И вновь выдался погожий день.
Ли Цинцю вместе с Юань Ли и Чжао Чжэнем на вершине горы встречал восходящее солнце, занимаясь поглощением энергии. Пурпурная ци шла с востока, погружая всех троих в спокойное состояние.
Когда утренняя тренировка закончилась и Ли Цинцю уже собирался встать, Юань Ли вдруг спросил:
— Наставник, я и вправду гожусь для культивации?
На лице мальчика застыла растерянность. Сидевший по другую сторону от Ли Цинцю Чжао Чжэнь смотрел на него, не зная, как утешить.
— Конечно. В этом мире нет человека, которому совершенно не подходил бы Канон Изначального Хаоса. Я вижу твой потенциал — тебе лишь нужен случай, чтобы сбросить оковы. И тогда ты взмоешь ввысь и затмишь всех не только в секте Цинсяо, но и во всей Поднебесной.
Ли Цинцю говорил со всей серьёзностью, а сам думал: «Милый ученик, только не сдавайся, наставник всё ещё ждёт, когда сможет скопировать твой талант».
Он понимал сомнения Юань Ли. Мальчик получал больше, чем подавляющее большинство истинных учеников, к тому же постоянно культивировал бок о бок с Ли Цинцю. И всё же, в сравнении с поразительными успехами Чжао Чжэня, рост культивации Юань Ли можно было назвать лишь медленным.
Если бы Юань Ли уже не взрастил в себе ци, он впал бы в настоящее отчаяние.
Но этим всё и ограничивалось: Юань Ли не видел надежды взойти на второй слой Сферы Вскармливания Начала.
Слушая наставника, Юань Ли с трудом верил его словам и лишь натянуто улыбнулся.
Ли Цинцю тут же дал ему пощёчину и с досадой бросил:
— Глупый ученик, о чём ты вообще тревожишься? Тебе сейчас всего шесть лет! В твоём возрасте мы и близко с тобой не стояли. Да что там мы — посмотри на секту: сколько учеников упорно тренируются годами, так и не ступив в Сферу Вскармливания Начала!
Эти слова заметно приободрили Юань Ли.
— Оковы, значит…
— пробормотал Юань Ли себе под нос. Порой он и вправду ощущал, как невидимая преграда давит на его культивацию, не позволяя сделать ни шагу вперёд.
Ли Цинцю больше ничего не сказал и, взяв его за руку, повёл вниз с горы.
Чжао Чжэнь спросил наставника, можно ли ему отправиться на Арену Боевых Искусств для поединков.
Он уже достиг второго слоя Сферы Вскармливания Начала — и для шестилетнего ребёнка это было слишком ослепительным успехом.
— Потерпи немного. Ты ещё слишком мал, сначала заложи прочную основу, — тихо ответил Ли Цинцю, опасаясь, как бы Чжао Чжэнь не упивался лёгкими победами над слабыми и не растерял усердия.
Он уже успел заметить: единственным недостатком Чжао Чжэня была любовь покрасоваться.
Это добром не кончится, характер мальчика необходимо как следует отшлифовать!
— А во сколько лет будет можно?
— Лет в двенадцать, пожалуй.
— А-а? Ещё целых шесть лет!
— Зато через шесть лет ты сможешь сразу побороться за звание первого в мире боевых искусств. Разве плохо?
— Ой, и правда здорово!
Так наставник и ученики неспешно спустились с горы. Дойдя до Двора Линсяо, Ли Цинцю ещё раз велел Чжао Чжэню прилежно изучать техники и лишь затем в одиночестве направился к подножию.
Вчера новые горные врата у подножия горы и изваяние орла были закончены. Во время ужина Чжан Юйчунь попросил его взглянуть на работу и указать на огрехи; если всё устроит, занимавшихся этим делом мастеров сразу отпустят с горы.
Спускаясь по тропе, Ли Цинцю то и дело встречал людей, приветствовавших его, и с улыбкой отвечал им сдержанным кивком.
Шагая вперёд, он вдруг поймал себя на мысли, что они с Чжао Чжэнем во многом похожи.
Он ведь тоже любил покрасоваться — просто держал себя в руках.
Проходя мимо одного из гостевых дворов, Ли Цинцю остановился. Скосив взгляд, он различил сквозь приоткрытую дверь силуэт человека, рассекавшего воздух копьём, — это был Ли Ян.
Ли Ян провёл на горе уже немало времени, но Ли Цинцю до сих пор ни разу с ним не заговорил: оба хранили молчаливое согласие, не желая касаться неловкого родства.
«Похоже, поражение от Чай Юньшан нанесло ему тяжёлый удар».
Ли Цинцю молча размышлял: Ли Ян находится в секте Цинсяо уже давно, дважды сражался бок о бок с ними и порой даже наставлял учеников в воинском мастерстве — его уже можно считать наполовину учеником секты Цинсяо.
