Цзя И родился в одной из небольших знатных семей Центральной провинции Чжунтянь. Предки его некогда дослужились до третьего ранга, однако к воцарению новой династии род пришел в упадок. С малых лет он проявлял незаурядный дар к боевым искусствам, и семья возлагала на него большие надежды. Он не обманул этих ожиданий: в шестнадцать лет сдал испытание в Стражу Защиты Небес, став воином личной стражи, подчиняющейся напрямую государю.
Стража Защиты Небес делилась на четыре ранга: «цзя», «и», «бин» и «дин». Цзя И достиг ранга «и», и даже в цзянху считался первоклассным мастером.
Искусство Пленения Демонов было сокровенным искусством, дарованным ему государем. Еще сотню лет назад оно гремело на весь мир боевых искусств, и благодаря ему Цзя И мог на равных сходиться даже с мастерами низшей ступени ранга «цзя».
Овладев Искусством Пленения Демонов, он в каждой схватке неизменно подавлял противника и со временем пристрастился любоваться испугом на лицах тех, кому сдавливал горло.
Однако сегодня Искусство Пленения Демонов, ни разу прежде не знавшее поражений, встретило отпор!
И остановил его вовсе не Цзян Чжаося, слывший вторым мастером мира боевых искусств Гучжоу, а робкий с виду молодой воин.
Да с какой стати?!
Оправившись от мимолетного оцепенения, Цзя И вспыхнул от стыда и злобы и яростно уставился на Чжан Юйчуня.
Чжан Юйчунь, на которого Цзя И напал исподтишка, ничуть не рассердился, а лишь с притворным недоумением спросил:
— Господин Цзя, что это значит?
Фэн Дай и стражники застыли в изумлении: в их глазах любой из Стражи Защиты Небес был непревзойденным мастером, к тому же они ясно ощущали богатство внутренней ци Цзя И. Но никто из них не ожидал, что безобидный с виду Чжан Юйчунь тоже окажется мастером.
Увидев, что Чжан Юйчунь смеет задавать вопросы — явно насмехаясь над ним, — Цзя И ринулся вперед. Двигаясь подобно плывущему дракону, он выбросил вперед правую руку и, изогнув пальцы когтем, нацелился прямо в горло противника.
Хотя Чжан Юйчунь не желал наживать смертельного врага, стоять на месте и принимать удары он тоже не собирался. Он тут же отпрянул назад: благодаря Искусству Быстрого Ветра его реакция оказалась быстрее, чем у Цзя И.
Цзя И неотступно наседал. Они кружили по двору, пока Чжан Юйчунь не уперся спиной в стену. Отступать стало некуда, и ему пришлось встретить врага встречным ударом.
Ладони сошлись: внутренняя ци столкнулась с ци. Потоки мощи образовали две зримые глазом полусферы и с грохотом ударили друг в друга.
Цзя И продержался всего два вздоха, после чего его отбросило назад. Приземлившись, он пошатнулся на семь шагов и лишь тогда удержал равновесие, в ужасе уставившись на Чжан Юйчуня.
Духовная мощь Чжан Юйчуня разом развеялась, и сам он заметно ослабел.
Его ци была сильнее внутренней ци Цзя И, но ее запасы были невелики, и от такого прямого столкновения он ощутил, что силы почти на исходе.
Ученики Секты Цинсяо не собирались смотреть, как бьют Чжан Юйчуня: они разом выступили вперед и окружили Цзя И. Увидев это, стражники обнажили сабли.
— Чжан Юйчунь, не смей глупить, он из Стражи Защиты Небес!
Сквозь зубы крикнул Фэн Дай, с мольбой глядя на Чжан Юйчуня в надежде, что тот остановит учеников.
Он явился сюда именно затем, чтобы предотвратить столкновение, но никак не ожидал, что, намереваясь защитить Секту Цинсяо, в итоге станет спасать Цзя И.
Чжан Юйчунь одернул полы халата и громко велел:
— Отставить! Нельзя проявлять неуважение к Страже Защиты Небес!
— Какая еще Стража Защиты Небес! С каких пор чиновникам дозволено убивать людей только за то, что слово пришлось не по нраву?!
Возмущенно воскликнул один из учеников; остальные тоже с яростью уставились на Цзя И, точно волчья стая на тигра.
Чжан Юйчунь ведал в Секте Цинсяо всеми делами от мала до велика, никогда не притеснял учеников и был добр к каждому, поэтому пользовался всеобщей любовью, и ученики всем сердцем рвались его защитить.
— Кто смеет бесчинствовать в Секте Цинсяо?!
Раздался громогласный крик, и следом подоспел Янь Цзюэдин в сопровождении учеников.
