо, ученики всё равно были поражены невероятной мощью У Маньэр, и Янь Цзюэдин не был исключением.
Янь Цзюэдина охватил запоздалый страх, сменившийся внезапной благодарностью Ли Цинцю: если бы Ли Цинцю только что не крикнул «стой», когда этот дурачок собирался применить Девять Небесных Ладоней, старейшине пришлось бы несладко. Ранение — дело малое, а вот потерять лицо — страшный позор.
— Братец!
— в отчаянии вскрикнула Чжао Линлун и, подобрав подол, быстро побежала вниз по ступеням.
У Маньэр опустил ладонь. Сила удара вернулась в тело, отчего его одеяния яростно вздулись; глядя на его спину, ученики ощутили величие непобедимого грандмастера.
— Неужели таково высшее боевое искусство? Поистине невероятно...
Чжан Юй стоял позади учеников, с восхищением цокая языком при виде этого зрелища. В его душе тоже вспыхнуло сильное желание заняться боевыми искусствами, но он быстро совладал с собой.
У Маньэр посмотрел вниз на клубящуюся пыль, и его суровое выражение лица растаяло, как весенний лёд. Повернувшись к Янь Цзюэдину, он робко спросил:
— Я ведь... не слишком сильно его ударил?
Янь Цзюэдин опомнился, и сердце у него ёкнуло: если Первый воин погибнет здесь, быть беде!
Он поспешно бросился вниз, а остальные ученики обступили У Маньэр, наперебой восхищаясь его силой.
Тем временем.
Во дворе Ли Дунъюэ слышала пересуды учеников. С тревогой на лице она произнесла:
— Старший брат, Мань-эр слишком простодушен и не соразмеряет силу. Впредь нельзя позволять ему бездумно наносить удары.
Ли Цинцю кивнул, но особого беспокойства не выказал: он различал частое дыхание Ли Яна — хоть и очень тяжёлое, но тот по крайней мере был жив.
— Сходи окажи ему помощь.
— распорядился Ли Цинцю. Ли Дунъюэ поспешно поднялась, передала ему Юань Ли и торопливо вышла со двора.
……
Ли Яну снился сон: он сражался на поле брани, семь раз прорывался сквозь вражеские ряды туда и обратно, и никто не мог его остановить. Внезапно перед ним вырос исполин и обрушил на него ладонь, перед которой Ли Ян оказался совершенно беспомощен.
В тот миг, когда неминуемый удар грозил оборвать его жизнь, он резко очнулся.
Распахнув глаза и тяжело дыша, он инстинктивно попытался подняться, но раздирающая всё тело боль заставила его судорожно втянуть воздух — сесть он не смог.
— Братец! Ты очнулся! —
сбоку раздался радостный голос Чжао Линлун. Скосив глаза, Ли Ян увидел её возле постели; за окном догорали лучи заходящего солнца.
Близились сумерки.
Стиснув зубы, Ли Ян спросил:
— Где я?
— В Секте Цинсяо. Девушка по имени Ли Дунъюэ спасла тебя с помощью иглоукалывания, — ответила Чжао Линлун, с явным облегчением глядя на очнувшегося брата.
И тут же с укоризной добавила:
— Братец, впредь нельзя быть столь беспечным! Хорошо ещё, что люди в Секте Цинсяо милосердны. Окажись мы в другой секте, тебя и лечить бы не стали.
Хотя Ли Ян пострадал, она не затаила обиды на Секту Цинсяо, а напротив, была искренне благодарна Ли Дунъюэ за помощь.
Ли Ян горько усмехнулся:
— Да где уж там беспечность... Этот парень просто чудовище, настоящий нелюдь. Ходили слухи, будто клан У с горы Лишань ещё сто лет назад разрабатывал живое оружие для войны, заставляя новорождённых младенцев терпеть погружение в предельно янские и жгучие снадобья для закалки тела. Похоже, их замысел удался.
— Клан У с горы Лишань? Но разве тринадцать лет назад их род не истребили до последнего человека? Откуда ты знаешь, что У Маньэр — их потомок? — с недоумением спросила Чжао Линлун.
Скривившись от боли, от которой тело словно разваливалось на куски, Ли Ян выдавил подобие улыбки:
— Из-за Линь Сюньфэна. Отец как-то говорил, что Линь Сюньфэн вечно совал нос в чужие дела. Он водил дружбу с кланом У с горы Лишань, и когда разнеслась весть об их гибели, лично отправился туда. Возможно, где-то там он обнаружил У Маньэра.
Чжао Линлун понимающе кивнула и вздохнула:
— Линь Сюньфэн и впрямь необычный человек. Рассказывают, едва вступив в цзянху, он свёл знакомство с императором, тайно странствовавшим среди простого люда, и заслужил высочайшее монаршее признание. Стоило ему согласиться — и он стремительно взлетел бы по служебной лестнице. Увы, его устремления лежали в цзянху.
— Воистину необычный человек... По правде говоря, наш клан Ли тоже связан с ним...
Вспомнив нечто, Ли Ян помрачнел, и в его взгляде промелькнули смешанные чувства.
— Какими ещё узами? — с любопытством спросила Чжао Линлун.
Ли Ян лишь слегка покачал головой, не желая говорить.
В этот момент снаружи раздался звонкий голос:
— Эй, а ты правда Первый воин? А Первому воину тоже нужно читать книги?
Ли Ян и Чжао Линлун обернулись на голос. За окном стояли две девушки, разглядывавшие их, — это были Ли Сыцзинь и Сюй Нин. Спрашивала Ли Сыцзинь, с любопытством изучавшая лежащего воина.
Ли Ян через силу улыбнулся и ответил:
— Разумеется. Первому воину тоже нужно сдавать экзамены по словесности, просто испытания не столь суровые, как для Первого учёного. С самого детства я помимо воинских искусств только и делал, что учился; мне и не снилась такая воля, чтобы беззаботно гулять по горам.
Поднимаясь сегодня на гору, он встретил обеих девушек и даже расспрашивал их о дороге.
Ли Сыцзинь не отставала:
— Братец Первый воин, а твоё боевое искусство в цзянху какого уровня будет?
Ли Ян ответил:
— Немало первоклассных мастеров я победил без особого труда, однако до непревзойдённой вершины мне ещё далеко.
— Выходит, мой пятый старший брат — непревзойдённый мастер? — с восторгом спросила Ли Сыцзинь.
Ли Ян едва заметно кивнул и с любопытством спросил:
— А сколько лет твоему пятому старшему брату?
Он припомнил голос У Маньэр — в нём отчётливо слышались ребяческие нотки.
— Только-только исполнилось пятнадцать, — моргнув, ответила Ли Сыцзинь.
У Ли Яна дёрнулся уголок рта, а Чжао Линлун широко распахнула прекрасные глаза и невольно приоткрыла рот от изумления.
Ли Сыцзинь казалась невинной, но в душе втайне торжествовала.
Сюй Нин, видя, что та снова притворяется, слегка отвернулась, не желая смотреть на неё.
Лежащий на постели Ли Ян закрыл глаза и с горечью вздохнул:
— Я опозорил звание Первого воина.