По правде говоря, Ли Ян не вызывал у него неприязни — просто не хотелось иметь слишком много дел с семьёй Ли.
Но, видя упорство юноши, он почувствовал, что пора бы отпустить былое.
Не говоря обо всём прочем, Ли Ян смог стать Первым воином — значит, дарование у него выдающееся и, вполне вероятно, у него есть особая судьба. А уступил он Чай Юньшан лишь потому, что его техники куда слабее Канона Изначального Хаоса.
Подумав так, Ли Цинцю позвал:
— Ли Ян.
Услышав оклик, тренировавшийся во дворе Ли Ян замер как вкопанный. Он обернулся, увидел стоявшего у ворот Ли Цинцю и тут же внутренне сжался от волнения.
— Глава Ли… — растерянно отозвался Ли Ян.
За всё время его пребывания в секте Цинсяо Ли Цинцю заговорил с ним впервые.
В отличие от того, как он относился к Ли Цинцю, впервые поднявшись в секту Цинсяо, сейчас Ли Ян уже не мог видеть в нём младшего сородича — он всё сильнее верил тому, как описывали главу ученики секты.
Глава секты — небожитель, сошедший в мир смертных, иначе как бы он был настолько силён?
Если подумать сейчас, быть может, великая удача Ли Цинцю была настолько необычайна, что напугала тех колдунов-еретиков, заставив счесть его человеком, приносящим несчастья.
Семье Ли и впрямь не хватило благословения Небес — упустить такую великую возможность!
Ли Цинцю поманил Ли Яна рукой через калитку. Тот помедлил мгновение, но всё же вышел из двора с копьём в руке и подошёл к Ли Цинцю.
— Прогуляешься со мной вниз по склону? — с улыбкой спросил Ли Цинцю.
Ли Ян машинально ответил:
— Хорошо.
Ли Цинцю двинулся дальше по горной тропе. Ли Ян следовал за ним, глядя ему в спину с целой бурей противоречивых чувств: в душе теснились и волнение, и тревога, и тень стыда.
— Ты кажешься растерянным? — спросил Ли Цинцю, идя впереди и не оборачиваясь.
Ли Ян глубоко вздохнул и признался:
— Да, я растерян. С детства я упражнялся с оружием, мечтая послужить династии, сокрушать внешних врагов Династии Великое Ли и стать уважаемым полководцем. Но теперь я вижу, что династия, которой я служу, вовсе не так прекрасна, как мне казалось. Я не знаю, стоит ли продолжать военную службу. Сестрица твердит, что я должен всё изменить… Но разве это так просто?
— Глава Ли, а что вы сами думаете об этой Поднебесной?
В нём уже возникло желание вступить в секту Цинсяо — возвращаться к семье не хотелось вовсе.
Ли Цинцю ответил:
— Ныне в Поднебесной и впрямь беспросветный мрак, каждый дрожит за собственную жизнь. Готового решения у меня нет, но я твёрдо верю в одно: злодеев в конце концов приберут Небеса. Я не могу сказать тебе, что делать; выбрать дорогу — это вопрос всей твоей жизни.
— Единственное, что могу сказать: раз не видишь пути, не ломай голову впустую. Тренируйся без устали, и твоё копьё в конце концов само укажет ответ.
Услышав это, Ли Ян помрачнел и упавшим голосом сказал:
— Тренироваться без устали… Я ведь никогда не ленился, но я…
— Так, может, ты хочешь вступить в секту Цинсяо?
— Вступить в секту Цинсяо?
Ли Ян на мгновение остолбенел, и сердце его заколотилось как бешеное.
Секта Цинсяо уже была не той, что прежде: сколько знатных семей желали пристроить сюда своих отпрысков! Он считал, что достоин вступить в секту Цинсяо, но чтобы сам Ли Цинцю пригласил его лично — о таком он и мечтать не смел.
С тех пор как он проиграл Чай Юньшан, Ли Ян не смел называть себя гением.
Он знал, насколько безошибочен взгляд Ли Цинцю: взять хотя бы Сюэ Цзиня — если бы Ли Цинцю не назвал его лично и не включил в Тринадцатый Меч Ли, Цзян Чжаося на него даже не взглянул бы.
— В будущем ты волен спускаться с горы ради осуществления своих стремлений и возвращаться, когда захочешь, — лишь бы не забывал, где твоё место.
Ли Цинцю сказал это мягко, а затем улыбнулся и кивнул двум ученикам в роще неподалёку, почтительно поклонившимся ему.
Ли Ян остановился, откинул полу одежды и опустился на колени прямо на ступеньки. Глядя в спину Ли Цинцю, он низким голосом произнёс:
— Ученик Ли Ян готов вступить в секту Цинсяо! Благодарю главу за оказанную честь!