Зеваки из простого люда во дворе поспешно расступились. Мастерство Чжан Юйчуня приятно поразило их: никто не ожидал, что казавшийся только что столь мягким Чжан Юйчунь владеет подобным боевым искусством. Секта Цинсяо воистину оправдывала свою славу!
Янь Цзюэдин ворвался внутрь подобно разъяренному льву, источая грозное давление; за ним следовали Цинь Е, Семь сынов Цинсяо и другие выдающиеся ученики. В Новом дворе сразу стало тесно.
Сюй Нин взлетела на стену двора и бесстрастно уставилась на Цзя И.
Увидев, что явилась даже Сюй Нин, Чжан Юйчунь забеспокоился сильнее самого Цзя И и поспешно вмешался:
— Старейшина Янь, господин Цзя просто пошутил со мной! К нам лично пожаловал воин Стражи Защиты Небес — как же мы можем оставить гостя без чая?
Он тут же велел одному из учеников приготовить чай, чтобы хоть немного разрядить обстановку.
Цзя И с первого взгляда понял, что не сладит с Янь Цзюэдином: тот принадлежал к числу мастеров, чье превосходство било через край, — подобных бойцов Цзя И встречал лишь среди стражей ранга «цзя».
«Спокойно!»
Цзя И глубоко вздохнул, холодно хмыкнул и опустил руки, отказавшись от нападающей стойки.
Заметив это, Фэн Дай поспешно улыбнулся и принялся беседовать с Чжан Юйчунем.
Узнав от учеников о статусе Цзя И, Янь Цзюэдин тоже счел за благо умерить гнев.
Странствуя по цзянху долгие годы, он заслужил имя Великого героя Укротителя Драконов не только благодаря благородству и справедливости, но и потому, что часто имел дело с властями. Он прекрасно знал: для императорского двора весь мир боевых искусств — всего лишь посмешище.
За многими сектами мира боевых искусств стояли знатные сановники; секты же без прочной опоры легко подавлялись императорским двором — сколь бы велико ни было мастерство, перед тысячами воинов оно бессильно.
Ему пришлось подыграть словам Чжан Юйчуня и Фэн Дая и унять свой напор.
— Ладно, хватит глазеть, живо расходитесь!
Обернувшись, прикрикнул Фэн Дай. Он грозно зыркнул на любопытствующих горожан за двором, и перепуганные люди поспешили разойтись.
Хотя ученики Секты Цинсяо и негодовали, они все же предпочли послушаться Чжан Юйчуня.
Так столкновение было улажено.
Поскольку общение не задалось, Цзя И, выпив лишь одну чашку чая, собрался спускаться с горы. Чжан Юйчунь не стал удерживать его силой и проводил их до горной дороги.
Глядя вслед уходящему Цзя И и его спутникам, Чжан Юйчунь помрачнел: он нутром чуял, что тот еще отомстит секте, но поделать ничего не мог.
Слава Стражи Защиты Небес и впрямь была слишком велика: убьешь ли Цзя И, заточишь ли его — бед впоследствии не оберешься.
«Будь здесь Третий младший брат да Шестой младший брат, этому типу вряд ли позволили бы спуститься с горы».
Подумав об этом, Чжан Юйчунь не смог сдержать смех.
Нынешняя Секта Цинсяо уже не та, что прежде: младшие братья и младшая соученица возмужали и окрепли. Если дело и впрямь зайдет в тупик, в крайнем случае они просто покинут Секту Цинсяо.
В сердце Чжан Юйчуня жила твердая уверенность: где его собратья-ученики, там и Секта Цинсяо.
……
В горном лесу, когда Секта Цинсяо осталась далеко позади, лицо Цзя И стало чернее тучи. Фэн Дай и стражники шли позади, не смея раскрыть рта из страха, что тот в ярости сорвет злость на них.
«Похоже, дело этим не кончится…»
Во взгляде Фэн Дая что-то дрогнуло; в душе он тяжело вздохнул.
Он положил одну ладонь на ножны сабли, а другую завел за спину, подавая знак стражникам.
Лица стражников дрогнули — они поняли, что он задумал, но никто не испугался. Они быстро собрались с духом, и во взглядах появилась решимость.
— Я этого так не оставлю! Самое большее через год… нет, через полгода я сотру Секту Цинсяо в порошок!
Сквозь зубы процедил Цзя И, будто глухо зарычал.
Внезапно!
Он услышал, как клинок выходит из ножен, машинально обернулся — и сабля Фэн Дая с размаху рассекла ему грудь. Брызнула алая кровь.
На лице Цзя И отразилось потрясение: он никак не ожидал, что Фэн Дай посмеет поднять на него оружие.
Ошеломленный и разъяренный, он тем не менее среагировал мгновенно: вскинул ладонь, пустив в ход Искусство Пленения Демонов. Бурлящий вал внутренней ци отбросил Фэн Дая прочь и сбил с ног остальных стражников, разметав их по обе стороны дороги.
Фэн Дай тяжело рухнул на землю, выплюнув сгусток крови. Перед глазами все поплыло, а внутри все органы будто скрутило узлом.
«Неужели разница в силе настолько огромна?..»
В отчаянии думал Фэн Дай. Он решился на удар лишь потому, что видел схватку Чжан Юйчуня с Цзя И: ему показалось, что Цзя И не столь силен, как он предполагал, а Чжан Юйчунь к тому же израсходовал внутреннюю ци.
Но действительность доказала: тот, кто владеет лишь внешним искусством, бессилен против мастера техники внутренней работы.
Цзя И тяжело дышал: яростный выпад истощил добрую половину его внутренней ци. Глаза его налились кровью, а рана от сабли Фэн Дая жгла его невыносимым позором.
Это было оскорблением лично для него — оскорблением всей Стражи Защиты Небес!
— Отребье! Ну держитесь, живыми вы отсюда не уйдете!
Сквозь зубы прорычал Цзя И и зашагал к Фэн Даю; кровь из его груди капала на землю, отчего он выглядел еще страшнее.
Однако, сделав всего три шага, он замер: с горы навстречу спускался человек. Его одеяние хоть и отличалось от форменных одеяний Секты Цинсяо, но в покрое безошибочно угадывалось сходство.
Пришедшим был не кто иной, как Ли Цинцю.
Ли Цинцю неспешно спускался с горы, не сводя взгляда с Цзя И; Меч Небесной Радуги у него на поясе заставлял считаться с ним с первого же мига.
— А ты еще кто такой?!
Гневно выкрикнул Цзя И, выхватывая из ножен длинную саблю. Блеск клинка озарил лесную чащу и упал на лицо Фэн Дая, вернув тому каплю ясности.
Фэн Дай с трудом повернул голову и увидел Ли Цинцю.
— Глава Ли…
Фэн Дай от стыда потупился, готовый сквозь землю провалиться.
Если Цзя И был настолько силен, то трудно было даже вообразить, насколько могуч У Баоюй.
В прошлом вовсе не он пощадил У Баоюя — это У Баоюй и Секта Цинсяо пощадили их всех.
— Глава? Значит, ты и есть глава Секты Цинсяо? Эти люди напали на стража Защиты Небес, и у меня есть законное право казнить их на месте. Имеешь что-то против? — холодно бросил Цзя И, хотя сердце его екнуло.
Как правило, в сектах мира боевых искусств сильнейшим был именно глава; а если и не сильнейшим, то уж точно не слишком слабым — иначе как завоевать всеобщее уважение?
Пылкие мастера жаждут схваток, и одной лишь речью боевой сектой не управишь!
Ли Цинцю невозмутимо отозвался:
— Ничего против не имею. Но я собираюсь убить тебя — у тебя возражений не найдется?
Цзя И резко переменился в лице, пораженный такой неслыханной дерзостью. Он тут же вздернул Фэн Дая с земли, заслонился им как щитом и прижал лезвие сабли к его горлу.
— Ну так попробуй! Поглядим, кто быстрее — ты или моя сабля!
Цзя И напоминал загнанного в угол свирепого тигра, от которого исходила зловещая ярость.
Свист!
Раздался свист рассеченного воздуха, и зрачки Цзя И невольно расширились: в них отразилась железная игла, которая с такой скоростью, что он не успел среагировать, вонзилась ему точно меж бровей. Он застыл на месте, а длинная сабля выскользнула из пальцев и со звоном ударилась о землю.
Фэн Дай остолбенел, ошеломленно глядя на Ли Цинцю, чья рука все еще оставалась вскинутой после броска.
Он совершенно не разглядел, как Ли Цинцю нанес удар, и даже не понял, что тот сделал.
Повернув голову, он увидел торчащую меж бровей Цзя И иглу и в ужасе поспешил отскочить в сторону.
Остальные раненые стражники тоже вытаращили глаза, со страхом глядя на Цзя И.
Цзя И не умер: он стоял на месте, лишь мелко дрожа всем телом, словно его сковало заклятием неподвижности, — и от этой картины стражникам стало еще страшнее.
Что это за боевое искусство?
«Удар по точкам на расстоянии?!»
Ли Цинцю продолжил спускаться и подошел вплотную к Цзя И. Фэн Дай стоял в стороне, прижимая руку к груди; он смотрел на него, желая что-то сказать, но не решаясь.