Ли Цинцю обернулся к нему и с усмешкой покачал головой:
— Поднимайся скорее, я ведь не беру тебя в личные ученики.
Ли Ян улыбнулся, поднялся на ноги и быстрым шагом последовал за ним.
После того как Ли Цинцю пригласил его в секту, его дух разом ожил. Ничто не могло воодушевить его сильнее — это означало, что природный талант у него всё-таки есть.
Ли Цинцю продолжал спуск, попутно открыв Панель Наследия, чтобы найти портрет Ли Яна.
【Имя: Ли Ян】
【Пол: мужской】
【Возраст: 23 года】
【Верность (главе секты/секте): 91/86 (максимум 100)】
【Культивационный потенциал: отлично】
【Понимание: отлично】
【Судьба: Защита души дракона, Беспримерная преданность】
【Защита души дракона: некогда один из его предков вкусил плоть Истинного дракона, и душа дракона опутала его, передаваясь из поколения в поколение. Едва ступив на путь бессмертия, он начнёт постепенно пробуждать душу дракона и с восхождением по великим ступеням будет непрерывно черпать силу души дракона】
【Беспримерная преданность: безграничная верность тем, кто оказал ему благодеяние. Если он что-либо решит, то не отступит, сколь бы грозный враг или смертельная опасность ни встали на пути】
……
«Вот это да!»
«А не поздно ли передумать и всё-таки взять его в ученики?»
Ли Цинцю хоть и давно догадывался, что панель этого Первого воина не так проста, но, увидев её своими глазами, всё равно был поражён.
Двойное «отлично» — это уровень Цзи Я. Во всей секте Цинсяо лишь Цзян Чжаося, Сюй Нин и Чжао Чжэнь превосходили его на одну ступень: либо в потенциале, либо в понимании.
И самое главное — у Ли Яна вдобавок была Защита души дракона.
Судя по этому описанию судьбы, душа дракона могла дать Ли Яну ещё большую мощь, и потому было трудно определить границы его боевой силы среди практиков того же уровня.
Впечатление Ли Цинцю о Ли Яне вмиг переменилось.
«Какой ещё спуск с горы? Впредь оставайся в секте Цинсяо».
Ли Цинцю едва не выпалил эту фразу вслух.
Он не был настолько великодушен: воспитывая учеников, он, естественно, хотел, чтобы те оставались в секте Цинсяо. Лишь тех, чей талант был зауряден и у кого не было надежды на путь бессмертия, он со спокойной душой отпускал.
Официально вступив в секту Цинсяо, Ли Ян преобразился и оживился: он вновь стал тем самым Первым воином, полным юношеского задора и воодушевления.
Услышав, что Ли Цинцю собирается передать ему сокровенное искусство секты Цинсяо, он был глубоко растроган и вместе с тем ощутил робость.
— Я только вступил и уже получаю сокровенное искусство… Как вы можете настолько мне доверять? — с тревогой спросил Ли Ян.
— Скажешь тоже — только вступил. А сколько ты уже на горе? К тому же я верю своему чутью: передав тебе сокровенное искусство, я знаю, что ты отплатишь секте Цинсяо ещё больше.
Ли Цинцю ответил небрежно; и чем невозмутимее звучали его слова, тем сильнее был растроган Ли Ян.
Всю оставшуюся дорогу Ли Ян словно пытался выговорить всё, что накопилось за минувший год, отчего у Ли Цинцю возникло стойкое ощущение, будто рядом идёт Ли Сыфэн.
Спустя один шичэнь.
Они наконец добрались до подножия горы — и это при том, что прибавили шагу.
Перед горными вратами отдыхали восемь мастеров, приглашённых семьёй Чай; заметив, что Ли Цинцю со спутником спускаются с горы, они поспешно поднялись на ноги.
Горные врата стояли перед горной тропой; позади них был густой лес, впереди расстилалась ровная площадка, а рядом текла река Сихэ, мерно журча водой.
Каменное изваяние божественного орла высотой почти в два чжана сразу приковывало взгляд — с распростёртыми крыльями оно выглядело грозно и величаво.
Ли Цинцю подошёл к изваянию божественного орла, спереди взглянул на статую и горные врата и удовлетворённо кивнул: работа у этих мастеров была и впрямь хороша.
Ли Ян подошёл к Ли Цинцю и уже собирался заговорить, как вдруг его взгляд устремился в одну точку и стал острым как клинок.
— Осто… — поспешно начал Ли Ян.
Едва слетел этот слог, как Ли Цинцю поднял руку и двумя пальцами перехватил летевшую из-за спины стрелу, словно заранее предугадав её движение.